Глэйд вечный, Глэйд бесконечный - Дашнер (Дэшнер) Джеймс - Страница 45

– Но я тоже могла убить твоего брата, – сказала Химена, положив ладонь на рукоятку ножа. – Я и сейчас могу.

Она попыталась произнести это фразу тоном как можно более угрожающим, но треволнения пережитого дня лишили ее сил, и впечатления угроза не произвела.

Сиан подхватил коробку и, подняв ее, проговорил:

– Нет и еще раз – нет. И не будем спорить.

И, перешагнув через мертвого солдата, сказал:

– Ждем тебя на берге.

– У Айзека есть бортовой журнал, и в нем написано кое-что из того, что вы должны увидеть. Он расскажет, если…

Неожиданно, взмахнув руками и выронив коробку, Сиан потерял равновесие и грохнулся на спину, а сверху на него, угрожающе вскинув нож, навалился невесть откуда появившийся выживший солдат Остатков Нации.

– Эррос! – крикнул Сиан. – На помощь!

Он бился на земле, размахивал руками и мотал ногами, стараясь сбросить с себя нападавшего, а тот, явно раненный и от болевого шока потерявший ориентацию, полосовал ножом воздух, бил в землю, стараясь попасть в Сиана.

Химена выхватила нож и бросилась на солдата-Сироту. Солдат не заметил ее, и, прыгнув на него сзади, Химена на полдюйма вонзила лезвие в его шею. Тот застонал, рука его с ножом остановилась на полпути к цели, а тело напряглось. Сиан, уже получивший по крайней мере один удар, некоторое время продолжал биться на земле.

– Вы берете с собой островитян, а я кончаю с этим, – прохрипела Химена, с трудом удерживая бьющееся в ее руках тело солдата. Она могла позволить Сироте нанести Сиану сколько угодно ударов, если тот продолжит упорствовать. Сиан попытался сбросить солдата и встать, но сделать это на земле, покрытой снегом, было непросто. И, тем не менее, несмотря на свое отчаянное положение, он отрицательно замотал головой.

– Ладно! – сказала тогда Химена. – Если возьмете их с собой, я отдам вам средство для Исцеления.

– Но ты это уже нам обещала! – произнес Сиан.

– Я говорила, что приведу вас к средству, но отдавать ничего не собиралась, – усмехнулась она. – С какой бы стати я это сделала?

Химена продолжала удерживать солдата за предплечье руки, вооруженной ножом, одновременно удерживая свой нож в неглубокой ране на его шее.

– Так ты солгала? – прохрипел Сиан.

– Теперь я говорю правду. Средство – в моем рюкзаке, в переднем кармане. Возьмете островитян с собой, оно – ваше.

Она могла отпустить солдата, дать ему возможность умереть мучительной медленной смертью, теряя на холоде кровь от пулевых отверстий и ножевой раны. Но могла и пожалеть его, взрезав горло, как она частенько проделывала это с курами дома, в деревне.

– Ладно! Согласен! – крикнул Сиан, в то время как нож солдата застыл в полудюйме от его груди.

Химена пожалела солдата.

– Они сейчас придут, – сказала Химена. – И заберут тело своей погибшей подруги.

Сиан, вздохнув, поднялся с земли.

– Хорошо. Пусть будет так. Но теперь ты отвечаешь за того парня, и, если он еще раз на меня кинется, я сброшу вас обоих вниз без парашюта.

– Что ж, справедливо! – кивнула Химена и, вытащив нож из раны на горле мертвого солдата, спрятала его в ножнах. – Если кто и имеет право навестить Секвенсоров, то это они.

Смерив Сиана взглядом с головы до ног, она закончила:

– Если, конечно, вы не лжете по поводу того, что семья Фрайпана имеет к этим подземным делам и к вашим Секвенсорам прямое отношение.

Сиан только улыбнулся:

– Скоро мы все узнаем, не так ли?

Глава 21. Священная земля

Четверо солдат держали Минхо за руки и ноги, спускаясь вместе с ним в глубины земли, в места, которые казались иным миром. Для подземелья здесь было слишком много живой, буйной зелени. Величественные каменные стены, формирующие коридоры Глэйда, были много выше тех, что Минхо видел наверху; их поверхности были увиты диким виноградом.

Это был тот самый Глэйд. Тот самый Лабиринт. Да, он попал именно туда!

