Тарский горячий твой (СИ) - Дюран Хельга - Страница 34

За его спиной маячили ещё двое. Поменьше ростом, но такие же — плотные, молчаливые, с руками, которые явно привыкли не только карманы оттопыривать.

Ирина сделала шаг назад. Оступилась на порожке, чуть не упала.

— Федя…

И вот всё.

Прямо в этот момент всё стало на свои места. Как в калейдоскопе: одно движение, и хаос сложился в чёткую, страшную картинку.

Федя. Фёдор. Фёдор Кулясов. Живой.

Покойный муж, страшное прошлое, долги после смерти, которые нужно раздавать, испарились, стоило Ирине произнести одно лишь имя. Вот мужик на моём пороге. С людьми. С усмешкой. С правом требовать.

Кулясов перевёл взгляд с Ирины на меня. Окинул с головы до ног, как вещь на рынке.

— А ты, значит, новый благодетель?

Ирина открыла рот, но не сказала ничего. Ни звука. Впервые за всё время я увидел её настоящую. Не королеву. Не вдову. Не бедную женщину с красивыми слезами. Испуганную бабу, которую поймали на вранье. Которую накрыли с поличным. Которой некуда бежать.

— А ты что за конь в пальто? — спросил я, хотя уже знал.

Он усмехнулся. Неторопливо, смакуя.

— Законный супруг.

Слова упали в прихожей, как камни в колодец. Тяжёлые, холодные, бесповоротные.

Я медленно перевёл взгляд на Иру. Она сглотнула.

— Ваня, я всё объясню…

— Не утруждайся. Ты всё уже объяснила. Многократно. И каждый раз по-новому.

Кулясов шагнул внутрь без приглашения. Его люди вошли следом — молча, тяжело, заполонив собой прихожую. Стало тесно. Душно. Опасно.

— Хороший дом, — сказал он, оглядываясь. Взгляд скользнул по стенам, по картинам, по лестнице на второй этаж. Оценивающий, хозяйский. — А ты не дура, Ирка. Я всегда это знал.

— Федя, пожалуйста… — прошептала она.

— Что «пожалуйста»? — он повернулся к ней. Голос стал тише, но от этого — страшнее. — Ты думала, я тебя не найду? Или думала, что этот лось тебя спрячет? В тайге, за заборами высокими?

Я закрыл дверь, чтобы не дуло холодом. Спокойно. Щёлкнул замком. Звук получился громким, почти вызывающим. Кулясов заметил. Повернул ко мне голову.

— О, характер есть.

— Ты в моём доме, — сказал я, глядя ему в глаза. — Не забывай. Здесь я хозяин.

Он посмотрел на меня внимательнее. Прищурился. Оценил — не как вещь, как противника.

— А ты смелый.

— Ты смотрю, тоже не из пугливых, раз без приглашения припёрся?

Голова работала быстро. Как на переговорах, когда каждая секунда на счету. Юля сказала правду. Всё. До последнего слова. Ирина оклеветала её. Подставила. Выставила воровкой. А я поверил — не ей. Я сжал челюсть так, что свело зубы.

Вот же блядство!

Юли здесь нет, и это было хорошо. Даже не хорошо — это единственное прекрасное во всём этом вечере. Единственное, что давало мне хоть какую-то свободу. Если бы она сейчас была в доме, Кулясов пришёл бы не только за Ириной. Он пришёл бы за ней тоже.

— Где девка? — спросил он вдруг. Как бы между делом, но я услышал сталь в голосе.

— Ты о ком?

— Не тупи. Гадалка Юля. Которая карты раскладывает и вводит в заблуждение впечатлительных женщин.

Ирина вскинула голову. Я увидел, как в её глазах мелькнуло что-то вроде надежды. Животный, инстинктивный страх — и вдруг просвет, возможность перевести стрелки. Ах ты тварь!

Я как представил, что эта рожа бандитская запугивала Юлю, мою Юлю, меня аж на месте подбросило от бешенства.

— Забирай свою впечатлительную жёнушку, — сказал я. — И проваливайте.

— Слушай, мужик, не беси меня. У меня жена. У меня деньги. У меня вопросы. И, как я понял, у тебя тоже теперь вопросы.

— У меня один вопрос, — сказал я. — Вы сейчас сами уйдёте или я вам помогу, а потом в асфальт закатаю?

Ирина тихо ахнула, Кулясов улыбнулся шире. Обнажил зубы — ровные, белые, хищные.

— Я ошибся. Ты не смелый, ты ебанутый. Ну, ничего, мои парни сейчас помогут развязать тебе язык.

