Пленница мертвого Двора (СИ) - Амори Элина - Страница 27

Также мы ходили в библиотеку, я училась читать и писать. В основном с Талроном, но иногда с Вислой. И с ней было даже весело. Мы, правда, мало тренировались, но зато она рассказывала много разных историй. Я так узнала, что у нее десять детей и некий «должок» Талрону — иначе она давно бы тут не работала.

Потом приходил Талрон и стучал в дверь, чтобы предупредить нас. Я отпускала Вислу, и только тогда он входил, заканчивал урок со мной, и мы шли ужинать.

А еще мы теперь спали вместе.

Каждую ночь он приходил ко мне в комнату и забирал меня к себе. Я ложилась на кровать в непристойных, почти прозрачных ночнушках и укрывалась одеялом. Он ложился рядом. Иногда обнимал меня, иногда поглаживал по плечу или бедру. Но ничего не говорил. Ни единого слова!

При этом он был в широких шелковых штанах, но сегодня он снял даже их и улегся рядом полностью обнаженным. И все также молча. Я уже было решила, что все — терпение его лопнуло. Но нет, и сегодня он просто спал рядом. Или не спал. Уж не могла я точно понять.

Но я так и пролежала, не сомкнув глаз, а мое воображение продолжало крутить в голове картинку, которую я заметила вскользь, прежде чем Талрон улегся рядом со мной. Я видела обнаженных мужчин раньше мельком, случайно. И никто из них не будоражил меня так сильно.

Талрон был прекрасен… Стройная, точеная фигура, бледная, будто слегка мерцающая кожа.

Тогда я задержала взгляд на его плечах — широких, сильных, с едва заметными шрамами. На груди, животе, где мышцы складывались в твердые линии, уходящие ниже, туда, куда я не решалась смотреть, но все равно смотрела краем глаза, украдкой, затаив дыхание.

Его бедра, его желание — такое явное, что у меня пересохло во рту. Я увидела, как его тело отзывалось всего лишь на мое присутствие, как напрягались мышцы, когда он приближался, как вздымалась его грудь.

Теперь он лежал за моей спиной, касаясь бедром моих ягодиц. А у меня внизу живота разливался жар, пальцами я вцепилась в край одеяла. И чувствовала, как внутри все сжимается и пульсирует в такт моему сердцу.

Если я развернусь, протяну руку, если коснусь его — что бы он сделал? Проснулся бы? Взял меня за руку? Притянул ближе?

Я понятия не имела. И от этого становилось только жарче. Я зажмурилась, силясь унять дрожь, но тело не слушалось. Оно помнило каждый изгиб его тела, каждую линию, и отзывалось на них так, будто я уже касалась его.

Стыд душил меня, смешиваясь с желанием. Я сжала бедра, стараясь унять пульсацию между ног, но это только разжигало огонь сильнее.

Я уткнулась лбом в прохладную поверхность и замерла, боясь пошевелиться — чтобы он не проснулся, не увидел, что со мной творится.

Утром Талрон как ни в чем не бывало, встал и объявил сборы во дворец. Висла появилась через минуту после того, как я потерла кольцо, — запыхавшаяся, с охапкой одежды через руку.

— Ох, милочка, у нас много работы! — выдохнула она, оглядывая меня с ног до головы. — Задание от хозяина: собрать тебя в дорогу, к самому королю!

— Ага, — кивнула я, чувствуя, как меня едва не выворачивает от страха и волнения.

— Не бойся, — буркнула Висла, разворачивая ткань. — Я тебя так одену — все рты раскроют.

Она выложила на кровать черный костюм из мягкой, тонкой кожи. Я провела пальцем по рукаву — кожа была гладкой, эластичной, не грубее плотной ткани. Камзол темно-зеленый, с золотой вышивкой, и пристегивающийся к поясу подол из какой-то прозрачной, переливающейся перламутром ткани.

— Все-таки в дороге будешь, — пояснила Висла, пока я рассматривала вышивку. — Надо достойно выглядеть и, чтобы ничего не мешало.

На высокую прическу, украшения и легкий макияж ушло пару часов. Костюм сел идеально. Узкие брюки, невысокие сапоги на тонкой подошве и небольшом каблучке — и все это не сковывало движений, не жало, не мешало дышать. Я покрутилась перед зеркалом. Какая-то богатая красотка стояла перед зеркалом. Я все никак не могла привыкнуть к своему новому образу.

