Патриот. Смута. Том 18 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 28

— Под шведом? — Я вскинул бровь. Это что-то новое.

— Ну да. Послов слали в города и веси. В Новгород. Да и в Москву через нас вестовой прошел.

Вестового в Москве явно не было. По крайней мере первого. Слухи распространились не напрямую. Если память мне не изменяла, то из Новгорода пришла весть об этом отделении части северных земель. Видно пал вестовой где-то. Смута. Разбойники. Всякое бывает. Не добрался.

А служилый тем временем продолжал:

— Я-то это. Я-то смыслю во всем этом мало. Помещик я простой. Земля есть, лен ростим мы. Растили. — Носом шмыгнул. — До всего вот этого. Вот. Ну и псковичи, стало быть, отделились. Сказали своим умом жить будут, потому что мы шведа на землю свою пустили и, стало быть, Новгород уже не Русская земля, а шведская. Обвинили нас в предательстве, но как-то уж больно хитро. Что раз мы так. То и они стало быть теперь Рес-публиция.

— То есть они не под шведом? — Это меня интересовало больше всего. Хотя я понимал, что мнение одного воина никак не может являться истиной.

— Ну… — Протянул он задумчиво. Поскреб затылок. — Стало быть так.

— Ладно. На этом все. Воеводу жду.

Он уехал. Лошадь не торопилась, не могла она идти даже галопом.

Дальше пошла вполне рутинная работа.

Порядка сотни человек разъехались окрест в дозоры, чтобы понять, что да как. Не разбежались ли лисовчики, нет ли у них здесь еще каких-то сил. Но складывалось ощущение, что почти всех мы побили, схватили, а единичные тати разбежались и черт их где теперь найдешь.

Лечили раненых и хоронили павших собратьев. Их было мало, но все же без потерь не обошлось. Шальные пули, стычки с теми, кто не желал сдаваться. Но все это носило больше случайный характер. Силы наши не убавились.

А вот снаряжения прибавилось прилично. И людей, которых надо допросить.

Быстро нашли сотников, их было двое. Один сильно избитый, посеченный саблей и с пулевым ранением в живот. Вряд ли он переживет ночь. Пытался собрать вокруг себя людей, биться конными. И мои люди говорили, что уже нашли его с пулей в боку и рубленными ранами, придавленным павшей лошадью.

Добиться у него ответа так это или нет. Стал ли он жертвой предательства или нет, не получалось. Он стонал, кривился от боли и пыхтел как паровоз, исходя потом. Ну и в целом,черт с ним.

А вот второй был цел и невредим. Сдался он вместе с теми, что уходили конными. Когда понял что к мосту не прорваться, а в лес тоже путь отрезан, бросил оружие, спешился и замер. Его собратьев либо побили, либо тоже похватали, а он стоял и ждал, потом, когда подъехали мои люди, поклонился и представился Иваном Бедринским.

Его я потребовал отвести отдельно для разговора. Но лучше сразу втроем с воеводой Волота говорить. Но его пока не было.

Проехал по военному лагерю. Мои бойцы начали тщательный осмотр. Все то, что можно было взять с собой, прибиралось под роспись. Почти сразу же подошел ко мне Давыдов.

— Государь. — Поклонился он. — А что с трофеями? Как же мы все это?

— А никак, полковник мой верный. Опишем и здесь оставим.

Он вздохнул тяжело.

— Как же можно? Добычи тут хоть и не так много. Но шатров добрых, ох и много. Да и имущества. — Мотнул головой.

— Все, что потребно и может быть использовано в походе, берем. Все остальное под опись и передаем местному воеводе. Это все на дело пойдет. Они тоже наши люди. — Усмехнулся. — Хотя еще не осознают этого.

— Новгород — то… — Начал было Давыдов.

— Знаю. Пока не под нами, пока нос воротит. И эти люди пока что с ним. Но, нам вместе Рес-публиции противостоять и шведам, когда они придут.

Я специально сказал, когда, а не если, чтобы слова мои стали более серьезными.

— Добро. — Хотя по интонации полковник был не очень доволен.

— А что, много захватили? — Улыбнулся я.

— Да не то чтобы. Коней около полусотни, пушек с десяток, оружия на этих татей сколько — то. Не то чтобы много. Но добро — то пропасть может. — Продолжал сокрушаться служилый человек.

