Ветер надежды - Гарлок Дороти - Страница 37

– Не шевели рукой, – с опозданием предупредила Ванесса. – Пуля, которая попала в плечо, застряла под лопаткой. И мне пришлось продырявить твою спину, чтобы вытащить ее.

– Тебе?

— Конечно. Я же говорила, что мой отец был врачом. Я помогала ему вытаскивать пули, а позже занималась этим самостоятельно, конечно, с помощью Элли и Генри. Прости, что у нас не было ничего обезболивающего. Папа не одобрял, когда перед операцией дают опиум. Он утверждал, что люди слишком быстро становятся зависимыми от этого лекарства.

– Подвяжи волосы лентой.

– Мне не стоит распускать волосы, – прошептала она. – У тети Элли глаза, как у орла. Она тут же заметит, что на макушке не хватает пряди.

Ванесса попыталась улыбнуться, а пальцы ее уже ловко вынимали из прически шпильки. Он молча ждал. Она расплела толстую косу, склонилась и распушила волосы руками. Затем подвязала их.

– Ну вот, так, пожалуй, не очень-то и заметно, – беззаботно произнесла она с тайной надеждой, что Кейн улыбнется.

Но он не улыбнулся – даже губы не дрогнули. В нем чувствовалось какое-то странное умиротворение: просто лежит и смотрит. Она не знала что и сказать. Он приподнял здоровую руку, и она приняла ее в свои ладони. Он легонько сжал ее пальцы, затем приподнялся, и она наклонилась так, чтобы он мог коснуться рыжих густых прядей. Он зажал локон в кулаке.

– Я возненавидел Тэсса за то, что он отрезал твою прядь. Я постараюсь вернуть ее тебе.

– Это всего лишь волосы. Они скоро снова отрастут. Они долго смотрели друг на друга. Ее глаза блестели от непролитых слез. Именно эти глаза и запомнились ему, когда он впервые повстречал ее в Додж-Сити. Сейчас они были полны надежды на то, что он прощает ей глупую выходку.

– Наверное, я не сумею встать сам. Тебе придется позвать Генри или Хукеров.

– Но тебе еще нельзя вставать! Ты испортишь всю нашу с Элли работу. И снова начнешь истекать кровью. Если ты потеряешь еще хоть капельку, то впадешь в кому.

– Но я занял твое место.

– Глупости! Ты останешься здесь, и больше ни слова об этом! Господи, ты даже не понимаешь, что был почти в руках у смерти!

– Это не имеет значения. Позови миссис Хилл. Я хотел бы побеседовать с ней… наедине.

Она постаралась спросить как можно спокойнее:

– Значит, ты не простил меня? – Мне нечего тебе прощать.

– Тебя же чуть не убили! Джон сказал, что мне должно быть стыдно за мой поступок. И мне стыдно, очень стыдно! Почему мне приходят в голову подобные бредовые идеи, а, Кейн? Почему мне так трудно подчиняться другим?

– Ах, Ванесса, Ванесса! Такая уж ты от рождения. Тебе просто необходима крепкая мужская рука.

– Но тебе подобная роль не по зубам? – Она чуть не задохнулась от его слов. Когда он не ответил, она снова принялась объяснять, почему так подвела его. – Я собиралась встретиться с ним и застрелить, прежде чем он сделает это с тобой. Я просто не могла вынести этого бесконечного ожидания..Сидеть и ждать, пока это животное сделает первый шаг… – Голос выдал волнение. Она не могла выносить презрения Кейна.

– Думаешь это так просто – выстрелить в человека? Ты бы заколебалась, это как пить дать, и в этот момент он бы тебя и уничтожил. У тебя не было абсолютно никаких шансов. И давай больше не будем говорить об этом.

Ванесса взглянула на Кейна. Даже голосом он давал понять, что хочет от нее отгородиться. Поскольку он больше ничего не сказал, она встала.

– Пойду позову тетю. Ты собираешься рассказать ей об Адаме Хилле?

– Нет.

Кейн посмотрел ей вслед и устало закрыл глаза. Она чувствовала себя оскорбленной. Но что, к чертям, он мог сказать? Ему нечего было предложить ей. Лучше бы Тэсс и вправду убил его, вдруг подумал он. Но тогда Ванессе пришлось бы жить с вечным грузом вины. Он открыл глаза, боясь, что снова уснет. Ему еще нужно было кое-что сделать – то, что он должен был сделать давным-давно.

Вошла Элли и присела на стул возле скамьи. Прохладной рукой она отодвинула упавшие пряди и коснулась его лба.

