"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 472

Кейт нужно было пропустить Джулию вперед, времени почти не оставалось, да и с местом были проблемы. Она притворилась, будто прихрамывает.

— Извини, — сказала она. — У меня носок сбился. Ты иди, я сейчас…

Она наклонилась, избегая взгляда Джулии, без сомнения выражавшего полное презрение к ее идиотскому актерству. Но если Билл знает про Кейт, то и Джулия знает про Кейт. К тому же и Биллу, и Джулии наверняка известно, кто такой Кайл, пусть даже приблизительно. И они либо намереваются теперь вступить в борьбу с Кейт, либо нет.

Она брала их на пушку этим своим притворством. Тянула время, неспешно расстегивая пряжки лыжного ботинка, дожидаясь, пока Джулия уйдет, и беспокоясь, что та не сдвинется с места. Но она все-таки сдвинулась. Ушла.

— Ш-ш-ш! — прошипела Кейт, кивком указывая на дамский туалет. — Она там! — И потащила Кайла по коридору, подальше от дверей. — Давай быстро!

— Они считают, что он украл деньги.

Глаза Кейт были прикованы к висящим на шее Кайла лыжным очкам, заставившим ее думать о спрятанных микрофонах, хотя она не представляла, что можно извлечь из их разговора.

— И сколько?

— Пятьдесят миллионов.

— Что?! — Кейт аж пошатнулась, едва сумев сохранить равновесие. — Сколько?!

— Пятьдесят миллионов евро.

Она плеснула в лицо водой и уставилась на себя в зеркало, на стекающие с щек потоки. То, что оставалось невысказанным между ней и Декстером, теперь вообще недоступно пониманию. Оно росло и ширилось с каждым днем, и это продолжалось многие месяцы, годы, всю их совместную жизнь, отравляя отношения. Но сейчас эта ложь и эти секреты стремительно увеличивались.

Разве можно теперь не высказать все это своему мужу?

А с другой стороны, как ей это высказать? Как объяснить, откуда взялись ее подозрения, ее действия, встречи и контакты? Сообщить ему, что она забралась в квартиру Билла? Рассказать о Хайдене в Мюнхене, об агенте-водителе в Берлине и о Кайле здесь — вон он, сидит за столом. Да еще при детях?! Как объяснить все это, не признаваясь, что она — бывший агент ЦРУ? Не открывая бездонный ящик Пандоры?

Она оказалась в ловушке — сама себя туда загнала, сама на себя взгромоздила тяжеленное бремя молчания.

— Что нужно проделать — что я должен проделать, — так это поставить себя на место нападающего, хакера. Что бы я предпринял, если бы вознамерился взломать эту систему?

Декстер откинулся назад на банкетке, небритый, с обгоревшим на солнце лицом, в косо сидящей лыжной шапочке, с уклончивым взглядом — он объяснял свою работу Кейт, не кому-то другому, а именно Кейт.

— Стало быть, мне нужно потыкаться вокруг да около, попробовать то да се, чтобы найти слабое место в этой системе. Имеется ли нечто такое в самой ее архитектуре? Этакий защитный вал, стена. Или в протоколах обновления компьютерной программы? Или же слабое место — в размещении аппаратуры в офисе, в системе доступа к базе данных, в ошибках, допущенных в спешке перед обеденным перерывом? Или это результат социальной инженерии, то есть чьих-то манипуляций, зашедших слишком далеко? Насколько высок уровень подготовки сотрудников, насколько хорошо они осведомлены о проблемах безопасности? Существуют ли у них достаточно надежные системы выбора, смены и защиты паролей?

Кейт бросила взгляд на детей, которые, забыв обо всем на свете, ели, уткнувшись в тарелки с густым супом, словно сбежавшие из тюряги узники, в промежутках между хлюпающими и чавкающими глотками поглощая жареную картошку и куски багета. Джейк сделал паузу, чтобы попить воды, задохнулся, некоторое время хватал ртом воздух, затем снова занялся своим супом.

