Гематофаги (ЛП) - Козеневски Стивен - Страница 8

- Этому флагу? - спрашивает она, указывая на знамя на заднем плане, за головой капитана.

- Этому.

- А как же все эти животные, что они взяли с собой? В смысле, они что, не понимали, что это пустая трата места на борту и...

- Заниб.

- Да, целочка?

- Мне нужно все это рассказывать на совещании завтра. Ты ведь будешь там, да?

- Конечно.

- Тогда прибереги свои вопросы до завтра. А сейчас я хочу узнать, вырвутся они с орбиты или нет.

Я кладу голову ей на плечо, и она снова запускает фильм.

4

- Есть что добавить, Заниб?

Я с такой силой и внезапностью втыкаю локтем в мягкое место под ребрами Заниб, что удивляюсь, как она не вскрикивает. К счастью, ее веки распахиваются как раз до того, как все головы в комнате поворачиваются к ней, и она умудряется не дернуться от моего тычка.

Не сбиваясь с ритма, она говорит:

- Думаю, ксеноклиматологи все осветили. Мы очень тесно сотрудничали при подготовке этой презентации. Но если есть конкретные вопросы...?

Элегантный ход. По залу пробегает легкий гул.

- Если на кровавой звезде есть внеземная жизнь, чего нам ожидать? - раздается глухой бесцветный голос.

Это Хелена, наша глава службы безопасности. Как и все охранницы, она носит очки, которые, по слухам, транслируют ей жизненно важные показатели людей и обстановки вокруг. Светлокожая женщина-гора, когда-то получившая страшную, сокрушительную травму правой стороны лица. Ее правая ноздря и правая сторона рта несимметричны, несколько зубов сделаны из металлического сплава. Такие долгосрочные увечья встречаются редко, учитывая современные возможности пластики и стоматологии, так что я могу только предположить, что ее "латали" прямо в полевых условиях, да еще и неумелой рукой, и никакая реконструктивная хирургия не смогла исправить остаточные повреждения. Сомневаюсь, что ее это беспокоит. Так она выглядит устрашающе.

Заниб кивает.

- Спасибо за вопрос, Хелена.

Постанывая, Заниб поднимается с места и выходит к передней части конференц-стола. Я не понимаю, почему она такая уставшая. Это я последние сутки лихорадочно изучала материалы. Но пока я на взводе от стимуляторов, кофе и естественного волнения от предстоящей миссии, Заниб уже сдается, отдаваясь во власть той тягучей сонливости, которая всегда сопутствует межзвездным перелетам

- Итак, давайте представим себе мир из плоти как огромный... - Заниб, подыскивая слова, несколько раз щелкает пальцами, - Ну, кровяной волдырь! По сути, вся планета - от поверхности до самого центра - состоит из вещества, жижи, чуть более густой, чем кровь. Эдакая каша. А сверху что-то вроде кожи, но это не совсем точное слово - на самом деле это просто давление атмосферы вызывает коагуляцию на самом поверхностном уровне и мы имеем наружный слой эдакой свернувшейся, загустевшей крови. Я, эм... ничего не напутала?

Она бросает взгляд на ксеноклиматологов, которые отключились, как только закончили свой доклад. Ученые в основном носят лабораторные халаты хотя бы для того, чтобы их идентифицировали. Некоторые бухгалтеры и офисные работницы носят юбки, туфли, платья и тому подобное. Я не слишком выделяюсь в своем комбинезоне, потому что служба безопасности и некоторые работницы физического труда предпочитают практичную, удобную одежду. Единственное универсальное правило - зеленые банты у всех в волосах. По крайней мере в этом Опал меня не подвела.

- О да, - соглашается одна из ксеноклиматологов, энергично кивая, - отличное сравнение. Жидкая грязь, или... да та же овсянка, например.

- Итак, центр скорее всего будет непригоден для жизни. Возможно, проще представить это как вишню с косточкой внутри. Собственно кровяная часть - это верхний слой. Прошу прощения, леди, если я слишком смешиваю метафоры. Знаете, теоретическая ксенобиология - это больше искусство, чем наука.

Это вызывает сдавленный смешок. Впервые я понимаю, что Заниб, возможно, даже не расслышала исходный вопрос. Она просто импровизирует, повторяя то же самое, что уже сказали ксеноклиматологи.

