"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 475

Она исследовала все записные книжки, разбросанные по квартире, маленькие и средней величины блокноты мальчиков, большие альбомы и огромные рисовальные планшеты, стараясь при этом не отвлекаться на их живописное искусство. Бен, например, как раз проходил этап портретной живописи, обращая особое внимание на носы своих персонажей.

Счета из их американского банка, балансовые справки, корешки чеков. Фотоальбомы. Паспорта детей. Прикроватная тумбочка. Шкафчик с аптечкой. Карманы пальто. Ящики кухонных шкафов.

Ничего.

В половине одиннадцатого Декстер вернулся из Лондона совершенно вымотанный. Казалось, он уехал несколько лет назад, а не нынче утром. Они едва успели поговорить — полет прошел нормально, все встречи состоялись, — прежде чем он свалился в постель с толстенной книгой на груди — огромным томом сводок с финансовых рынков.

Он все еще ни словом не обмолвился о записи с видеокамеры в своем офисе. И вообще не сказал ничего, имеющего хоть какое-то значение.

Она тихо легла рядом с ним, взяла журнал, открыла оглавление, полистала страницы, пытаясь читать, но лишь скользила взглядом по словам и фотографиям.

Декстер скоро заснул. Кейт не отрывала глаз от журнала, просто убивая время, тихонько переворачивала страницы и все смотрела на фотографии, словно пытаясь разбить изображения на составляющие их пиксели, на абстрактные формы и цвета. Это был глянцевый журнал двухмесячной давности, полученный из Штатов, — сплошные устаревшие сплетни из жизни разных знаменитостей и безликие комментарии вроде как из области культуры, а еще длиннющий текст якобы политического характера, словно пришедший не просто из другой страны и с другого континента, но вообще из иного мира. С планеты, где она когда-то жила, но теперь не в силах узнать.

Кейт подождала минут пять после того, как Декстер сонно засопел, и тихо выбралась из кровати.

Она на цыпочках спустилась вниз, в темноту. Достала его бумажник, отнесла в ванную и закрыла за собой дверь. Вынула из него все, что там было, один предмет за другим: кредитные карты, удостоверение личности, счета и чеки, разнообразные банкноты.

Кейт изучила все это и ничего не обнаружила.

Потом сняла полотенце с крючка в кухне и отнесла его на письменный стол, где заряжался мобильник Декстера — на зарядном устройстве горел красный глазок. Завернула телефон в полотенце, чтобы приглушить звук сигнала, когда она отсоединила его от зарядника. Вернулась в ванную, села на унитаз и проверила память аппарата: все полученные и исходящие звонки, все записи, дающие возможность набрать и упрятать в память набор цифр или букв.

Она обнаружила, что за весь проведенный в Лондоне день он не делал и не получал никаких звонков. Потом Кейт просмотрела список всех звонков за последние шестьдесят дней и выяснила, что во время своих командировок Декстер не сделал ни единого международного звонка, не считая звонков домой, ей.

Она закрыла аппарат, раздумывая над странностью этих деловых командировок, в которых не требовались телефонные переговоры. И никаких секретарш, фиксирующих встречи, никаких заданий, требующих выполнения, — заказать машину, зарезервировать столик. Ни результатов деловых встреч, ни предварительных согласований. Ни подробностей обсуждаемых вопросов, ни когда, ни с кем…

Это представлялось ей совершенно невероятным.

Это было просто невозможно.

Либо он вообще не ездил в эти командировки, либо имел другой мобильный телефон.

Когда Кейт пыталась представить то, чем ей совсем не хотелось заниматься — например, ей не хотелось шпионить за Декстером, — перед глазами возникала именно такая картина: она тихонько пробирается по собственной квартире в темноте, в ночи, и роется в личных вещах мужа, пока тот спит.

Именно поэтому, выходя за него замуж, она и дала себе обещание никогда не расследовать его дела, его жизнь. Она не хотела этим заниматься, не хотела даже думать об этом, желать этого.

