Ветер надежды - Гарлок Дороти - Страница 45

Капавшие из ее глаз слезы перемешались с влагой его глаз.

– Не плачь, любимая, пожалуйста.

– Это в последний раз, обещаю. Кейн? Ты… должен умереть? Кто-то поклялся убить тебя?

– Единственный человек, который жаждал увидеть мой труп, был Праймер Тэсс. А о нем можно не беспокоиться.

Их губы встретились. Здоровой рукой он прижал ее голову к себе и завладел ее ртом. Они оторвались друг от друга, но продолжали что-то шептать и шептать, рот в рот, даря ласками, теплым дыханием и нежными, сладкими поцелуями.

– Мне пора, милый. Тетя Элли…

– Она знает, что я безумно люблю тебя.

– Ты сказал ей?

– Она и сама догадалась. Мне кажется, что знали все, кроме тебя.

– Ты говорил, что я упрямая ослиха.

– А ты такая и есть, моя сладкая. – Он рассмеялся. – Даже Генри хотел, чтобы я начал ухаживать за тобой.

– Так ты купил ленту, чтобы ублажить Генри?

– Нет, солнышко. Мне так хотелось порадовать тебя, а потом… я струсил: вдруг бы ты швырнула мне ее в лицо?

– Я никогда бы так не поступила!

– Поцелуй меня еще, прежде чем уйдешь, и возвращайся утром пораньше.

– Если бы мы были женаты, я могла бы остаться с тобой, – грустно прошептала она.

– О моя несравненная! Не искушай меня! – Он застонал и снова притянул ее к себе, не обращая внимания на боль в плече. – Маленькая рыжая пичужка! – Его голос охрип, но так и излучал нежность. Он крепко прижал ее и покрыл поцелуями мокрые щеки.

– Я не хотела снова расплакаться…

– Все в порядке, родная.

Его губы нежно скользнули к ее ушку, затем поцеловали пушистые волосы. Он ласково зашептал:

– Все! Со слезами покончено! С завтрашнего дня начинаем новую жизнь, в которой постараемся сделать друг друга счастливыми!

– Последние несколько дней я была такой несчастной! – Ей не удалось скрыть затаенную боль.

– Можешь мне поверить, мне было не лучше. – Его ладонь нежно разгладила ее лоб. – И вовсе не из-за дырок в туловище, – добавил Кейн.

Она вздохнула, и их жаждущие губы снова впились друг в друга. Тесно прижавшись к нему, ощущая, как возбужденно стучит его сердце, Ванесса старалась отбросить прочь отчаяние, грозившее поглотить ее. Ведь им так недолго быть вместе!

– Терпеть не могу, когда мы с тобой ссоримся, – прошептала она.

– Но от этого никуда не деться, моя нежная. Мы непременно будем ссориться, но будем и мириться. Только сразу, хорошо? Я не смогу уснуть, пока не развею твои сомнения или обиду.

– Я люблю тебя, Кейн де Болт.

Он заглянул ей в глаза, словно ища подтверждения. И когда она улыбнулась в ответ, Кейн прочел в ее взгляде любовь. Она снова отчаянно приникла к его губам, затем встала, нежно разжала его пальцы и молча покинула комнату.

Свет из кухни падал в холл. Ванесса прошла по лучу света. Элли сидела за столом и сосредоточенно работала иголкой над одним из платьев для Мэри Бэн. Когда Ванесса зашла на кухню, она подняла голову. Ее все понимающие глаза пристально взглянули на Ванессу.

– Он любит меня, тетя Элли, но все равно собирается уехать. Вы знали об этом?

– Да.

– Он так и не сказал мне, куда уезжает. А вам?

– Я и не спрашивала, дорогая.

– Мне почему-то кажется, что кто-то поклялся убить его. Он помалкивает об этом, потому что не хочет волновать меня. Но мне невыносимо быть в неведении.

Слезы снова навернулись ей на глаза. Она шмыгнула носом и отерла слезы рукавом.

– Должно быть, он очень любит тебя.

– Но недостаточно, чтобы объяснить, почему покидает меня. Не знаю, что и думать, тетя. И не уверена, хватит ли у меня сил…

– Мы все намного сильнее, чем думаем. Живи только настоящим, детка, и получи свою толику счастья. Сделай и его счастливым. Пусть эти дни станут незабываемыми – и для него, и для тебя. Пусть эти дни станут счастливейшими в твоей жизни. Он этого достоин.