Обилие зелени смутило Минхо. В крепости, где он провел первые годы своей жизни, подземные туннели были холодны и безжизненны, и особенно отличались этим туннели Ада, земляной пол которых помнил всех, кто принял здесь мучительную смерть. Но масштабы и устройство Лабиринта внушили Минхо чувство благоговения: это титаническое сооружение было поистине прекрасно – несмотря на все удары, которые нанесло ему неумолимое время.

Он увидел множество пленников, которых солдаты выстраивали вдоль стен Лабиринта. Некоторых пленников здесь же избивали, другие уже не подавали признаков жизни. Неужели когда-то он тоже был частью этой армии жестоких и беспощадных уродов? Неужели и сам он был таким?

– Вперед! – рявкнул идущий сзади Минхо конвоир, ударив его по ноге. – Смерть тебя заждалась!

Подталкивая Минхо, солдаты пустили его впереди прочих пленников, прибывших с новой партией. Минхо захотел встретиться с Оранж взглядом, но глаза у девушки были закрыты, а тело ее безжизненно висело в руках дюжего конвоира, который толкал своими ногами ее ноги, словно она была тряпичной куклой. Минхо отвернулся. Со своей смертью он смирился, но думать о том, что вот-вот умрет тот, кто тебе небезразличен, было невыносимо.

– Еще пленники от Скорбящего Айеса! – провозгласил старший конвоир и толкнул Минхо вперед. Оглянувшись, он увидел идущих следом за ним Рокси и островитян. В глазах их стоял ужас; их жизни им больше не принадлежали.

Сзади подошел солдат, и в нем Минхо узнал Сироту, которого сбрасывали со скалы за некоторое время до того, как этот обряд прошел сам Минхо. Солдат подтянул путы, коими Минхо был связан, да так сильно, что у того за спиной сошлись лопатки, а ребра нестерпимо заболели. От боли он дернулся, но даже не вскрикнул, а, напротив, шире открыл глаза, чтобы хорошенько рассмотреть Глэйд. Боль – отличный помощник тому, кто желает увидеть и узнать как можно больше, и она помогла Сироте по имени Минхо заметить важную вещь: здесь нет ни одного из Несущих Скорбь. Неужели они боятся священной земли Лабиринта? Ну что ж! По крайней мере, Минхо перед смертью не придется слышать их команд, и он умрет в руках своих бывших товарищей по оружию.

Старший конвоир толкнул Минхо вперед, к открытым, невероятно большим воротам.

– Вперед! В Лабиринт! – приказал он.

После чего, обратившись к подчиненным, произнес:

– Остальных – в Долину Мертвых голов. Там есть место для новых пленников.

Рокси бросилась к Минхо.

– Пожалуйста, не забирайте его от нас! – обратилась она к старшему конвоиру. – Он мой сын!

Она молила о пощаде, не зная, что ее мольбы сделают мучения Минхо только сильнее.

– У Сироты не может быть матери! – отозвался конвоир и еще сильнее толкнул Минхо в направлении ворот. Скоро тело его будет обильно кровоточить, но теперь ему легче будет воспринимать каждый нанесенный ему удар, потому что Рокси назвала его своим сыном. Он умрет как человек, а не как солдат, не как Сирота. Умрет как чей-то сын.

– Все хорошо, – беззвучно произнес он, повернувшись к Рокси и кивнув ей, после чего, ухватив его за шею и подталкивая сзади, Минхо потащили дальше.

Его и Оранж тащили к клетке, которая ждала их по другую сторону стены. На их пути нестройной шеренгой стояли солдаты, в чьи обязанности входило бить проходящих пленников. Минхо и Оранж, обреченных на мучения и смерть, эти солдаты провожали ударами и гневными возгласами:

– Предатели!

– Смерть им!

– Смерть Божеству! Смерть изменникам!

– Позор предателям!

Идя мимо шеренги солдат, Минхо всматривался в их лица – нет ли среди них того самого бедного и несчастного Кита, когда-то избитого до полусмерти и спасенного им. Увы! Тот, вероятнее всего, принял мучительную смерть в нижних коридорах Ада. Более всего Минхо жалел, что не открыл тогда Киту своего имени. Имени Сироте не полагалось, имена были запрещены, а он тогда, во многих отношениях, оставался трусом. Теперь же он с гордостью произнес про себя: