"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 470

— У тебя отлично получается, — послышался за спиной голос Билла.

Кейт это не убедило. Она решила остановиться, но передумала и продолжала двигаться, потом снова притормозила, но в итоге пошла все быстрее и быстрее, все больше нервничая и хорошо слыша, как Билл скользит и поворачивает позади нее, а слева ей был виден крутой обрыв — тридцать футов вниз, прямо к здоровенной куче каменных глыб, а потом еще двадцать до дна провала, и ее левая лыжа съехала вбок, к обрыву, зависла в воздухе…

Она круто развернулась, устремляясь к более безопасному месту, вбивая в снег боковины лыж, сильно нажимая на ближнюю к обрыву, и резко остановилась, взметнув облако снежной пыли…

И поняла — слишком поздно поняла, — что находится чересчур близко от края обрыва. Она еще переваривала это открытие — какую-то микросекунду, — когда услышала вопль…

И почувствовала, как он палкой пытается столкнуть ее с дороги…

И его лыжа скользнула по ее ботинку…

Последовал сильный удар, его тело впечаталось ей в бедро и в торс, в плечо и в руку, после чего ее подбросило в воздух и она, кувыркаясь, полетела к краю трассы, к краю обрыва и, упав, покатилась по скоростному спуску и чуть вбок, в направлении глубокого провала и фатального исхода, и палки вырвались из рук, но еще волочились за ней на нейлоновых петлях, зацепившихся за запястья, и крутились, вертелись, и только одна лыжа оставалась закрепленной на ноге, а она все пыталась припомнить, доводилось ли ей когда-нибудь слышать какие-то советы — где угодно, в скаутских походах, на тренировках на «Ферме», может даже в телепередачах — ESPN или даже PBS[245] — насчет того, какое положение следует принять, когда падаешь на камни с пятидесятифутового обрыва…

Кейт попыталась приподнять голову, но не сумела. Она не могла пошевелить ни шеей, ни плечами, ни руками. И ничего не видела, кроме слабого розового отсвета в почти полной темноте. Лицо было впечатано в плотный зернистый снег. Холод сковал кожу, ей даже показалось, что все мышцы заледенели, застыли, как глаза у лосося, попавшего в рыбачьи сети где-нибудь в Северной Атлантике, — навеки замерзшие, навсегда уставившиеся вбок.

Казалось, какая-то жуткая тяжесть прижала ее, распластала, придавила спину и парализовала.

Она попыталась пошевелить ступнями, но даже не поняла, удалось ли ей это; черт бы побрал эти лыжные ботинки!

Она начала глубоко дышать, надеясь, что гипервентиляция легких хоть как-то поможет.

Вдруг тяжесть, давившая спину, вроде как сместилась в сторону. А потом и впрямь сместилась — сперва давление усилилось, затем уменьшилось и наконец исчезло совсем.

И Кейт что-то услышала.

И решила, что теперь сможет сдвинуться с места. И сдвинулась, перевернулась, перекатилась, сперва торс, потом плечо и шея. Она подняла голову и обнаружила, что очки залеплены снегом, но она способна что-то различать во внешнем мире, и вновь услышала голос, и разглядела сквозь залепленные снегом очки Билла — он стоял над ней и спрашивал, как она себя чувствует, все ли в порядке.

Все было в порядке.

В горах темнеет быстро. К трем часам дня солнце опустилось низко, его косые лучи ложились на снег синеватыми полосами, тени исчезли.

Кейт самостоятельно съехала вниз по легкой трассе для новичков — это была передышка после лихой и агрессивной езды, устроенной Биллом. Она быстро добралась до ворот высокоскоростного подъемника, к счастью, там не было очереди — ей хотелось побыть в одиночестве. Но к ней тут же подъехал лыжник.

Это был мужчина. Кайл. Ну наконец-то!

Ворота открылись, они вместе бросились к красной линии, обозначенной на резиновом коврике, и повернулись лицом к подъезжающему креслу. И тут к ним присоединился еще один лыжник, приехал со стороны Кейт, нарушив их уединение. Черт бы его побрал.

Все трое уселись. Кайл опустил стальной запор.

— Bonjour, — сказал он. Его едва было слышно из-за скрежета тронувшегося в путь кресла.