- Итак, если там есть жизнь... - говорю я, скорее как утверждение, которое нужно завершить, чем как вопрос.

Заниб кивает. Надеюсь, никто больше не видит благодарности на ее лице.

- Итак, если там есть жизнь... - oна, кажется, впервые замечает слайд-шоу. - У нас есть мой слайд, э-э... G-... это мои слайды?

- Вот G-7, - говорит оператор слайдов, выводя на экран поперечный разрез мира из плоти, похожий на ту самую вишню с косточкой, которую описала Заниб.

- Нет, э-э... на два-три дальше.

Слайды пролистываются с нарочитой медлительностью.

- Вот! Остановитесь здесь.

На экране появляется серия анатомических рисунков ртов животных - восемь или десять, выстроенных в отдельные ряды, каждый отвратительнее предыдущего.

- Хотя у нас нет возможности точно знать, с какими существами мы можем столкнуться на мире из плоти, мы знаем, что они, по сути живут в крови. Или, по крайней мере, в растворе, настолько похожем на то, что мы считаем кровью, что разница не имеет значения. Они не просто обитают там - они питаются этим, они процветают за счет этого. Они должны передвигаться в нем и выживать за его счет. Таким образом, мы можем экстраполировать, что существа, которых мы встретим на любом мире из плоти, будут, по крайней мере в некоторых аспектах, напоминать земных гематофагов.

Тишина опускается на комнату, как погребальный саван.

- Гемато... - резко начинает Хелена.

- Гематофаги, - произносит Диана так, будто это самое обычное слово в лексиконе. - Кровососы.

- Да, именно так, госпожа директор, - соглашается Заниб. - Простите, если я перехожу на латынь. Это старая привычка... эм... всех теоретических ксенобиологов, а, как мы все знаем, mores mori difficile[2].

- На самом деле, этот термин - греческий, - сухо замечает директор. - Но продолжайте. В конце концов, это не мой брифинг. Хотя я надеялась извлечь из него хоть какую-то пользу.

Заниб быстро берет себя в руки. Смех, который помогал ей выкручиваться и потворствовал ее халтурному выступлению, стих.

- Приношу извинения, леди. Как я уже сказала, любые существа, которых мы встретим, будут гематофагами, то есть кровопийцами, кровососами, и поэтому мы должны предположить, что их поведение и внешний вид будут имитировать один из распространенных кровососущих аппаратов земной фауны. Я привезла на борт небольшую коллекцию этих существ для наблюдения.

- Зачем? - вырывается у меня.

Я поражаюсь, что никто из присутствующих не задал этого вопроса раньше меня.

- Ха! Хороший вопрос, Пейдж. У нас, теоретиков-ксенобиологов принято держать при себе образцы известных живых существ, близких к предполагаемым видам, чтобы мы могли изучать их поведение. Если поведение ксеновида поставит нас в тупик, мы можем понаблюдать за поведением аналогичного земного вида в той же среде и попытаться извлечь из этого подсказки. Macht Sinn?[3]

Я киваю.

- И не волнуйтесь: все аналогичные виды для изучения я согласовала со службой здоровья и безопасности. Давайте взглянем на некоторые из них. Начиная сверху: комар, с которым вы все, без сомнения, к сожалению, знакомы, имеет хоботок, или удлиненный нос, для высасывания крови. Здесь вы видите силуэт летучей мыши-вампира, хотя, подозреваю, довольно фантастично ожидать летучее кровососущее млекопитающее...

- Возможно, тогда вы перестанете тратить наше время?

Как холодный ветер в жаркую летнюю ночь, в комнате происходит перемена. Будто все, кто либо подыгрывал, либо не замечал, что Заниб действует на авось, внезапно прозрели. И сама Заниб чувствует эту перемену, и ее поведение становится резче. Достаточно десяти слов от директора, чтобы все это произошло.

- Да, конечно. Скорее всего, любые существа, которых мы встретим, будут созданы эволюцией для того, чтобы перемещаться в болотоподобных условиях поверхности мира из плоти. Ближайший земной аналог - любой из тридцати восьми видов петромизонтиформов, известных как камнелизы или миноги. Следующий слайд, пожалуйста.