Пленница мертвого Двора (СИ) - Амори Элина - Страница 41

Когда он отвлекся, чтобы взять еще один кубок, я поняла: сейчас или никогда. Я дернула за тонкую золотистую тесемочку, отбросив весь стыд и смущение. Потому что сейчас они мне ни капельки не помогали. Но я продолжала изображать легкое сумасшествие, по-дурацки улыбаясь.

— Мне кажется, это ваше, — пробормотала я, когда король повернулся ко мне, и протянула заветный цилиндр на раскрытой ладони.

Король замер. На его лице мелькнуло удивление, а потом — жадность. Он схватил цилиндр, открыл его, извлек крошечный кусочек пергамента и пробежал по нему взглядом. Его брови чуть приподнялись.

— Ах, — тихо сказал он. — Вот как.

Он нахмурился, сунул послание в карман, а потом приказал пьяному юноше-фэйри:

— Продолжай. Пусть она стонет громче.

И тот снова приник ко мне, осыпая мою кожу влажными поцелуями. Я застонала — нарочно громко и бесстыдно. Ведь я должна была играть эту чертову роль!

Мое тело, расслабленное сладким вином, отзывалось, но мне самой было неприятно. Я хотела вырваться из чужих рук, перестать чувствовать удовольствие. Король сел на край кровати, оторвал из книги небольшой клочок бумаги и начал что-то писать, не обращая на нас внимания.

Потом он вернулся к нам, оттолкнул парня и приказал ему лечь спать. Фэйри подчинился моментально, свалился лицом в подушку и засопел.

— Ты хорошо справляешься, Амелия, — шепнул мне на ухо король, и я почувствовала, как его дыхание касается моей шеи. — Похоже, Талрон вернулся в игру. Я рад, что ты прислушалась ко мне и убедила этого упрямого мальчишку наделить тебя сопротивляемостью.

Я невольно дернулась, отстранилась и уставилась на него в полном непонимании, чем сразу выдала себя. Что он такое сказал? Откуда он знал, что я убеждала Талрона? И когда я успела прислушаться к нему?

И тут я вспомнила день, когда меня похитили, а потом снова вернули. Именно после разговора с неизвестным в плаще я стала просить Талрона о сопротивляемости магии.

— Вы… тогда это были вы? — прошептала я.

— Тс-с, не будем отвлекаться, — произнес король, и в его голосе послышалась усмешка. — Я должен сделать вид, что получил то, что хотел. Расслабься, Амелия, и просто получай удовольствие.

Его руки скользнули ниже, туда, где я меньше всего ждала прикосновений. Черт, кажется, мне предстояло передать послание обратно! Я почувствовала, как по телу пробегает дрожь — смесь отвращения и запретного сладкого тепла. Я зажмурилась и позволила себе просто чувствовать.

Это было унизительно, неправильно. Но это было частью игры.

Глава 44. Неудачливая шпионка

Глава 44. Неудачливая шпионка

Когда я вышла из покоев короля, советник уже ждал меня в коридоре. Он улыбался сладкой, но такой ядовитой улыбкой, что меня затошнило.

— Ну как, Амелия, — сказал он, не скрывая насмешки. — Понравилось тебе во дворце? Его Величество был с тобой нежен, не то что его жестокий сын?

Я опустила глаза и заставила себя улыбнуться глупой, пьяной, покорной улыбкой. Я ведь наелась яблок и напилась вина. Нельзя забывать об этом. Впрочем, это даже хорошо: так я могу краснеть сколько вздумается и кривляться.

— О да, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал мечтательно. — Я… я в восторге. Я всегда к услугам Его Величества.

Советник хмыкнул, явно довольный, и кивнул слугам, стоявшим чуть поодаль.

— Отведите ее в комнату. Пусть отдохнет. И надо отправить весточку Талрону обо всем, что произошло в комнате. Не скупитесь на описания.

Меня повели под руки. Я шаталась как могла, то и дело висла на руках слуг и болтала всякие непристойности — например, спрашивала, не мешают ли копыта и рога заниматься любовью. Слуги отшучивались и насмехались надо мной в ответ. Я делала вид, что не понимаю насмешек, и продолжала изображать из себя счастливую дурочку.

