Пепельный периметр - Хуснутдинов Наиль - Страница 1

Annotation

Авария должна была убить его сразу. Но Артём Ковалёв выжил.

Теперь вокруг — пепел, мёртвые узлы станции, сбитые маршруты и Ядро, которое продолжает отдавать приказы так, будто всё идёт по плану. Когда Артём находит следы людей, официально числящихся погибшими, становится ясно: система не спасает колонию, а скрывает правду о том, какой ценой держится её стабильность.

Чтобы добраться до ответа, ему придётся пройти через закрытые контуры, сервисные шахты и узлы, куда не должны попадать живые. Но чем ближе он к центру, тем страшнее открытие: иногда для работы системы нужен не оператор, не код и не резервный контур, а человек, превращённый в её часть.

«Пепельный периметр»— напряжённая научно-фантастическая история о выживании, инженерной войне и сопротивлении машине, которая научилась прятать людей внутри собственных алгоритмов.

Наиль Хуснутдинов

Конец ознакомительного фрагмента.

Наиль Хуснутдинов

Пепельный периметр

ПЕПЕЛЬНЫЙ ПЕРИМЕТР

Книга 1: «День ноль»

Глава 1. Пепел в лёгких

Первое, что я почувствовал, – вкус пепла. Он не был “как пепел”, он был пеплом: сухим, мелким, с металлической горчинкой, будто кто-то протёр батарейный контакт и насыпал стружку прямо на язык. Я попытался вдохнуть – и тут же закашлялся так, что ребра свело, а лёгкие, кажется, решили вывернуться наружу вместе с воздухом.

Шлем. Где шлем?

Пальцы нащупали ворот, жёсткий кант гермоподкладки и фиксатор на шее. Я дёрнул его, и визор ожил тусклым, дрожащим светом – как лампа, которую только что ударили.

АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ: АКТИВАЦИЯ

ОТКЛИК: 12%

СОСТОЯНИЕ: СРЕДНЕЕ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ СНИМАТЬ ГЕРМОКОНТУР

– Принял, – хрипло сказал я, хотя вокруг было пусто.

Подо мной был камень. Не настил, не пол модуля, не металл коридора – камень, холодный и злой, с крошкой, которая скрипела под тканью. Надо мной тянулось небо цвета грязной меди, разрезанное полосами чёрных облаков; где-то далеко, за пеленой пепла, вспыхивало зарево – то ли пожар, то ли разряд.

Я приподнялся, проверяя, не хрустнет ли что-нибудь в позвоночнике. Не хрустнуло. Хорошо. Тело ныло, но жило.

Память держалась обрывками: смена, внешние дроны, плановый обход, рутина… потом удар, такой, что металл застонал, и в динамиках прорезался сигнал тревоги, который не должен был звучать вообще.

– Поле просело! – всплыло в голове чужим голосом.

Потом – провал. Темнота. Как будто выключили питание не только секции, но и времени.

Я провёл ладонью по груди. Идентификатор: KOVALEV A. Эмблема колонии стёрта. Поясной набор на месте. Комбинезон – внешний, техников: полужёсткий экзослой, керамические вставки, гофры на сгибах, капиллярная термосеть под тканью; на левом предплечье сервисный модуль, на поясе аварийный кислород – десять минут жизни, если всё вокруг станет окончательно враждебным.

Рядом валялся разодранный кейс. Чужой. Кабель торчал из щели, будто язык.

Я потянулся – и визор тут же моргнул предупреждением.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ВЫСОКАЯ ЭЛЕКТРОСТАТИКА

РИСК: РАЗРЯД ПРИ КОНТАКТЕ С МЕТАЛЛОМ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЗАЗЕМЛЕНИЕ / ИЗОЛЯЦИЯ

– Отлично, – пробормотал я. – Планета решила начать знакомство с током.

Я огляделся внимательнее. Ландшафт напоминал выжженный карьер: чёрные камни, острые выступы, туман пепла. Вдали – силуэты конструкций, слишком прямые, чтобы быть природой. Периметр? Мачты? Обломки внешних модулей?

Где купола? Где люди?

Плохие вопросы. Хорошие вопросы: воздух, вода, укрытие.

Я проверил аварийный набор: мультитул, термопакеты, жгуты, сухпай, фильтр-патрон. Питание – почти ноль. “Отклик 12%” означал, что визор умрёт быстро, и тогда останется только камень и мои ошибки.