– Жара нет, слава Всевышнему. Мы так переживали за вас. Вы голодны?

– Нет, мэм. Я хотел попросить вас написать за меня кое-что. Вы не могли бы достать бумагу и карандаш?

– Конечно! Но это лучше сделала бы Ванесса, у нее чудный л очерк.

– Я не хочу, чтобы она узнала об этом раньше времени. Пожалуйста, миссис Хилл.

– Хорошо, Кейн.

Элли достала из ящичка письменные принадлежности и возвратилась к скамье. Она подложила под бумагу плотную картонку и взяла в руку карандаш.

– Я хочу продиктовать завещание. – Элли чуть не выронила карандаш.

– О нет! Вы ведь… Разве Ванесса не сказала вам, что она справилась… Мы надеемся…

– Я знаю, что у меня появился шанс не умереть от ран, но тем не менее я скоро умру, – спокойно ответил он. – Я хочу, чтобы Ванесса унаследовала дом и прилежащие земли, которыми я владею в Джанкшен-Сити. Если я умру, не оставив завещания, то моя собственность может… перейти к… родственнице, от которой я не в восторге, а попросту – на дух не переношу.

– О Кейн! Дорогой мой! О чем вы говорите?

– У меня рак, миссис Хилл, который очень скоро сожрет меня.

– Боже милостивый!

– Я хочу, чтобы вы пообещали мне никому не рассказывать об этом.

– Конечно-конечно, я клянусь молчать… Но… вы уверены?

– Да. А теперь пишите, пожалуйста: «Я, Кейн де Болт, будучи в здравом уме…»

Он медленно продиктовал все до конца, а потом попросил Элли прочитать написанное вслух. Все звучало как положено, и он одобрительно кивнул. Элли протянула ему карандаш и подержала картонку так, чтобы он мог подписаться.

– Поставьте вверху дату и подпишитесь внизу в качестве свидетеля, – устало указал Кейн. – Вы найдете адрес моего нью-йоркского адвоката в моей седельной сумке. Когда… все это случится, напишите ему и сообщите о завещании. Он знает, что делать.

– Почему вы все это рассказываете мне? – Элли стиснула руки. – Разве у вас нет никого из близких… семьи? – Она шмыгнула носом. – Вот ведь незадача! Я еле сдерживаюсь, чтобы не разреветься!

– Не плачьте из-за меня, миссис Хилл. Я попросил помочь именно вас, потому что знаю: вы – сильная женщина. Вам пришлось стать сильной, чтобы суметь пережить все то, что вы пережили, и вы все равно не пали духом.

– Благодарю вас, Кейн. Вам не придется страдать в одиночку. Ванесса и я позаботимся о вас.

– Нет! Ванесса не должна знать об этом. Когда я почувствую, что мое время подошло, я просто уйду.

Элли приложила его ладонь к своей мокрой от слез щеке.

– Я сделаю все так, как вы хотите. Но… до тех пор я буду помогать вам, чем смогу.

– Спасибо. Знаете, все-таки хорошо, когда об этом знает кто-то еще, кому ты небезразличен.

– Вы стали мне очень дороги, Кейн. И мне, конечно, не все равно, что случится с вами, так же как и Ванессе. Мне кажется, что моя девочка влюбилась в вас. Я еще никогда не видела ее в таком состоянии, как когда вас ранили.

– Она чувствует себя виноватой, вот и все.

– О нет! Это гораздо больше, чем просто вина.

– Тетя Элли? – послышался голос Ванессы.

– Срочно спрячьте бумагу, – прошептал Кейн.

– Не волнуйтесь, – Элли подняла крышку своей шкатулки и спрятала туда листок.

– Хукеры где-нибудь поблизости? – спросил Кейн уже громко.

Ванесса вскарабкалась в фургон и с любопытством взглянула на тетку, которая посторонилась, чтобы пропустить ее.

– Что-то ты чересчур активен для человека, который заработал три дырки.

– Три? Ты же сказала, что в меня попали только два раза.

– Не забывай, что мне пришлось проделать третью дырку в спине, чтобы вытащить пулю.

– Могу поспорить на что угодно, что тебе это доставило удовольствие, – заметил Кейн.

– Он выживет, тетя. Видите, уже начал ехидничать, как и прежде. – Ванесса не совсем естественно рассмеялась.

Кейн тоже попытался улыбнуться, но попытка не удалась.

– Как вы насчет кружечки картофельного супа? – спросила Элли.