– Но это несправедливо! – Отчаяние вновь охватило Ванессу.

– А кто говорит, что жизнью правит справедливость? Ложись-ка спать, девочка, и прекрати ломать голову над тем, чего не изменить. Я постелила тебе в комнате наверху, справа от лестницы.

– Я не позволю ему исчезнуть! Я не шучу, тетя Элли. Если кто-то собирается свести с ним счеты, то ему придется сперва убить меня!

– Даже не знаю, что и сказать, дорогая. Иди спать. Утро вечера мудренее. Отдохни, ты выглядишь совершенно измученной. А утром все будет видеться в ином свете.

– Да нет же! Ох, тетя, лучше бы он промолчал!

– Это было бы нечестно по отношению к тебе. Он сделал все возможное, чтобы удержать тебя здесь. По-старайся нарадоваться впрок, дорогая. Будь счастливой и запоминай, копи свое счастье. Не так уж часто оно выпадает в жизни.

– Я не сдамся, вот увидите.

– Вот и хорошо. Спокойной ночи, дорогая.

Шум шагов разбудил Ванессу, и первая ее мысль была о Кейне. Он любит ее! Затем мрачные мысли снова завладели ее сознанием. Она решительно прогнала их в надежде, что все еще можно изменить и он не исчезнет из ее жизни! Надежда вдохновила ее. Он просил ее провести эти отпущенные им дни так, чтобы их ничто не омрачило, словно они собираются прожить вместе всю жизнь. Именно так она и поступит! По крайней мере она сделает все, что в ее силах.

Слабенький лучик, проникший в окно, осветил спальню. Она осмотрелась. Комнатка была небольшой, с единственным окошком, умывальником, кроватью и массивным гардеробом у стены. Железная кровать выкрашена в белый цвет и украшена золотистыми шариками, матрас набит перьями. Возвратившись поздно ночью, Ванесса совершенно не обратила внимания, где ей предстоит спать. Она быстро разделась, натянула ночную сорочку и мгновенно уснула, от усталости даже не отметив роскоши мягкой постели после многих недель постоянных неудобств и лишений. Почувствовав укол, она сообразила, что так и не вынула шпилек, ложась спать.

Ванесса выбралась из постели, подошла к умывальнику и плеснула воды в лицо. Она спешила, поэтому поразительно быстро надела голубое платье и зашнуровала ботинки. Расчесав волосы щеткой, она собрала их в пучок на макушке и завязала голубой лентой – подарком Кейна. Просто из любопытства она перед уходом открыла дверцу гардероба. Там висели ее платья, а внизу стояло несколько нераспакованных ящиков с ее вещами.

Что ее, однако, поразило, так это собственное отражение в зеркале. В длинном и узком стекле она была видна почти во весь рост. Бледное лицо, а глаза еще больше выделяются и кажутся огромными. Боже, да она похудела гораздо сильнее, чем предполагала!

Пояс на голубом платье продевался в специальные петельки и завязывался сзади, поэтому на талии всегда были сборки. Кроме того, платье всегда было чуточку широковато на ней, поэтому она и не заметила, что его уже можно дважды обернуть вокруг талии. Ванесса внимательно вгляделась в свое лицо и немедленно отметила появление на носу веснушек. Она пожала плечами. Почему-то веснушки перестали волновать или раздражать, как это было раньше в Миссури. На ферме она тут же наложила бы маску из сметаны, если не удалось бы достать лимонов и воспользоваться лимонным соком. Там она была другой и не успокоилась бы, пока веснушки совсем не исчезли или хотя бы стали еле заметны.

Когда она вышла из спальни, то поняла, что дверь на кухню приоткрыта: до нее донеслись голоса Элли и Кейна. Ванесса быстро начала спускаться, но непроизвольно замедлила шаги и остановилась, замерев у входа. Кейн сидел за столом, склонив темноволосую голову над листком бумаги, на котором что-то писал. Секунду или две он не замечал ее присутствия, и она смогла рассмотреть его. Он побрился и причесал волосы влажной расческой, надел блекло-голубую рубашку, а поверх нее – безрукавку из дубленой кожи с меховой опушкой.

– Доброе утро, дорогая. – Элли открыла духовку и вытащила противень с горячими бисквитами. – Все уже поели.

– Так почему же вы не разбудили меня? – Она обращалась к Элли, но смотрела на Кейна, а он не отводил глаз от нее. Он улыбался, а во взгляде его читалось обожание.