Наконец меня довели до моей каморки, и я осталась одна. Первым делом я избавилась от этого дурацкого цилиндра. А потом кинулась к тазику, стоявшему в центре комнаты, и принялась отмывать руки, плечи, лицо — вообще все, что можно, лишь бы смыть чужие прикосновения.

Вода была ледяной, и я терла руки, плечи, грудь, пока кожа не покраснела. Но мне все еще чудились руки короля и того распутного мальчишки на моем теле, будто они оказались со мной и продолжали меня трогать.

Как же хотелось прямо сейчас оказаться в объятиях Талрона, прижаться к нему и… Ох, божечки! Как мне смотреть ему в глаза после всего? Я была с его отцом… Позволяла касаться себя, стонала от его прикосновений!

Грязная, мерзкая, отвратительная!

Но что я могла сделать? Как сопротивляться? Они сразу бы поняли, что я притворяюсь. Или же нет? Может быть, я должна была все равно возразить? Почему я соглашалась на все? Какая же я…

Я толкнула тазик. Он свалился на пол со звоном, и остатки воды растеклись по полу. Пнула стул и рухнула на колени.

Я ненавидела себя и не знала, что делать в первую очередь. Мне повезло: отец Талрона все-таки не воспользовался мной так, как мог бы, и даже дал понять, что он тоже играет какую-то свою роль. Король был пешкой, которая пыталась скрытно играть против настоящего короля.

Но он все равно заставил меня чувствовать себя грязной!

Стук в окно прервал мои уничижительные мысли.

Я подняла голову. На подоконнике сидел черный ворон с золотым колечком на тонкой лапке.

Слезы хлынули у меня из глаз.

Ворон спрыгнул с подоконника на пол и подошел ближе. Он склонил голову, глядя на меня, а потом прижался клювом к моему мокрому колену и потерся головой. Он ластился, будто пытался успокоить меня.

Я не знала, был ли это сам Талрон или просто птица, которая чувствовала мою боль. Но я погладила его по черным перьям, и мне почему-то полегчало.

Вытерла слезы и взяла с кровати футляр с посланием. Мне не запрещали его читать, и, пока я была одна, я решила этим воспользоваться. Открутила крышку дрожащими пальцами, вытащила свернутую в трубочку записку и развернула ее.

На ней была написана дата. Если я правильно знаю, какое число сегодня, то через тринадцать дней от сегодняшней. Что-то должно произойти через тринадцать дней?

— Как думаешь, что это означает? — спросила я у ворона, показывая ему записку.

Тот попытался выхватить ее у меня, но я не дала и сжала листок в кулаке.

— Это не тебе, — рассмеялась я.

Ворон сердито махнул крыльями, полетал по комнате и сел на подоконник.

— Да, — вздохнула я. — Верно, ты не захочешь принять меня обратно. Но, знаешь, я все-таки сделаю все, что в моих силах. Иначе какой смысл, да?

Ворон еще раз махнул крыльями и упорхнул. А я услышала шаги, быстро сунула записку в футляр и спрятала его в декольте платья, надеясь, что на этот раз меня не будут обыскивать от и до.

В комнату вошел слуга и позвал меня за собой. Меня привели к Маэлдуну в кабинет. Он сидел за столом со скучающим выражением лица. Но как только слуга вышел и закрыл дверь, фэйри тут же подскочил и быстро подошел ко мне.

— Ну? — шепотом спросил он. — Он что-то сказал тебе? Передал ответ? Получилось вообще отдать послание?

Я вытащила футляр и сунула ему в руки.

— Больше я этого делать не буду! — процедила я со злостью.

Маэлдун с горящим взглядом схватил футляр, раскрыл его, вынул записку и с облегчением выдохнул.

— Молодец! — расплылся он в улыбке. — Я уж было решил, что ты не передала мое послание.

— Что это значит?

— Тебе не следует знать, Амелия.

— Но хотя бы приблизительно? Я поняла, что за королем следят и контролируют его действия. Он не может даже послание передать нормально.

— Да, не может. — Маэлдун спрятал цилиндр и записку в карман. — Не забивай себе голову. И знай: мне придется использовать тебя против Талрона. С этим я ничего не могу поделать. Но я продолжу искать убийцу королевы. А в этом наши с ним цели совпадают. Это все, что тебе нужно знать, Амелия.

— Но скажи хотя бы…

— Эй! Уведите девчонку! — крикнул Малэлдун, не собираясь даже слушать меня.