Центр притяжения (СИ) - Кас Оксана - Страница 49

И Хару замолчал. Честно ли ей писать? Ну, не совсем. Сделает ли она за месяц-полтора? Скорее всего — да.

Ким Ёнсо достаточно известный иллюстратор, но она редко работает на заказ, печатает продукцию самостоятельно…

— Это немного нечестно, — признался Хару, — Просто… она моя фанатка. Я подписан на нее с фейкового аккаунта, недавно она писала, что единственный заказчик, с которым бы она согласилась работать — это Black Thorn…

Хёна вздохнула и немного ворчливо ответила:

— Действительно. Как я могла забыть, на кого работаю?

Сончоль тихо захихикал в сторонке, а адвокат Чо прикусил губу, скрывая улыбку.

Ким Ёнсо ответила практически сразу после получения сообщения. Согласилась на встречу вечером вторника. Сончоль мрачно пошутил, что вечер — это чтобы успеть привести себя в порядок, а так бы она и утром прибежала.

Но большая часть собрания была посвящена юридическим нюансам. Получить неустойку с художника, скорее всего, получится, но вряд ли она покроет реальные финансовые потери. Хару в очередной раз порадовался, что в бизнес пришел с хорошим финансовым багажом, плюс постепенно приходят деньги за второй мировой тур группы, так что получится обойтись даже без кредитов предпринимателя, но все же…

Уже в общежитии он много думал о обо всей этой ситуации. DarkSun, отказавшись передавать коммерческие права, много теряет. Не просто деньги, не просто время в долгих судебных разбирательствах, но и репутацию. Судебный процесс не будет закрытым, о поступке иллюстратора узнают журналисты, ведь к брендам знаменитостей всегда приковано много внимания. И Хару уже понимает, что задействует все свои медиасвязи, но не позволит DarkSun выйти из этой ситуации в позиции «свободного и сумасбродного художника».

Но, предположим, DarkSun считает, что Хару промолчит, не станет устраивать скандал… индустрия печатной продукции Кореи не такая уж большая, DarkSun уже в черном списке большинства средних и мелких издательств, многие крупные игроки тоже предпочтут не рисковать, ведь терпеть убытки и судиться — малоприятное занятие. Совсем без работы он не останется, конечно, но с позиции «лучшего в Корее» его сместят, это однозначно.

Хару устал. Устал от того, что постоянно приходится разбираться с последствиями мелких пакостей Пак Манхи. Самое обидное — ведь нет и доказательств вредительской деятельности. Можно попытаться раскрутить уволенных сотрудников издательства Хару… но есть проблема — сама информация о том, что они получали крупные переводы от сторонних лиц, получена не совсем законным способом. Да и смысл? Хару уверен, что там все чисто, Пак Манхи все сделал так, что не подкопаться. С DarkSun ситуация наверняка такая же — он не сдаст заказчика, там замешаны не просто деньги.

Тут Хару задумался. Действительно: не просто деньги. В том смысле, что DarkSun не пошел бы на такую аферу если бы дело было только в деньгах. Он бы попробовал торговаться с Хару, но за все время совместной работы иллюстратор ни разу не намекал, что хочет больше денег за свои услуги. Значит, есть что-то еще. И это «что-то» страшнее потери денег и репутации.

Хару злился, поэтому даже не смог усидеть на месте — спустился на первый этаж, в спортзал. В это время тут всегда пусто. Хару пришел с домашних тапочках, поэтому на беговую дорожку отправился прямо босиком. Включил себе невысокую скорость и пошел, переступая босыми ступнями. Так ему легче думается.

Последнее время он постоянно разбирается с последствиями. Засудить Пак Манхи он не может, хотя адвокаты Чо старательно собирают информацию: они практически мечтают отправить Пак Манхи за решетку. Но пока ничего не выходит. Сколько еще это продлится? Хару будет терпеливо ждать, пока его недоброжелатель ошибется? А вдруг однажды он не успеет отреагировать и ошибется сам? Пока все неприятности мелкие, решаемые, хотя в случае с Чанмином удар был весьма ощутим.

