Любовь и ненависть - Великий Владимир Владимирович "Welikij" - Страница 38

Безусловно, любой труд человека, в том числе писателя и ученого, оценивается обществом, читателями, специалистами. Это специфическая аксиома. Однако есть маленькое «но», которое разрушает этот тезис. Как правило, историки, писатели по своей сущности «режимные», люди и людишки, обслуживающие ту или иную власть, очередного вождя. Исчез вождь – исчезли и его всевозможные клерки, довольно часто исчезают и читатели. Это для размышления…

 Места издания моих книг. Свои труды издавал в г. Омске и Днепропетровске. В этих городах я когда-то жил и работал, занимался творчеством. Были у меня друзья, знакомые. Надеялся на их поддержку и помощь. Несколько книг были изданы и в Германии.

Хочу подчеркнуть и еще один важный момент. Писать книги – не есть моя основная профессия, я писал и пишу книги не ради денег или славы, пишу в силу своих жизненных убеждений и принципов. Особенно научные, так как считаю, что в моих мыслях, размышлениях человечество нуждается. Да и мои романы, как мне представляется, не являются однодневками, «дессертом» для пустого времяпровождения. Они заставляют читателя думать. А это наиважнейшее условие для становления истинно цивилизованного общества.

Несколько слов об особенностях моего творчества…

Условия работы. На немецкой земле почти четверть века я работал в службе безопасности (сторожем). Как правило, в ночные смены, каждая длилась 12 часов. Иногда работал на износ. Был даже рекордсменом по количеству отработанных часов. 340 часов месяц, одним словом, обработал 30 дней и один выходной. Или еще пример. Однажды «отпахал» 19 ночных смен (по 12 часов за смену) без перерыва.

Такой график работы, к некоторой степени, нечеловеческий, во многом зависел от меня. К сожалению, он во многом определялся не моим желанием, а объективными причинами. Мизерная почасовая зарплата, растущие расходы на жилье, продукты питания, семейные и личные проблемы, так называемые «хвосты» требовали денег. Других источников для наполнения кошелька, кроме этой работы у немолодого переселенца не было. Требовали денег и книги…

Одним словом, мой режим работы и жизни сильно отличался от миллионов простых смертных, не исключением этому и гении. У меня не было времени ловить сачком бабочек в горах, так же не было времени для игры в карты или рулетку. Не говоря уже о посещении ресторанов или о встречах с представительницами слабого пола. Все и вся уходило на работу и на написание книг.

О периодизации издания моих книг.

Деление моего творчества на промежутки времени во многом условно. Первый период (начальный) – 2000-2010 гг. характеризовался неопытностью автора, верой в порядочность и честность людей, которые занимались подготовкой и изданием его книг. В итоге бесконтрольность автора-заказчика приводила к ужасающим последствиям. Объем книг во многом урезали, кое-где искажали текст или даже дублировали страницы. Были проблемы и в техническом процессе. Использовались некачественные краски, пропускались буквы или слова, даже целые предложения.

 Одним словом, все то, что было написано в договоре, не исполнялось. Каких-либо контрольных вариантов книги, которые, как правило, должны были представлены автору и им же проверяться, не было. Не отрицаю, в этом во многом моя вина. К сожалению, я не мог из-за бюрократических проволочек и безответственности издателей днем и ночью держать руку на пульсе.

Достаточно привести только один пример. В г. Омске мой роман «Сатана» издавали в течение полугода, даже больше.  Для улаживания всевозможных проблем и заморочек я сделал около двухсот звонков из домашнего телефона. Счета немецких фирм для оплаты моих разговоров приходили многостраничные, притом нередко и с фальшивыми ночными звонками. Ночью я, как правило, работал.

К сожалению, у меня не было «крыши» в лице вышестоящих начальников или организаций. Не было и серьезной команды редакторов. К их помощи я прибегал, например, во время издания своего первого романа «Записки любовного мигранта». Обещали текст тщательно проверить и отредактировать.

Моя надежда на порядочность работников издательства окончательно рухнула, когда получил книги. Первая книга художественной прозы, которую я держал в своих руках, не давала мне оптимизма, ни творческого, ни жизненного. Причины: объем книги был на сто страниц меньше. И это было не так страшно. Непонятно почему, одна часть книги была из серой бумаги, вторая из белой. Не говоря уже о редактировании текста. Одним словом, первый блин для меня оказался комом…

Прогорел я и на очередной книге…

Поистине трагические перипетии приводили автора к очень простому выводу. Он был очень счастлив, ежели бы издательства хотя бы механически переносили его тексты на бумагу без искажений и ошибок. Увы, они даже этого не делали. Человеческой подлости пределов нет, и скорее всего, не будет.

Второй период издания книг (2010 – по настоящее время) с непосредственным участием автора протекал более или менее цивилизованно. Правда, и здесь не обходилось без стресса и дополнительных денежных вливаний из кармана писателя.

Почти полувековой опыт с различными типографиями и им подобными организациями меня убеждает. Главное для них деньги. Имя заказчика, его судьба или здоровье, не говоря уже о престиже или ответственности писателя перед читателями их вообще не интересует.

Особенности издания моих книг в Германии.

На немецкой земле мною был издан фундаментальный труд «Немцы Омского Прииртышья». Книга выдержала два издания: первое (г. Днепропетровск, 2008 г.), второе – г. Берлин, ANTHEA VERLAG, 2013 г.).

Автор провел большую подготовительную работу, которая включала в себя: работа в архивах, материалы всевозможных научно-практических конференций, журнальные и газетные статьи, встречи с российскими немцами и т.п. и т.д.

Желание немецкого издательства в Берлине, столице ФРГ издать книгу о немцах важнейшего региона России, да еще и на русском языке, автора очень обрадовало.

К сожалению, и здесь не обошлось без нервотрепки. У немца-издателя были две работницы, они оказывали ему помощь в подготовке моей книги. Трудно себе представить какой научный труд получился, ежели бы не мое вмешательство. Скорее всего, с самого детства я страдал излишней щепетильностью или принципиальностью к решению тех или иных задач. Исходя из своих жизненных принципов и, конечно, горького опыта, я и на этот раз решил подстраховаться. Сам издатель русский язык в совершенстве не знал, да и зачем? У него были русскоязычные помощницы.