Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 33

Ну а дальше наступила ночь. Солнце закатилось за горизонт и лагерь, в котором мы остались, засыпал. Пленных к этому моменту по большей части отправили в Волот, там их допрашивали, расспрашивали уже после нас. Кого-то приговорили к казни. Но, это я уже считал делом не своим. Пусть те, кто творил ужасы, кто подражал Лисовскому, ответят по всей справедливости.

Ночь прошла спокойно. А под утро меня разбудили. Примчался гонец из Старой Руссы.

Глава 16

Странно. Быстро. Чудно.

Я, проснувшийся и сразу же погрузившийся в дела, задумался, пока одевался. Сам, без помощи Ваньки. Дал ему доспать несколько минут.

Как так вышло, что гонец примчался так быстро, и как посылавшие его люди рассчитали, что здесь уже не будет лисовчиков? Отправили на свой страх и риск? Не ценили людей, или думали что сможет человек в крепость пройти, и на самом деле он не ко мне, а к воеводе Волота прибыл.

Собрался, Богдан тоже был готов, потягивался, позевывал.

Растолкал Ваньку. Тот ошалело глянул на меня, уже собранного, на телохранителя.

— Проспал! Господин мой! Государь мой! Не гне…

— Спокойно. Ваня. Дела внезапные. — Успокоил его. — Работай, завтрак готовь, снаряжение, скоро выдвигаемся.

Он моргнул, закивал.

— Я все, я уже.

Ну а мы двинулись к крупному шатру. Ночевал я в одном из малых обычных шатров. Иван его вчера занял мне и телохранителям. А вокруг сотня Якова разместилась. Все как обычно, под присмотром своих людей. А большой шатер, да мало ли, слишком видная цель. Вдруг ночью кто дурить надумает.

Рассвет только занимался, было прохладно, сыро и промозгло. Чувствовалось уже что вот-вот и осень придет. Лес еще не желтел, все же август еще не осень, но первые признаки налицо. Да и север, здесь всегда быстрее приходит «очей очарование», воспеваемое нашими поэтами. «Печальная краса».

У самого шатра, под охраной троих моих людей, стоял покачиваясь гонец.

С первого взгляда было понятно, что мчался он во весь опор. Глаза слипались, не спал. Возможно не одну ночь. Хотя от Старой Руссы здесь не так чтобы далеко. Конно если гнать, то за полдня, часов за шесть долететь можно с заводными. Неужто так тяжело на нем сказалась ночная поездка?

— Господарь. Вот, от Старой Руссы шел, поймали.

— Я сам. — Процедил нервно, вздрогнувший и пришедший в себя вестовой. — Я сам к вам. Зачем ловить — то. Я же сам.

Мои плечами пожали. Ну а я припомнил вчерашнего побитого паренька Рес-публиции. Этот выглядел лучше. Более усталый правда, но не досталось ему совсем. Ну или самую малость и я не видел следов.

— С чем пожаловал?

— С кем имею? — Откашлявшись выпрямился он, приосанился. — Я от самого воеводы Волконского, Григория Константиновича. Письма у меня к… К человеку, именующего себя государем московским и русским. И к воеводе местному.

— И как же зовут именуемого… И вот это все? — Улыбнулся я ему. — И отчего ты решил, что здесь не лисовчики стоят? Ведь мы, ну или они. — Я еще сильнее расплылся в улыбке. — Осаду держали.

— Лисовский в плену! Лисовчики от такой новости бежать должны! — Вестовой вскинул подбородок. — Что? Казнить меня решите, тати? — Глянул налево, направо. — Я посыльный! Человек!

Что же вы все такие рьяные — то. Один именем Рес-публиции тут шумит, орет, а этот больно какой-то ошалелый.

— С Лисовским понятно. А как зовут царя московского?

— Говорить и письмо вручить я должен Игорю Васильевичу Данилову… — Он кашлянул. — Данилову-Рюриковичу.

— Так это я. — Усмехнулся по-доброму.

Вестовой малость опешил, глянул налево, направо, на тех кто охранял его.

— Государь? — Он чуть назад отступил, согнулся в поклоне.

А так чудно все начиналось, я-то уж подумал что сейчас он мне перчатку в лицо кинет с вызовом на дуэль, или чего еще. Не поклонился изначально в приветствии, ни слов каких добрых не сказал. А тут сразу изменился.

