Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 37

Сбор новых сил,это деньги. Где их лучше всего концентрировать? В столице. Куда лучше всего свозить провиант и где собирать наемников? В столице. У русских границ? Безумие. Здесь разбойники, лихие люди, пришедший сюда Лисовский. А он как раз мастер операций по уничтожению фуража и грабежу.

Поэтому войско будет собираться в столице. Интересно, сейчас это Стокгольм?

— Сапега. Король будет собирать войско всю зиму в Стокгольме. — Проговорил я с улыбкой. — А мы уже здесь. Псков, потом Ходкевич. И кстати, у меня есть что ему предложить.

— Мудрые слова. Вряд ли король будет собирать войска в Уппсале. Стокгольм очевидно хорошая точка для сбора и по весне… — Он задумался, переключил мысль. — А что Ходкевич?

— Ходкевич же патриот Речи Посполитой. Что если мы дадим ему возможность побить шведов в Ливонии?

Ян Петр задумался. Поскреб затылок. Усы в этот раз не трогал, и это говорило о его сомнениях насчет такого плана.

— Где он в Ливонии, как далеко от Пскова?

— Думаю замок Салис, что близ Риги. Думаю туда он отвел основные силы. Это по вашему верст двести от Пскова, если по прямой. Он взял полтора года назад Пернау. А дальше война зашла в тупик. Мансфельд со своими людьми пытается отбить крепости, но мы маневреннее и бьем его обозы. А без Пернау, где сидит наш гарнизон, по морю возить припасы не выходит. — Он кашлянул, добавил. — Думаю так. По крайней мере из того, что я знаю и слышал, выходит так.

— Что может вынудить Ходкевича пойти на Псков?

— Ничего. — Мотнул головой Сапега. — Пока ничего.

— А если мы зажмем шведов с востока, поможем. — Усмехнулся я.

— Зачем? — Сапега вскинул бровь. — Ходкевич не встанет за нас. Он верен королю.

— А если мы покажем ему, что мы не враги? И мы лишь хотим мира. Мира во всей восточной Европе и войны против татар и турок. Что скажешь?

Ян Петр задумался. Чесал затылок, поглаживал усы. Наконец-то мотнул головой.

— Глубоко. Мыслишь очень глубоко. Не знаю. Ходкевич уперт.

— Есть второй план. — Улыбнулся я. — Возможно тебе он понравиться больше.

— Удиви меня, московский государь. — Сапегу наш разговор явно раззадорил.

— Кто противостоит Ходкевичу в Ливонии? — Улыбнулся, смотря ясновельможному пану прямо в глаза.

— Мансфельд. Полководец, наемник.

— Думаю ему платит король. И думаю, ты понимаешь о чем я говорю.

И тут я понял, что мне срочно нужны какие-то шведы для ведения переговоров. Невероятно быстро! Еще вчера!

Глава 18

Сапега смотрел на меня удивленно. А я на него.

— Кто важнее для твоего дядьки? Швед, который победив может остановиться, или ясновельможный пан, который победив развернется?

Ян Петр задумался.

— Думаю тебе и мне нужно, чтобы они вгрызлись друг в друга и пожрали за зиму настолько, чтобы Ходкевич оставался героем, славным рыцарем Речи Посполитой, но… Скажем без руки, ноги, или с какой-то еще травмой. А швед лишился войска.

Сапега аж привстал.

— И как?..

— С божией помощью.

Вопрос, который задал мой ясновельможный западный партнер, был сложным. Я пока сам не очень понимал, а как. Не лезть же мне самому в войну между шведами и Ходкевичем с малым отрядом, не ловить этого пана на зимних квартирах и не бить его так, чтобы он действительно лишился конечности. Не настолько это глубокое и важное дело, не сравнимое по ценности результата с похищением короля Сигизмунда.

Эх. Сел бы на трон молодой Романов… Я бы полез.

А сейчас нет. Не могу такого себе позволить. Но можно пробовать решать задачу чужими руками. Как? Есть мысль, только очень необычная. Псков должен вновь стать русским так, чтобы про это особо никто и не знал. Тогда от имени Рес-публиции мы сможем провернуть нужный нам маневр, а потом. Потом, когда два зверя изгрызут себя считай до смерти, и перед приходом короля Карла девятого, Псков вернется в лоно православной Руси.

На словах только легко, а на деле как?