Лица детей покраснели, губы обветрили. Полногрудая официантка была в полосатой блузке с низким вырезом, а метрдотель являл собой веселую и жизнерадостную округлость. Люди вокруг выглядели так, словно их нарочно внедрили в эту картину, выписанную по давно разработанному стандарту со всеми этими древними санями и деревянными лыжными палками, висящими на стенах, уложенными в высокий, в рост человека, штабель винными бутылками и бушующим пламенем в сложенном из дикого камня камине. Толстые подпорки под столешницами, здоровенные кастрюли с фондю, огромные блюда жареной картошки…

Декстер отодвинул в сторону остатки tartiflette[247] — еще одно блюдо в бледных тонах — и, сделав приличный глоток пива из огромной кружки, продолжил свои разглагольствования.

— Самый лучший хакер это не просто специалист, блестяще разбирающийся в технических аспектах компьютерных систем, в их дизайне и конструкции, во всех этих портах, кодах и уязвимых местах программного обеспечения. Нет. Всем этим владеет обычный хороший программист. А чтобы стать отличным хакером, нужны дьявольская изобретательность и способность находить окольные пути, это, так сказать, социальная инженерия, то бишь умение выявить и использовать слабости любой системы, любой организации, человеческие недостатки и пороки.

Кайл смотрел на него восхищенно.

— И как только я определил способ, с помощью которого хакер может взломать данную систему, мне уже нужно думать, как он собирается из нее выйти, чтобы его не засекли и не поймали.

Джулия и Билл обменялись быстрым взглядом, который Кейт едва успела заметить.

— Существует много возможностей попасться, когда что-то откуда-то извлекаешь. Спросите любого грабителя банков, отбывающего тридцатилетний срок в федеральном пенитенциарном учреждении. Забраться внутрь и зацапать денежки — это самая легкая часть задачи. А вот самая трудная — всегда самая трудная — выбраться оттуда. Особенно выбраться так, чтобы тебя не засекли.

Кейт глубоко вдохнула и постучала — тихонько! — в дверь: мягкий, вежливый тук-тук, вроде как пришел официант из обслуги отеля или тактичная супруга.

Такого типа операции занимают обычно менее полминуты — быстро все проделать и немедленно вон, полностью полагаясь на фактор внезапности. Громкий стук в дверь может свести этот фактор на нет.

Она считала секунды — шесть, семь, — одновременно подавляя желание постучать еще раз (еще один способ аннулировать фактор внезапности), — восемь, девять, — потом ручка повернулась, и дверь чуть приоткрылась, совсем немного, и Кейт всем весом навалилась на нее, плечом вперед, отшвырнув Торреса.

Он пошатнулся, отступил в гостиную номера люкс, пытаясь сохранить остатки равновесия и не упасть на задницу, при этом с ужасом осознавая, что совершил страшную ошибку. И из всех ошибок, которые он совершил за свои полные приключений, насыщенные событиями, триумфами и поражениями пятьдесят семь лет жизни, эта самая страшная, и из всех людей — сотен, тысяч, — которых он разозлил и довел до белого каления, именно эта chica[248] сейчас его убьет, прямо сейчас. К его огромному удивлению. Да, ему совсем не следовало нанимать фотографа, чтобы сделать те снимки через окно ее гостиной в Вашингтоне. И ни при каких условиях не печатать их на глянцевой бумаге — мать и ее маленький сын сидят на диване и читают книжку. И не выкладывать на стол в баре отеля. Не угрожать ей, пусть не прямо, намеком, не угрожать безопасности ее семьи.

Он открыл было рот, чтобы вымолить себе жизнь, но шансов у него не было.

И в тот момент, когда Торрес еще падал на пол — два почти неслышных выстрела в грудь плюс еще один в голову, — несомненно, уже мертвый, Кейт услыхала крик младенца, подняла взгляд и увидела молодую женщину, выходящую из спальни.

ЧАСТЬ III

Сегодня, 12 часов 49 минут.

— Кейт! Привет!

Каролина улыбалась и махала рукой, приближаясь к ней по узкому парижскому тротуару. Еще одна женщина-экспатриант, голландка, одна из школьных мамочек. Еще одна владелица огромного набора одинаковых чемоданов, купленных в радиусе мили от места, где они сейчас остановились, от рю де Верней, в сотне метров от строгого Пон-Руаяль, ведущего через Сену к Лувру и Тюильри.