Ирина стояла у стены, белая как снег. Даже губы побелели. Халат сполз с плеча, но она не поправляла.

— Федя, давай спокойно…

Он резко повернулся к ней. В одно движение — и она замолчала, будто кто-то выключил звук.

— Заткнись! Иди собирайся. Я с тобой дома поговорю, гадина! — Ирина закрыла рот, и в этот момент у меня окончательно всё оборвалось. — Деньги, — сказал Кулясов, возвращаясь к своей повестке. — И жена. Вот всё, что мне нужно.

— Я на твою жену не претендую. А деньги мои ты не получишь.

Улыбка Кулясова стала уже оскалом.

— Говори, где девка, или оплачивай её долги!

Он шагнул ближе. Я напрягся, готовясь к удару. Его люди задвигались, перекрывая выход.

42. Юля

Я вообще никуда не собиралась. Честно-пречестно.

После того как Марков ушёл, я минут десять сидела на кровати, завернувшись в одеяло, и пыталась понять, я сейчас счастливая идиотка или просто идиотка?

Волосы ещё помнили его пальцы. Кожа — его губы. Внутри всё горело. Я была такой пьяненькой, то ли от вина, то ли от оргазма.

Я вздохнула, откинула одеяло. Ноги коснулись прохладного пола, и по телу пробежала дрожь.

Надо было прибраться. Не потому, что такая хозяйственная, а потому что, если сидеть без дела, можно начать думать, а думать мне сейчас было противопоказано.

И вообще, пошёл он в жопу. Сначала пусть разберётся со своей курицей. Своей красивой, лживой, шелковой Ириной, которая обвела его вокруг пальца, а меня выставила воровкой.

Я подняла валяющуюся у кровати футболку, нагнулась за носком и вдруг услышала вибрацию. Глухую. Низкую. Где-то совсем рядом.

Я замерла. Выпрямилась. Прислушалась.

Снова. Вибрация. Настойчивая, требовательная. Как звонок в дверь, когда не хотят ждать.

Телефон. Но не мой. Мой лежал на тумбочке и честно молчал, как порядочный. Я даже проверила — ни одного уведомления. Ни одного пропущенного. Тишина.

Вибрация повторилась. Где-то внизу.

Я опустилась на колени, заглянула в темноту под кроватью — туда, где собирается пыль и иногда теряются важные вещи. И увидела светящийся прямоугольник.

Его телефон. Как он мог потерять свой мобильник? Вечно собранный, педантичный, который всё раскладывает по полочкам, — и вдруг такая рассеянность.

Я вытащила его. Тяжёлый, в дорогом чёрном чехле. На экране высвечивалось: "Пашка мент".

Он звонил настойчиво. Уже, судя по пропущенным, не первый раз. Восемь пропущенных. Три сообщения.

Я перевела дыхание. Не собиралась отвечать. Вообще. Это не мой телефон. Не мои дела. Не мой мужик, в конце концов. Я его выгнала. Сама. Сказала: «Уходи». И он ушёл. Значит, проблемы пусть сам решает.

Я закусила губу. Пальцы сжались сами собой.

— Да что ж такое…

Провела по экрану. Приняла вызов. Поднесла к уху.

— Алло?

На том конце повисла короткая пауза. Тишина, в которой я услышала, как бьётся моё сердце. Потом мужской голос — незнакомый, низкий, без интонации.

— Это кто?

Вопрос был не вежливый. Не любопытный. Требовательный. Так спрашивают люди, которые привыкли получать ответы.

— А вы кто? — спросила я, почувствовав себя на полицейском допросе.

— Майор Ковальчук. Телефон Ивана где?

— У меня.

— А сам Иван?

Голос у него ещё изменился. Был — просто человек с другого конца провода. Стал как бетон, твёрдый и жёсткий.

Я невольно выпрямилась. Села на кровати ровно, будто он мог меня видеть.

— Уехал. Домой, наверное.

— Когда?

— Минут… сорок назад. А что?

Пауза. Такая, от которой у меня похолодели пальцы.

— Девушка, слушайте внимательно. Ивану может грозить опасность.

Я даже не сразу поняла смысл слов. Они просто прозвучали, и всё. А потом внутри что-то оборвалось. Ухнуло вниз. У меня земля ушла из-под ног. Я прижала свободную руку к груди — сердце колотилось как бешеное, выскакивало из рёбер.

— Что значит, опасность?

— Большего не могу сказать, уж извините.

— Я сейчас отвезу ему телефон. Я быстро...