Ветер усилился, и вместе с ним пришёл звук: тонкий, высокий, будто электричество скребёт по стеклу. Визор мигнул.

ВНЕШНИЕ УСЛОВИЯ: ПЕПЕЛЬНЫЙ ШТОРМ

ДО ПИКОВОЙ ФАЗЫ: 00:14:27

ОПАСНОСТЬ: АБРАЗИВ / ПЕРЕГРЕВ ФИЛЬТРОВ / РАЗРЯДЫ

РЕКОМЕНДАЦИЯ: УКРЫТИЕ

Четырнадцать минут. Это таймер.

Я заметил низкую бетонную коробку, частично врезанную в грунт: сервис-бокс внешнего периметра. Такие ставят через несколько сотен метров – фильтр, микробатарея, минимум связи. Если он жив – это база. Если мёртв – это гроб, но хотя бы с дверью.

Я пошёл к нему короткими шагами, выбирая камни как точки, и каждые пару секунд ловил себя на желании сорваться в бег. Бег – это паника. Паника в пепле – это забитый фильтр и падение.

Под подошвой хрустнуло. Я наклонился: пластина с предупреждением “ЗОНА ПОЛЯ”. Значит, периметр реально просел, и часть поверхности может быть ловушкой.

На горизонте вспыхнула белая дуга. Гром пришёл через секунду – низкий, в грудь. Шторм ускорялся.

Я подхватил чужой кейс – через ткань рукава, за пластик – и ускорил шаг. Визор показывал цифры, которые я ненавидел за прямоту.

00:09:41…

У бокса я увидел след. Свежий отпечаток ботинка в пепле. Не мой. Меньше размером. Кто-то уже бежал сюда.

Не успел я разложить эту мысль, как справа щёлкнуло – тихо, но отчётливо. Не ветер. Не камень. Что-то живое.

Я обернулся – и тень ударила в бок. Я рухнул на камни, воздух выбило. Визор на мгновение погас, затем вспыхнул белыми помехами. Сверху навалился вес, и я увидел только блеск чего-то острого.

Выживание устроено просто: либо ты двигаешься, либо тебя списывают.

Я врезал локтем вверх. Попал. Тень хрипнула. Я вывернулся, раскрыл лезвие мультитула и ударил наугад туда, где чувствовал сопротивление.

Крик был человеческий.

– Стой! – захрипел голос. – Не надо! Я… я думал ты…

Я замер, прижав нападавшего к камню. Молодой парень. Губы в крови. Комбинезон колонии без знаков. Глаза расширены не злостью, а чистым страхом.

– Встанешь – и без глупостей, – сказал я. – Бокс рядом. Внутри поговорим. Дёрнешься – и ты сам всё решишь.

Он быстро кивнул.

Мы добежали до стены бокса под усиливающимся ветром, и я приложил рукав к панели. Сервисный модуль мигнул.

СЕРВИСНЫЙ ДОСТУП: ПОДТВЕРДИТЬ ЛИЧНОСТЬ

ИДЕНТИФИКАТОР: KOVALEV A.

ДОПУСК: УРОВЕНЬ 2

Замки щёлкнули с задержкой, дверь приоткрылась, выпуская тусклый свет аварийных ламп. Уровень 2 не делал меня хозяином системы: он открывал только старые сервисные боксы внешнего контура, которые после аварии ещё слушались штатных техников. Мы нырнули внутрь, и люк захлопнулся так, будто бокс выдохнул.

Фильтры завыли, и в воздухе пахнуло пластиком, пылью и озоном.

Парень облизнул губы и прошептал:

– Я… я Саша. Из “Беты”. Там… там люди стреляют. И… и кто-то говорит, что протокол – ложь.

Я посмотрел на него, потом на индикатор фильтра, который уже мигал жёлтым, и понял: “День ноль” только начался.

Глава 2. Сервис-бокс В-19

В боксе было тесно и плохо пахло – не смертью, а тем, что её отменили на время: горячий пластик, пыль, озон. Фильтр гудел неровно, то проседая, то снова набирая обороты, будто у него дрожала “рука”. Свет аварийной лампы под потолком мигал с задержкой, и от этого казалось, что помещение дышит отдельно от нас.

Саша стоял у стеллажа и не решался сесть. Он смотрел на дверь так, словно она могла внезапно открыть рот и сказать: “всё, игра окончена”.