— Не пропадет. В дело пойдет. Поговорим с воеводой.

Он кивнул.

— Считайте, собирайте, пополняйте свои запасы пуль, пороха, провизии. Поутру идем на Порхов. Якова ко мне. Говорить будем с пленными и с воеводой местным. А тебе. — Я решил усилить свой приказ. — Лично проследи, посмотри, посчитай. Кто у нас там писарем может быть. Если нет таких, отправь в город за людьми. И составим бумагу передачи имущества трофейного. Подпишем и они и мы.

Он кивнул, отправился исполнять.

Я оценивающе посмотрел на ситуацию. Да, приросли мы имуществом прилично. Но, а как нам его с собой таскать. Пускай лучше эти люди, защитники города, получат возможность отбиваться от разбойников. Станут крепким тылом нашего отряда. Путь напишут в Новгород о том, как им помогли люди, пришедшие из Москвы. Как повел себя я, Игорь Васильевич.

Нам некогда тратить время на войну с Новгородом и принуждение его к миру. Нужно дать понять прошуйскому воеводе, что новая реальность такова, что теперь мы здесь власть. Здесь и везде. А кто не согласен, как Рес-публиция, того мы быстро и решительно побьем. А кто под крыло пойдет, не получит таких проблем, как гетман Лисовский, а наоборот обретет защиту, помощь, снаряжение.

Думая об этом, я объехал лагерь по паре крупных магистралей, приметил Сапегу, который ходил мимо пленных, отбирал своих. Как обычно это и происходило. За что я ему был благодарен. Все же с панами кто-то разбирался и хорошо. Пусть лучше так, чем мы их просто повесим или порубим. Ясновельможные посговорчивее будут, когда увидят своего среди нас. Может быть кого удастся на свою сторону переманить

Это заняло у меня не так много времени, но вскорости примчался вестовой и доложил, что в самом крупном шатре, который они обыскали, и уже оборудовали для встречи и моего проживания, ждет меня местный воевода, Яков и тот самый Иван Бедринский.

— Едем говорить. — Усмехнулся я, и повел своих телохранителей в указанном направлении.

Глава 14

Шатер был действительно крупным и явно предназначался для всяческих сборищ воевод и прочего командного состава. Убранства правда особо ценного здесь никакого не было. Видимо Лисовский, а это скорее всего был его шатер, оставленный здесь при скором отходе, все ценное хранил в Холме, в тереме воеводы. Да и то, он был весьма своеобразным в этом плане, и ценности мог прикапывать или не ценить имущество вообще. Служение неким мистическим силам, которое он себе выдумал, вполне могло означать аскезу. Зачем убийце и мучителю золото? Как оно поможет в кровавых ритуалах?

Пока ехал до шатра я задумался над этим вопросом. Ведь действительно, какой-то крупной казны или дорогого оружия мы не нашли ни во время побиения сил Лисовского, ни когда вошли в Холм. Возможно оно было прикопано, несколько кладов после допросов и пыток, а куда без них — то, моим людям удалось вызнать и добыть. Но лисовчики бандитствовали по всей Руси уже очень давно, грабили и южнее Москвы и восточнее, и теперь вот на севере. А богатств особо не нажили. Либо так оскудела земля Русская, что уже и брать с городов было нечего. Только тяжелые предметы, а как их конно увезешь.

Размышления мои завершились когда я с телохранителями добрался до шатра. У его полога нас поджидали шесть служилых людей, опасливо поглядывающих по сторонам. Лошадки их не вызывали ничего кроме сожаления. Хотелось их сразу откормить.

— Здравствуй, государь наш. — Вперед выступил долговязый, усатый, весьма заросший, мужчина лет сорока. Поклонился низко. Все остальные, что за его спиной были, не двинулись с места, но спину прогнули еще сильнее.

— Здравствуй, человек служилый. Ты воевода Волота?

— Так вышло. Государь. Что я, да. Я за него.

— Это как?

— Да как? — Распрямился он, пожал плечами. — Погиб наш воевода, что Новгородом ставлен был. И второй воевода погиб. Тут же дело — то опасное было. Мы же по лесам гоняли татей. А их все больше и больше. И поначалу — то мы их, а потом поменялось все. Вот и погиб, в засаду попал. А второй, да как Лисовский подошел, так в первом бою в него ядро влетело. Прямо по стене. — Он перекрестился. — Хоронили, государь, что осталось.