Кейт подняла очки на лоб. И посмотрела на Кайла. Ну и тип, настоящий житель Женевы. Потом бросила взгляд на третьего попутчика. И заморгала от неожиданности — это оказался Декстер. Он сидел и улыбался ей.

— Милый, — сказала она достаточно громко, чтобы Кайл точно расслышал. — Как это ты ко мне подкрался!

— Ага, — ответил он, сияя спортивным энтузиазмом. — Точно, подкрался. Ну и как оно идет?

— Превосходно, — заверила она. Интересно, слышал ли Декстер, как Кайл с ней поздоровался?

Декстер наклонился вперед, глядя на Кайла поверх головы Кейт. Черт возьми!

— Вы знакомы?

«Господи, — про себя взмолилась Кейт, — сделай так, чтобы Кайл не свалял дурака!»

— Нет, — ответил Кайл.

— Но вы же поздоровались!

— Обычная вежливость.

Кейт смотрела прямо, пока эти двое говорили о чем-то поверх ее головы.

— Меня зовут Декстер Мур. А это моя жена Кейт.

— Кайл. Рад с вами познакомиться.

— Вы здесь остановились? — спросил Декстер. — Или приехали из другого курортного местечка?

— Заехал на денек. Я из Женевы. Я там живу.

Кресло с грохотом прошло над опорной мачтой.

— Мы решили тут покататься с еще одной американской парой. Сегодня прибыли, — сказал Декстер. — Это наши друзья из Люксембурга. Мы и сами там живем.

Кайл никак не мог взять нужный тон, не знал, как продолжить этот разговор или как его прекратить. Кейт и сама не представляла, что нужно делать в такой ситуации. Так что сидела себе тихонько и помалкивала, пока мужчины обменивались ничего не значащими репликами.

Билл снял перчатки, Кайл сделал то же самое, и они пожали друг другу руки. Все перезнакомились.

— Мы обнаружили этого одинокого американца наверху, — пояснил Декстер. Они стояли на продуваемом ветрами склоне, который резко обрывался вниз, переходя в крутой спуск по полю, с одной стороны ограниченному замерзшими снежными валами, а с другой — непроходимыми для лыжников утесами и огражденному провисшим желтым канатом, вряд ли способным замедлить спуск, не говоря уж о том, чтобы остановить кого-то на пути к верному падению.

Билл окинул Кайла взглядом.

— Не может быть.

Кайл улыбнулся, показав здоровенные белые зубы, хорошо выделяющиеся на покрасневшем от холода лице.

Декстер взглянул на часы.

— Нам пора. Автобус лыжной школы будет через несколько минут. — Он повернулся к Кайлу: — Выпьете с нами после лыжной прогулки?

Кайл поколебался, но не слишком долго. Недостаточно долго, чтобы кто-то успел подумать, будто это нечто иное, а вовсе не обычные колебания человека, получившего неожиданное приглашение.

— Конечно, — сказал он наконец. — С удовольствием.

Темнело, солнце спряталось, зашло за гору, за иззубренный хребет, тянувшийся на юго-западе. Пятеро американцев извивающейся цепочкой, один за другим перевалили через гребень — боковины лыж издавали громкий скребущий звук, цепляясь за каменистые наносы, и этот скрежет перемежался свистящим шуршанием лыж по более мягкому снегу, шуршанием нейлона, трущегося о нейлон, и звяканьем палок, зацепивших ботинок. Кейт слышала, что Билл идет прямо позади нее, и не могла унять дрожь, то и дело пробегавшую по спине.

Все молчали.

Прошли поворот, и перед ними открылся centre de la station[246] — несколько высоких зданий, окружающих Виллаж-дез-Анфан, запряженные лошадьми сани, несущиеся с удивительной скоростью, — и все это окутано свежевыпавшим снегом с яркими точками электрических фонарей на его фоне — необычно насыщенный красками вид, контрастирующий с бесцветным обрывом каньона, долиной, множеством горных пиков и безграничной широтой лазурного неба.

— Кто он такой, этот Кайл? — спросил Билл.

Кейт безразлично пожала плечами:

— Просто попутчик. Вместе ехали наверх.

— Ага, как же, — фыркнул Билл. — Тогда я — королева Сиама.