Любовь и ненависть - Великий Владимир Владимирович "Welikij" - Страница 12

Увидев очередные покупки, Ирина оживлялась. Она с удовольствием примеряла обновки, пробовала сладости, а уже на следующий день появлялась в школе в новой одежде.

Подруги провожали ее завистливыми взглядами. Парни — заинтересованными.

Но все изменилось в тот день, когда в класс вошел Иван Лейкин.

Он появился сразу после звонка вместе с директором школы.

Шагов заметно волновался. Прокашлялся, машинально провел ладонью по своей блестящей лысине и торжественно объявил:

— Ребята, сегодня у нас особенный день. В вашем классе будет учиться новый ученик... Иван Лейкин.

Класс встретил новость молчанием.

Директор замялся. Видимо, такого приема он не ожидал.

Набрав полную грудь воздуха, он произнес уже с особым нажимом:

— Сын первого секретаря райкома партии товарища Лейкина.

Однако и эти слова не произвели ожидаемого впечатления. Двадцать старшеклассников продолжали спокойно смотреть на директора.

На лице ветерана Великой Отечественной войны промелькнуло беспокойство. Он растерянно поднял руки, словно призывал аудиторию к порядку, и громко сказал:

— Прошу любить и жаловать... Ивана!

На мгновение он запнулся, будто собирался назвать отчество, но передумал.

— Добро пожаловать в нашу школу!

Он первым захлопал в ладоши.

В ответ класс нехотя поддержал его жидкими аплодисментами.

Лишь одна Ирина хлопала искренне и долго.

Высокий стройный юноша с густыми русыми волосами понравился ей с первого взгляда. Было в нем что-то спокойное, уверенное, почти взрослое.

Настоящим подарком стало то, что Иван сам выбрал место рядом с ней.

Машу Гурову пересадили за первую парту. Ирина ничуть не сожалела. Особой дружбы между ними никогда не было.

Она украдкой поправила волосы, расправила юбку и улыбнулась новому соседу.

Сама Ирина считала себя красивой. Светлые волнистые волосы, правильные черты лица, длинные стройные ноги — своими достоинствами она умела пользоваться. Юбки становились чуть короче, походка — чуть увереннее, а взгляды мальчишек задерживались на ней все чаще.

Иван ответил ей вежливой улыбкой и спокойно приготовился к уроку.

В тот день Ирина не пыталась завязать разговор. Она внимательно слушала учителей, лишь изредка украдкой поглядывая на соседа.

За несколько уроков она успела заметить одну любопытную деталь.

Лейкин не изображал из себя важную персону. Он внимательно слушал объяснения, быстро схватывал новый материал, уверенно отвечал на вопросы и производил впечатление человека не только воспитанного, но и действительно умного.

Это заинтересовало Ирину еще сильнее.

Педагогический коллектив средней школы был, что называется, возрастным. Молодые учителя появлялись здесь почти каждый год, но надолго не задерживались. Одни находили работу в городе, другие ссылались на семейные обстоятельства, третьи просто не выдерживали деревенской жизни. Так или иначе, школа постепенно старела вместе со своими преподавателями.

Директор школы, Иван Петрович Шагов, давно перешагнул семидесятилетний рубеж, однако о пенсии даже слышать не хотел. Работа стала для него не только привычкой, но и необходимостью. Зарплата директора была вполне достойной, однако денег в семье постоянно не хватало.

Жена, с которой они почти сорок лет назад после окончания педагогического института приехали работать в небольшую деревню Алексеевку, а позже перебрались в районный центр, недавно вышла на пенсию. Вместе с заслуженным отдыхом пришли болезни, требовавшие постоянного лечения и немалых расходов.

Двое взрослых детей жили в Омске. Им уже перевалило за сорок, но они по-прежнему охотно принимали помощь родителей. Нужно было выплачивать кредит за трехкомнатную квартиру, затем появились расходы на недавно купленный автомобиль. Шагов никогда не жаловался — просто молча продолжал работать.

Ирина Сорокоумова никогда не интересовалась биографией директора и тем более не участвовала в школьных пересудах. Она считала, что между учениками и учителями должна существовать определенная дистанция.

Все новости о педагогах ей рассказывала одноклассница Маша Гурова, отец которой работал бухгалтером на колхозном рынке и, казалось, знал обо всех событиях района. Что из услышанного было правдой, а что — обычными деревенскими выдумками, Ирина никогда не выясняла. Родителей она тоже не расспрашивала: дома не любили обсуждать чужую жизнь.

Лишь спустя неделю после начала учебного года Ирина и Иван Лейкин познакомились немного ближе.

Повод оказался самым обычным — большая двадцатиминутная перемена.

Едва прозвенел звонок, Иван вышел во двор школы. В руках он держал прозрачный пакет с нехитрым завтраком. Пройдя в школьный сад, парень устроился на старой деревянной скамейке, стоявшей в тени раскидистой яблони.

День выдался удивительно теплым для конца сентября. Солнце щедро заливало сад мягким золотистым светом. Иван неторопливо разложил свой обед: несколько ломтиков сервелата, булочку с маслом и бутылку лимонада.

Минут через десять в сад вошла Ирина.

Она вовсе не собиралась обедать. Перед школой плотно позавтракала дома, а на перемене успела выпить стакан компота и съесть небольшой бутерброд в школьном буфете. Просто захотелось немного пройтись и подышать свежим воздухом.