— Ты прекрасна, милочка, — сказала Висла с гордостью в голосе. — Иди. Он ждет.

Талрон встретил меня в коридоре. Он тоже был одет в черно-зеленый наряд с золотой вышивкой, так что мы с ним получается, были в парной одежде. Я вложила руку в его протянутую ладонь и невольно подумала, не тесно ли ему в штанах, вспомнив как на грех о том, что видела сегодня ночью.

— Моя славная Амелия, — проговорил он бархатистым голосом, — твой румянец очарователен.

Я кашлянула, мои щеки загорелись уже так, словно их натерли перцем. Я уверенно развернулась и пошла вперед, буквально потащив Талрона за собой.

— Кажется, мы спешим, не так ли? — пробормотала я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и ровно.

— Пора, скакун заждался, — усмехнулся Талрон.

И правда, у выхода нас уже поджидал, другого слова тут не напрашивалось, нежить-конь. С виднеющимися костями, пустыми глазницами и сияющими внутри призрачными зелеными тусклыми огнями.

Мы забрались верхом и взлетели. Я обхватила ногами холодные, костлявые бока, чувствуя за своей спиной твердую грудь Талрона и его дыхание в волосах. Вспомнилась моя первая поездка верхом на мертвом коне. Тогда я не знала, что и думать. Сейчас приятно, конечно, не было, но уже и страшно тоже.

Вернее, страшно было, но уже не из-за коня и не из-за Талрона. Я понятия не имела, что ждет нас впереди.

Мы летели с самого рассвета до заката. И вот впереди, в лесной чаще, заблестели крыши и окна огромного остроконечного здания. Мы стали спускаться.

Закатное солнце золотило кроны, но там, где пролетал боний, листья на верхушках деревьев желтели, скручивались и опадали.

Я обернулась, отметив шлейф умирания, тянувшийся следом за нами. Должно быть, это и правда невыносимо. Как можно вообще жить, когда куда бы ни пошел — всему несешь увядание и смерть?

Вскоре Боний опустился во внутреннем дворе. Огромного дворца, сложенного из светлого камня, который на закате казался розовым. От него в разные стороны расходились вымощенные гладким камнем дорожки.

Талрон спрыгнул первым, протянул руку мне, и я слезла с нашего скакуна. Как только я отошла от него шаг, скакун вспыхнул призрачным зеленым огнем и исчез.

Я огляделась. На минуту я даже забыла о своем страхе перед предстоящей встречей с фэйской знатью, завороженная роскошным великолепием вокруг. Высокие стены из светлого камня оплетали ветви с огромными, алыми бутонами роз. Они поднимались, переплетались вокруг колонн и балконов, и пахло здесь так сладко, что кружилась голова.

— Идем. — Талрон взял меня под руку, и мы пошли с ним вперед к ступенькам дворца.

Но чем ближе подходили, тем сильнее увядали над главным входом и возле него цветы, а, в конце концов, опали черной трухой. Стебли, еще минуту назад упругие и зеленые, съежились, пошли трещинами, будто кто-то выжег их изнутри. Порхающие мгновения назад бабочки падали, их крылья тускнели и осыпались.

Смотреть на это было больно. Но я ничего не могла поделать. И Талрон не мог. До невозможности удручающее зрелище.

— Почему никого нет? — пробормотала я.

— Есть. Не подавай вида, что тебя что-то беспокоит, и не пялься по сторонам, — шепнул он, не поворачивая головы.

Вскоре я заметила, что в окнах верхних этажей мелькали тени. Чьи-то лица на секунду появлялись в проемах и тут же исчезали. Из-за колонн доносился шорох, от которого по коже бежали мурашки.

Мы вошли во дворец, и я поймала себя на том, что открыла рот. Внутри было еще великолепнее. Стены, выложенные зеленым малахитом и золотом, мерцали в свете тысяч свечей. Здесь пахло розами и чем-то пряным.

Я старалась не оглядываться, но краем глаза замечала движение. Тень упала и поднялась. Что-то мелькнуло за колонной. В боковом коридоре послышался тихий смех и тут же смолк.

Но тут к нам вышел некто в серебристых доспехах, похожих на те, в которых к нам приходили дознаватели.

— Приветствую Талрона, принца Альфхейма, и его прекрасную спутницу, — учтиво поклонился он. — Прошу следовать за мной.