Неосведомлённая - Пирс Блейк - Страница 8

Гейб за её спиной, Кора встала в очередь к входу и, шаркая, продвигалась вперёд за другой женщиной – та, похоже, пришла одна и была в простой чёрной маске.

– Билет, пожалуйста, – попросил у женщины швейцар. По-английски, правда с акцентом.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Билет, – повторил он. – Вы ведь покупали билет в интернете, чтобы прийти сюда? Мы не принимаем оплату на входе.

– А, мой билет, – сказала она и начала рыться в сумочке, пока он сверялся со списком.

Ну конечно, – со злостью подумала Кора. – Ну конечно, билеты покупаются заранее, чтобы все данные покупателя были у них в сети. Современный способ отсеивать нежелательных новых «участников».

Она отвернулась, на мгновение сжала ладонь Гейба, делая вид, что всё спокойно, и они вышли из очереди, хотя у неё было мерзкое ощущение, что охранник смотрит на неё подозрительно.

Гейб пошёл за ней, когда она направилась наружу.

– На входе билетов нет, – сказала Кора. – Их надо было покупать заранее. – Она взглянула на него, гадая, пришла ли ему в голову та же мысль, что и ей.

– Поищем другой вход? – спросил Гейб.

– Да. Пожалуй, так и сделаем. Давай пошарим вокруг – вдруг есть обходной путь.

Кора и Гейб обогнули особняк снаружи. Он стоял на ухоженной территории. Вдали мерцали слабые огни – возможно, от хозяйственных построек.

Должен быть другой способ попасть в такой огромный дом. Через кухни – самый верный вариант. Она высматривала любые намёки на них и принюхивалась в поисках запаха еды.

Нашлась дверь. Что это? На табличке было выгравировано: «Только для персонала», – но она оказалась заперта. Кора пошла дальше, разглядывая все возможности, поглядывая и вверх, и вниз – вдруг удастся где-то забраться внутрь. Эта дверь, похоже, вела в подвал или в наружную кладовую. Вот ещё одна – тоже заперта. Было окно, но путь преграждали стальные решётки.

– А вот это как? – спросил Гейб, показывая на каменный угол здания.

Впереди справа была крутая лестница, уходившая вниз.

– Пойдём посмотрим, – сказала она. – Может, просто ещё один подвал.

Но, подойдя ближе, она увидела, что лестница и правда куда-то ведёт.

Внизу была стальная дверь. Закрыта.

Кора дёрнула ручку. Ничего. Она попробовала снова, навалившись всем телом, яростно внушая себе, что замок старый, ржавый и наверняка слабый. Может, её упрямство и помогло. Во всяком случае, на этот раз она почувствовала, как запор поддался. Ещё один мощный толчок плечом – и дверь, дребезжа, распахнулась.

Они оказались в тускло освещённом коридоре. Кора бесшумно пошла вперёд, а Гейб за ней – следом, пока проход не повернул налево, потом направо; она гадала, куда выведет этот подземный лабиринт.

Впереди мерцал свет. Слева дверь была приоткрыта, и Кора расслышала изнутри приглушённые голоса.

Они подкрались ближе, и Кора заглянула в щель.

В комнате она увидела четверых, сидевших вокруг большого стола; лица их скрывали маски. Освещала комнату лишь одинокая свеча в центре стола, и от неё по стенам ползли жуткие тени.

Сердце у неё забилось быстрее.

Они пришли сюда искать вход, а наткнулись на кое-что куда лучше. Должно быть, это предварительное собрание, а значит, эти люди – старшие члены культа. Она внимательно разглядывала их, запоминая детали. Там была женщина в розовой блестящей маске и в атласном бальном платье. Другая – в суровой серой маске под цвет волос. И двое мужчин: один – с лицом, целиком скрытым драконьей маской, другой – в чёрной маске. Невозможно было понять, кто из мужчин, если кто-то из них вообще, является владельцем и основателем культа. Но Кора готова была поставить деньги на то, что один из них – точно он.

Они поднялись. Стулья скрежетнули, и Кора отпрянула. Они выйдут сюда?

Нет. Предварительное собрание закончилось, и все четверо прошли через другую дверь в глубине комнаты.