— Ладно, давай по существу. Игорь Васильевич, это я. Но я так и не пойму, откуда такая уверенность, что я тут и что люди Лисовского от крепости отступили.

— Так… Государь. В Старую Руссу служилые люди пришли. Они до Холма ходили. А там раньше Лисовский стоял. И там все им и рассказали. И про тебя, и про Лисовского. Предлагали сами догнать основное войско, смотреть на пленного.

— Быстро.

— Да, вестовой же от тебя к нам тоже добрался. А потом в Новгород, на корабле. Там же по озеру — то ходом водным много лодок движется. Быстро и сообщили. А воевода — то наш, он войско собирал, готовился на Лисовского идти. Вот и мы в Старой Руссе быстро оказались.

— Хорошо, что за письмо, что сказать велел?

— Письмо… — Он опять зыркнул по сторонам на охрану. — Письма два. Одно от воеводы, второе от. От шведского посольства в Новгород. — Лицо его изменилось, явно наличие северных соседей не очень радовало самого вестового.

— И чего шведы?

— Так в письме все.

— А на словах если, было чего? При моих говорить можно. Здесь всем как себе доверяю.

Вестовой дрогнул.

— Мне бы… Мне бы знамя или еще какой знак. Государь, я…

Понятно. Нужно показать ему символ того, что я не выдаю себя за Игоря Васильевича, не лисовчик или какой иной тать. Пантелея я будить не хотел, он и так по уже устоявшемуся обычаю самую темную ночную вахту стоял в моей охране. Сжал кулак, протянул вперед, показывая печатку с символом единорога.

— Знаменосец спит. — Усмехнулся. — А то что первому встречному не веришь, то толково.

— Не гневись. — Вестовой склонился в глубоком поклоне. — Прости меня грешного, государь московский. Но Смута. Велено проверить, иначе на словах даже под пытками велено не говорить.

— А письма где?

— У него. — Кивнул один из моих дозорных.

Вестовой быстро расстегнул кафтан и из-за пазухи извлек два бумажных пакета. Один небольшой, а второй прямо здоровенный, больше чем привычный мне, устоявшийся формат А-четыре.

— А на словах?

Принял, глянул на печати. На маленьком были нити и тяжелая, хоть и маленькая, свинцовая печать. На ней оттиск то ли кошки, то ли кого-то из семейства кошачьих. Зверь какой-то. Лютый с виду, клыкастый. А на большом конверте, из более дорогой плотной бумаги, печать уже имелась сургучная. На ней три короны. Королевская выходит, или… Надо бы у кого-то сведующего спросить. Сапега, точно. Этот знать должен.

Кивнул одному из своих людей.

— За нашим почтенным шляхтичем. Пробудить и пригласить. Скажи ему, что государь просит.

— Сделаю, государь мой. — Служилый умчался искать ясновельможного пана. Благо это было недалеко. Шатры, занятые шляхтой, располагались вблизи шатров сотни Якова. По факту мои самые близкие люди прикрывали и их тоже.

— Так, а теперь на словах.

— Григорий Константинович Волконский очень беспокоится. — Понизил голос. — Говорить с тобой он хочет. Что в письме писано. Новгород тебе сдать, чтобы никакой вражды не было. Говорит, решил так.

Это была хорошая весть, но за ней, и я ждал этого, должна была идти следом недобрая.

— А еще?

— Государь. На севере войско шведское собирается. Письмами своими ты короля разгневал. Люди его, что в Новгороде сидят, говорят что Карл очень раздражен и зол. Говорят, что война никому не нужна, все от нее устали и сговориться надо. Там в письме написано про то.

Сговориться значит. Отдать то, что Шуйским обещано было. Э нет, так не пойдет.

— Шведы истощены войной как и мы, и как Речь Посполитая. — Отчеканил я твердо. — Так почему мы должны отдавать что-то? Лучше разойтись миром и обменять некоторые приобретения на земли. У нас есть что предложить королю.

— Воевода на словах просил передать, что шведам веры нет. — Тихо проговорил вестовой. — Говорят с угрозами, но…

— Но?

Вестовой совсем покраснел, заозирался.

— Есть свидетели, что Рес-публиция и Смута во Пскове сделаны на золото шведской стороны.

Так, тут мне точно нужен Сапега. Этот полковник, Иван, говорил мне вчера что снабжают Псков ганзейцы. А это, исходя из логики торгового противостояния, вряд ли лучшие друзья Швеции. А тут ситуация совсем иным боком стоит.