— Мне нужно написать гетману. — Медленно проговорил Сапега.

— Дядьке?

— Да.

— Только будь любезен, Ян Петр. Письмо мне сначала покажи. — Я прищурился, уставился на него. — Чтобы недопонимания между нами не было.

Он сглотнул. Сузил глаза.

— Ты же знаешь, Ян Петр, мы не друзья. Мы союзники поневоле.

— Хорошее выражение, московский господарь. — Выдал он и я услышал в голосе звон железа. Зол он был, но ничего с ситуацией поделать не мог.

— Да. И я не хочу, чтобы в Ливонии мои люди или мои планы встретили сопротивление. Наоборот. Я хочу помочь твоему дядьке так, чтобы это устроило и меня и его, а не только его. С Велижем же хорошо вышло. — Улыбка озарила мое лицо.

— Хорошо. — Проскрипел ясновельможный. Я понимал, что ситуация с Велижем и то, как я ее проделал, бесила Сапегу. Но я действительно сделал так как должно, и все от сложившейся ситуации выиграли.

Мы еще какое-то время посовещались. Гонец от меня умчался к Великим Лукам. Там стояли наемники. Не шведы, но хоть кто-то. Оттуда можно было вытащить нужного человека. Ну и дальше письмо должно было уйти Кристеру Сомме. Я желал говорить с ним. Жаль, что Горн уже отправлен на юг. Но сделанного не воротишь. Есть иные шведы. К тому же Сомме более верен, насколько может быть верен швед. Как никак его люди и он сам видели, что я милостив. Они все знали о том, что среди них был предатель, тот кто подставил всех их. Тот, из-за которого всех их могла ждать смерть. Но этого не случилось и государь, я, передал этого человека им для свершения наказания.

Оно последовало, и никто за это ничего шведской пехотной тысяче не сделал.

Очень быстро все было решено с местным воеводой. Вчера они работали до темна, утром вернулись и приступили с самого рассвета. Бумаги были готовы. Может что-то и не описано, может имела место некая коррупционная схема, но мне было плевать. Я не мог увезти с собой это добро. Этот город должен был получить ресурс на восстановление. Будь здесь мой обоз, а тем более Григорий, все бы пошло иначе, но то как мы сделали работу в тех условиях, в которых находились, лучшее решение. Пусть будет так, а не иначе.

Перед самым выступлением я призвал вестового. Вместе с ним отправлялся и мой человек с письмом. Вдвоем они стояли склонив головы и ждали моего слова.

— На словах. — Я уставился на двоих, переводил взгляд с одного на другого. — Воеводе Григорию Константиновичу Волконскому рассказать все что видели. Что войско у Великих Лук стоит, выманивает псковичей, что мы Лисовского взяли, что Земский Собор собирается. Про что спросит, обо всем говорить. Что знаете сами. От себя не выдумывать ничего. — Усмехнулся. — А еще, важно. Шведам. В гостевой дом, кто у них там главный, кто дипломатическую переписку ведет и от кого это письмо пришло. Встречи с ним желаю. Очень желаю, говорить хочу и обсудить все, о чем писано. Скажи. — Уставился на гонца из Новгорода. — Скажи что зол государь московский. Очень зол на то, что угрожают ему. И лично хочет в глаза смотреть и говорить с представителем короля. — Я врал, понимал что это не люди короля, а иной партии, но нужно было так. — Скажи, что гневается Игорь Васильевич Данилов-Рюрикович и говорить хочет с тем, кто угрозы такие ему шлет. Скажи, что сам он не сговаривался с королем Карлом. И что войско, которое Карл послал, воевало против Игоря Васильевича. Но он в милости своей не убил этих людей. Взял их наемниками. А тем, кто руководил войском, обеспечил почетный плен. И что готов торговаться и заключать новый договор. За который готов платить цену немалую.

Повисла тишина. Мой вестовой оказался более заинтересованным и задал вопрос.

— Государь, а коли спросят что за цена?

— Если спросят. — Ответил я. — Скажи что цена эта, родственник Карла. Еще один Ваза. Сигизмунд, что в Москве в плену сидит. Это раз.

Отметил, что при сказанном, глаза вестового из Новгорода полезли на лоб и он аж задергался. Видимо до них такие вести еще не дошли.

— Еще? Государь. — Поклонился мой человек.