Невысказанное - Пирс Блейк - Страница 8

Кора быстро взглянула на барменшу: та смотрела на них с ужасом в глазах. Мужчина, которого Кора подло ударила исподтишка, стонал на земле. Тот, кого приложили прикладом, лежал без сознания. А третий, разоружённый, держал ладони раскрытыми и умоляюще смотрел на Джонни, чтобы тот не стрелял.

Но это была не единственная угроза. Кора посмотрела дальше – на трассу. К ним уже двигались новые фигуры. Шестеро мужчин, тоже с оружием. На миг казалось, что они ещё не поняли, откуда беда, и просто реагируют на какую-то скрытую тревогу или звонок. Как бы там ни было, пора было уходить.

Кору это грызло. Ей не хотелось уезжать. Барменша явно хотела что-то сказать, но оно не стоило того, чтобы за него умереть.

Они приехали сюда искать Убийцу копа. И предчувствие Коры о том, как в пустынях Аризоны всё умирает, – это было не то, чему она хотела помочь сбыться. Поэтому она схватила Джонни и дёрнула его за руку точно так же, как он дёргал её. – Уходим! – крикнула она.

Он зло уставился на людей на земле, потом выругался. Оружие из руки не выпустил и заметил шестерых приближающихся охранников.

Теперь вооружённые бандиты тоже их увидели. Короткая заминка. Та самая заминка, что всегда бывает прямо перед перестрелкой. По тому, сколько человек медлит перед тем, как открыть огонь, часто можно понять, сколько в нём осталось человеческого. А ещё – насколько его дрессировали. На тренировках первым, что выбивают, обычно бывает именно колебание.

Все знали правду. Нанести первый удар – невероятное преимущество.

И Джонни прицелился и дал очередь.

Он стрелял не по людям – пока что.

Даже её бывший парень понимал: нельзя косить очередь по толпе гражданских. Гражданских, которые играют в солдатиков – пусть и, скорее всего, ради далеко не благородных целей, судя по тому, с кем они водятся.

Но всё же гражданских.

Однако очередь сделала своё дело. Мужчины попадали на землю, крича. А Джонни с Корой сорвались в отчаянный спринт обратно к двери. Она была приоткрыта – после того, как тот, кого Кора вырубила, сумел протиснуться назад. Второго, которого Джонни отправил в отключку, видно не было.

Пули рикошетили от стены, высекая искры из металла. Кора слышала, как они свистят над головой. Создавалось ощущение, будто от них можно пригнуться и увернуться. Но к тому моменту, как она их слышала, пули уже пролетали.

К счастью, прицельный заградительный огонь Джонни держал их в безопасности.

Они добежали до двери. Оба задыхались. Кора, спотыкаясь, ввалилась внутрь, утянув Джонни за собой.

Они захлопнули дверь. Джонни и Кора поспешили к припаркованной машине. Бандит, которого Джонни ударил коленом в голову, стонал, поднимаясь. Плевал слюной на асфальт. Вокруг него клубилась пыль – он, скребя по земле, как будто разгребая её, пытался снова встать и удержать равновесие. Когда он всё-таки поднялся, Джонни пнул его в голову. Мужчину мотнуло назад, и он снова рухнул на землю с глухим стуком.

Кора продолжала нестись. На несколько шагов опережая Джонни, она первой добежала до машины. Автомобиль уже стоял на передаче и трогался с места, когда Джонни нырнул на пассажирское сиденье. Ещё несколько пуль рикошетом шлёпнули по дороге – бандиты теперь стреляли наугад, лишь бы попасть.

Пуля высекла искру. Ещё крики. Джонни орал и начал стрелять в ответ. Раз уж они открыли огонь, он больше не собирался терпеть и молчать.

Они рванули по улицам, оба вдавились в кресла, стиснув зубы.

Кора не забыла, сколько быстрых тачек осталось на той стоянке.

Джонни – тоже. Он хохотал безумно, высунувшись из окна, протискивая наружу своё худое, жилистое тело, целясь поверх капота их машины и поливая пулями автомобили на парковке.

Он не прекращал, пока магазин не опустел. Потом, глядя на развороченные колёса и пробитые капоты, Джонни стёр отпечатки с оружия и швырнул его на улицу.