Но вот вам, пожалуйста, она тащит его кейс в ванную, запирает за собой дверь. Ощупывает все внутренние кармашки, расстегивает молнии, отщелкивает запоры, отдирает застежки-липучки, уже не рассчитывая ничего найти, но тут… Что такое? Шелковая лента-ярлычок на дне кейса…

Пульс сразу зачастил. Она потянула за эту квадратную петельку, внезапно обретя надежду, подняла твердую нейлоновую крышку, и вот вам, секретное отделение. А внутри — телефон. Незнакомый маленький предмет, металл с пластиком.

Она уставилась на эту первую находку, первое доказательство своей правоты, открывающее вход в кроличью нору, из которой ей, возможно, не суждено выбраться. Она еще подумала, не положить ли эту штуку обратно в маленькое секретное отделение, а сам кейс отнести назад в холл. А потом подняться наверх и напрямую спросить мужа: «Декстер, какого черта, что происходит?!»

Но не стала этого делать.

А включила телефон. Экран осветился, ожил. Она смотрела на холодное синеватое сияние, на иконки, на кнопки. Потом коснулась иконки «телефон», вызвала память о последних звонках и уставилась на появившийся на экране список. Стенки кроличьей норы начали сдвигаться, нора — углубляться, а она все смотрела и смотрела.

«Марлена, вчера в 9:18 утра».

«Марлена, позавчера, 7:04 вечера».

Лондонский номер, код страны и города 44–20, в память контактов не убран, звонок в 4:32 пополудни.

«Марлена, за день до этого и еще раз, вечером прошлого понедельника».

Кейт открыла список состоявшихся контактов: их оказалось всего два. С Марленой, по ее лондонскому номеру. И с Нико — код она не распознала. Кейт запомнила оба номера.

Марлена и Нико. Кто это такие, черт бы их побрал?!

Декстер проснулся поздно. Позавтракал вместе с Беном и Джейком и не стал подниматься наверх, чтобы принять душ и побриться, пока дети не уехали в школу. Вдруг обленился, словно до предела вымотался, четыре месяца подряд вкалывая как последний трудоголик.

Когда Кейт вернулась домой, он уже ушел. Поехал в свой офис, к видеокамере, записавшей ее приход. В свой непонятный, необъяснимый офис. К своему тайному телефону, непостижимым контактам, к пятидесяти миллионам украденных евро. В свою другую жизнь.

Кейт едва успела перевести дыхание.

И снова принялась за работу. Спустилась в подвальную кладовку, просмотрела все хранившиеся там вещи, американскую электронику, не работавшую в Европе. Осмотрела заднюю панель старого телевизора, внутреннюю поверхность абажуров старых настольных ламп, все щели тостера, фильтр кофеварки. Коробку с посудой, разрозненные стеклянные бокалы, китайские чаши, купленные совершенно напрасно, под влиянием минутного импульса. Летнюю резину для машины. Велосипедный насос. Чемоданы и ярлычки на них.

Среди всего этого невостребованного барахла имелась еще и коробка с рабочей одеждой Кейт — черными шерстяными костюмами и накрахмаленными белыми блузками с чуть пожелтевшими воротничками. Это была ее прежняя жизнь, упрятанная и забытая в подвальной кладовке.

Потом она отправилась в соседнюю булочную, заказала себе там сандвич с ветчиной. Дожидаясь заказа, она думала, как ей выяснить, кто такие Марлена и Нико, воздержавшись от прямых звонков им. Звонки легко отследить, ее могут засечь.

Если Декстер еще не видел запись с видеокамеры наблюдения, то кто уже мог ее увидеть? И вообще, зачем там эта камера?

Она просмотрела содержимое его ящиков — для носков, для белья, с майками; проверила карманы джинсов, пиджаков и пальто; внутренние швы поясных ремней. Подкладку галстуков. Заглянула под стельки всех его туфель, проверила каблуки.

Потом забрала из школы детей, купила им по пирожному, пристроила перед телевизором — там шли мультики на французском. Опять этот Губка-Боб, кажется, его тут все время показывают.

Затем исследовала надписи на футлярах CD-дисков, карманы фотоальбомов, оборотные стороны фотографий.

— Мамочка, я есть хочу! — сообщил Джейк.