Ну так и Хару уже не просто айдол. Сейчас у него уже есть деньги и связи. Особенно — связи. Так или иначе с ним связались почти все, кто считал себя обязанным его прадеду или деду. Среди них есть весьма влиятельные люди. Нарушать закон они не будут, но помочь в небольших интригах, которые никак не повлияют на репутацию — вполне.

Если ты не можешь справиться с противником напрямую — начни самостоятельно плести паутину интриг. Сможет ли Хару реально уничтожить Пак Манхи? Сложно сказать, но шансы у него не нулевые. Хару был уверен, что его связи сейчас имеют больший вес, чем нечестные методы Пак Манхи.

Вот только Хару придется из-за этого многих просить об одолжении. А он и так просит, чтобы разбираться с последствиями.

Хару все перебирал в мыслях разные решения, постепенно составляя список неотложных дел. Когда выстроился примерный план действий, он выключил беговую дорожку и сел на скамейку. Набрал сначала господина Со, рассказал все прямо, заручился его поддержкой — Хару пообещали доступ к службе безопасности семьи Со. Потом позвонил адвокатам, Сончолю, парочке других знакомых. Уже поднимаясь обратно в общежитие, он набрал номер Минсо.

— Добрый вечер, — вежливо поприветствовал он.

— Добрый, — ответила Минсо. — Что-то случилось?

— Почти. Я тут решил, что мне надоело разбираться с последствиями интриг Пак Манхи. Помните, полтора года назад вы предлагали мне обучение на позицию исполнительного продюсера? Я согласен, но с условием, что смогу — с помощью парней — продавить нужные мне реакции общества.

Минсо расхохоталась — сначала немного нервно, словно не веря а то, что слышит, а потом даже немного зловеще.

— Хорошо. С Роуном, я так понимаю, сам договоришься?

— Да. И мне нужна небольшая свобода действий… Я все объясню завтра утром, но хочу уже сейчас договориться об интервью с Бохёном. Можно?

— Хорошо, — ответила Минсо.

На этом, собственно, разговор и закончился. Хару зашел в комнату Тэюна, отвлекая того от увлекательного телефонного разговора с девушкой — это Хару себе очень удачно роман завел, у остальных со встречами было хуже. Хару позвал друга прогуляться к себе домой. Тэюн лишних вопросов не задавал — тут же пошел в душ. Кажется, даже немного обидев этим свою девушку.

Нельзя сказать, что дедушка поддержал решение Хару полностью и безоговорочно. Но признал, что терпеть и разбираться с последствиями — проигрышная позиция. Поэтому, если Хару считает, что готов к подобному — дедулино благословение он получил.

Они просидели у Хару дома до позднего вечера, обратно шли уже в одиннадцатом часу.

— Ты зол, — задумчиво сказал Тэюн. — Редко бываешь таким. Это из-за иллюстратора?

Хару качнул головой:

— Нет. На иллюстратора я особо не злюсь, просто… я теперь не забуду и выясню настоящую причину подобного поступка. Я зол на Пак Манхи. И на себя. На него — потому, что он никак не отстает. Я все время думал, что он перестанет все это делать, когда поймет, что я — не мой дедушка, уничтожать его не собираюсь. Но это не помогло — он продолжает устраивать мелкие пакости. В его вменяемости я тоже сомневаюсь, к слову.

— Думаешь, он сумасшедший?

— Ну… я скормил информацию о нем чату GPT…

Тэюн не выдержав, расхохотался:

— И ты, Брут? Я думал, ты до последнего будешь сопротивляться подобному.

— Я бешусь из-за того, что люди теперь даже комментарии пишут с помощью нейросетей, — ответил Хару, — Но не отрицаю, что GPT может быть хорошим советчиком. Так вот, я получил ответ, что Пак Манхи, скорее всего, не делает различий между отцом и сыном, то есть, в его картине мира поколения семьи — это все равно что один человек. Плюс у него могут быть параноидальные черты личности, то есть — он не умеет прощать. Ну и то, в чем я сам более чем уверен: у Пак Манхи «травма привязанности». Люди с такой травмой ощущают собственную значимость только в случае заметного превосходства над врагом. Из чего уже я сделал вывод, что у этого пятидесятилетнего дядьки гиперфикс на моей семье.

Тэюн хмыкнул:

— То есть, он псих. Травмированный параноик с гиперфиксом на внуке своего врага. Это лечится?