Они умчались прочь, оставив эту мелкую штуковину чёрной точкой позади – по ней можно было судить, с какой скоростью они уходят. Сто тридцать километров в час. Сто шестьдесят.

Кора выругалась, когда впереди показался резкий поворот. Она попыталась сбросить скорость, и Джонни метнулся обратно в салон – туда, откуда он наполовину торчал.

Ещё одна пуля разнесла её зеркало. Но в остальном стрелки позади промахивались. А Джонни смеялся, запрокинув голову; у его очков теперь не было одной дужки. Кора не знала, то ли пуля задела, то ли просто суматоха сорвала её.

Но Джонни продолжал хохотать, каркая в потолок.

Кора же влетела в поворот, шины завизжали. И на миг ей почти показалось, будто она – одна из тех гонщиц.

– Вот это было весело, – говорил Джонни, возбуждённо кивая и протягивая руку, чтобы похлопать Кору по спине, словно она только что совершила подвиг.

Но на подвиг это совсем не походило. Только страх. И боль.

Кора поморщилась и осторожно дотронулась до затылка. Она сильнее сжала руль, мизинца на левой руке не было – как и пальца на руке Джонни.

Славная вышла парочка.

Когда они отъехали подальше и она чуть расслабилась, решив, что ни одна из тех быстрых машин не погонится за ними, а полиция вряд ли помчится на перестрелку в известное бандитское логово, она быстро взглянула на Джонни, притормозив ровно настолько, чтобы не дёрнуть рулём и не унести их с дороги. Они резали пустыню – тонкой серой полосой через бежевый песок. Она сказала:

– Мне кажется, та барменша что-то знала.

– А?

– Мне кажется, они что-то знали, – повторила она, не добавляя подробностей, лишь растягивая фразу, гадая, не в том ли дело, что Джонни просто не сразу соображает.

– Она что-то сказала? Я толком не слышал. Я за теми уродами следил.

– Она ничего не сказала. Это было в её глазах. Думаю, она знала про Убийцу копов.

Джонни нахмурился. Он выглядел нелепо без одной дужки. И всё же в его выражении не было ничего нелепого. Ничего нелепого не было в человеке, которого она знала, и в том, сколько людей он убил. Ничего нелепого не было в его прошлом, в их прошлом и в том, как сильно ей была нужна его помощь.

– Ну, если она знает про этого типа, нам, скорее всего, придётся вернуться, – сказал Джонни. Это было не предложение, просто констатация. – Вода мокрая. Ветер дует. Нам нужно вернуться.

Она вздохнула.

– Да. Но в этот раз, пожалуй, не через парадную дверь.

– Я других дверей не заметил. И мужиков с пушками там было дохрена.

Кора сжала пальцы на руле и кивнула. Он говорил правду. Она и сама толком не представляла, как двигаться дальше. Но знала одно: им нужно поговорить с той барменшей. Эта женщина что-то знала. И если это могло приблизить их к Охане – оно того стоило. В голове вспыхивали образы прежних жертв Оханы. Полицейских, потерявших близких.

Живот свело, глаза сузились.

Она не собиралась позволить этому человеку разгуливать на свободе. Она что-нибудь предпримет. И если для этого придётся вернуться – может, под покровом ночи, может, с хитростью, а может, с целой армией полицейских и воем сирен, – она сделает это. Потому что одно было ясно: уйти во второй раз она ему не даст.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Скрип стула был не тем писком, с каким шкафчик трётся о пол, но мужчина, которому принадлежал этот стул, теперь мерил шагами пространство позади него, стоял лицом к окну и наблюдал, как темнеет небо над грузовыми судами, входящими в залив.

Яркие прожекторы, вмонтированные в ржавые металлические стрелы кранов, слепили немногих оставшихся докеров – тех, кому не повезло попасть на позднюю смену. А в этом свете большие красные ребристые контейнеры были перехвачены тканевыми стропами, натянутыми в струну, закреплёнными на крюках, свисающих с блоков, и нависали над водой.

Мужчина с телефоном в руке всегда любил смотреть, как разгружают суда. В этом было что-то такое, что заставляло его думать о других вещах – о долгом плавании, безжалостном пути и неизбежном грузе.