Кора дождалась, пока они уйдут. Потом толкнула дверь шире. За ней начинался ещё один коридор, который, как ей показалось, ответвлялся в сторону бального зала.

Теперь нужно было быть предельно осторожными. Она понятия не имела, какие ещё члены культа могут встретиться по пути. Место было опасное, чужое.

– Я сначала посмотрю, – прошептала она Гейбу.

Она пересекла комнату так тихо, как только могла, направляясь к двери на другом конце – туда, куда ушли фигуры в масках.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Церемонии начинались.

Он знал все признаки и был знаком с их ритмом. Подготовка к этому ритуалу занимала изнурительно много времени. Смотреть на неё было утомительно, и он чувствовал, как ноги каменеют, пока он прятался вне поля зрения – на верхней галерее, за колонной.

Было холодно и неудобно, но человек в маске знал: дискомфорт – просто часть работы. В конце концов, терпение важно всегда, а особенно – когда планируешь столь сложное дело. Это было испытание его мастерства и решимости против мощи ущербного, скрытного основания.

Сегодня ночью он собирался обеспечить себе ещё одну душу, чтобы восстановить равновесие. Но всё должно было быть просчитано.

Привалившись к каменной колонне и чувствуя, как её холод просачивается в него, он позволил мрачным мыслям мелькать в голове. В этом каменном месте, под тяжестью веков вокруг и над ним, неудивительно, что мысли его возвращались к давним смертям.

Столько людей здесь лишились жизни – и по столь разным причинам о них скорбели.

Моры, причины, столкновения, войны. Стоило ему вслушаться, и казалось, будто он слышит крик всех их душ, слившийся в какофонию. Вот что он ощущал здесь, рядом с этим зданием.

Это пробирало до костей.

Он закрыл глаза – и на миг увидел яркое, отчётливое видение. Внизу стояла женщина: рыдая, она стояла на коленях на камне, а ярко-рыжие волосы рассыпались по нему. А позади неё, с суровым и непреклонным лицом, стоял священник. Он смотрел на женщину без выражения и без тени чувства, но человеку в маске показалось, что если там и было какое-то чувство, то это была вздувшаяся волна презрения.

Женщина рыдала и рыдала, пока наконец её всхлипы не стали тише. Священник шагнул вперёд и поднял оружие, которое нёс с собой. Оно блеснуло в слабом свете свечей – металл, острый, заострённый, – и человек в маске судорожно втянул воздух.

Священник опустил оружие, и послышался резкий щелчок лезвий.

Это оказались ножницы. Её рыжие волосы лились, как вода, рассыпались по камню, стекали вниз, пока священник с беспощадной размеренностью остригал ей голову.

Затем глаза человека в маске снова распахнулись.

Эти видения. Они накатывали одно за другим, густо и стремительно, но особенно ярко – всякий раз, когда он оказывался в месте вроде этого. Ему хотелось знать, настоящие они или нет. Неужели это подлинные обрывки истории? Неужели он видит внутренним взором то, что и впрямь произошло когда-то? Может, его нынешняя миссия – путь, на который он теперь ступил, – позволяет ему яснее заглядывать в прошлые времена?

Или это всего лишь воображение, показывающее ему сцену, сияющую и отчётливую, как драгоценный камень?

Он не знал и, мотнув головой, попытался прогнать мысли. Сейчас не время для таких отвлечений. У него было дело, и оно требовало полной сосредоточенности. По крайней мере видение – странное и яростное – отняло немного времени, и теперь он видел: приготовления продвинулись, а внизу уже начинали собираться люди.

Воздух был густ от запаха ладана и свечного воска, и от толпы доносился глухой гул распевов. Это ещё не настоящая церемония; пока лишь подготовка. Он понимал это по темпу пения и по числу собравшихся – толпа ещё была небольшой. По мере того как ночь будет тянуться дальше и час станет ближе, людей прибавится. Сейчас всё звучало низко и медленно, но скоро распевы станут громче и быстрее, обретут музыкальность, а потом сорвутся в неистовую, сбивчивую, бездыханную, сумасшедшую смесь голосов.

Человек в маске вздрогнул – и не только от холода.