"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 45

— Где вы были сегодня утром, инспектор?

Де Кок взял стул и уселся напротив.

— Вы хотите сказать: во время вашей очной ставки в больнице?

Рихард кивнул.

— Мне вас там очень не хватало, — сказал он.

— Я поздно лег накануне, около трех часов ночи, — извиняющимся тоном пояснил Де Кок. — Ну и позволил себе утром поспать на часок подольше.

Юноша сокрушенно покачал головой.

— Вы не должны были доверять проведение этой очной ставки молодому следователю!

— Вы имеете в виду моего молодого коллегу Фледдера?

— Да, я говорю о том молодом человеке, что был тогда вместе с вами в комнате, когда я пришел сообщить об исчезновении Розочки. Может быть, он и хороший следователь, не мне судить… но сегодня утром в больнице он проявил себя как человек не самый проницательный.

Де Кок нахмурился.

— В каком смысле?

— Да это же был настоящий спектакль! — возмущенно воскликнул Рихард Недервауд.

— Спектакль?

— Великолепное шоу… театр… ревю… — Рихард распалялся с каждым словом. — Ваш молодой следователь позволил обвести себя вокруг пальца! Его просто ослепил этот блестяще отрепетированный парад, этот костюмированный бал! Все сотрудники больницы Южного Креста хорошо к нему подготовились, каждый был тщательно выбрит, причесан и разутюжен… ничего не скажешь, отличный спектакль! Все участники этого действа просто наслаждались: и ваш коллега, и доктор Лестерхейз… А меня они сочли сумасшедшим!

8

Де Кок не случайно оставил Рихарда Недервауда одного в комнате на некоторое время: он хотел, чтобы тот немного успокоился. Понимая, какое потрясение испытал этой молодой человек, инспектор от души сочувствовал бедняге.

Вытащив из кармана пиджака фотографию Розалинды ван Эвертсоорд, Де Кок положил ее на стол и несколько минут разглядывал открытое улыбчивое лицо, задорную короткую стрижку, прелестные ямочки на щеках, затем перевернул фотографию и пододвинул ее Рихарду.

— Это твоя Розочка?

Юноша молча кивнул. Напряжение и скованность сразу исчезли, он невесело улыбнулся.

— Да, это она…

— Ты любишь ее?

— Очень!

— А она тебя?

Рихард помедлил с ответом, потом нерешительно сказал:

— Думаю, что тоже.

Де Кок напряженно ловил каждую его интонацию.

— Почему вы… э-э… все-таки не узаконили ваши отношения? Я хочу сказать: что мешало вам пожениться?

Рихард Недервауд еще раз быстро взглянул на фотографию.

— Она не хотела. Решила, что не выйдет замуж, пока спорт продолжает оставаться главным делом ее жизни. «Пойми, я просто не могу себе этого позволить, — говорила она, — ты все время будешь оставаться как бы на втором плане». И надо сказать, подобное положение меня тоже не устраивало. — Рихард самодовольно усмехнулся. — Должен вам сказать, Розочка никогда не отступала от своих принципов и была удивительно последовательна во всем.

— Вероятно, вы с ней часто говорили о ее спортивных достижениях? Мне кажется, такая девушка хотела бы как можно дольше оставаться в большом спорте…

Рихард Недервауд оживился и закивал.

— Да, это так. А это означало, что я был вечно обречен оставаться на вторых ролях.

— И у тебя не было никакой надежды?

Молодой человек пожал плечами.

— Я никогда не строил иллюзий на сей счет. Когда я видел, с каким увлечением Розочка занимается спортом, с какой самоотдачей целые дни проводит на тренировках, я не мог ею не восхищаться. Недавно она вернулась со своей командой из очень успешной поездки по Центральной Африке и тут же стала строить грандиозные планы: собиралась отправиться на Дальний Восток, в Китай.

Де Кок озадаченно почесал нос.

— И ты ни разу не заводил с ней речь о свадьбе?

На лицо Рихарда набежала тень. Он несмело пододвинул фотографию поближе к Де Коку.

— Нет… Но Розочка никогда уже не будет моей невестой…

— Почему ты так говоришь?

— Она же умерла… — Рихард проглотил ком в горле.

— Откуда тебе это известно?! — поинтересовался Де Кок.

Молодой человек потупился.

— Интуиция мне подсказывает… — Он постучал себя кончиками пальцев по груди. — Это чувство у меня где-то здесь, внутри… Я уверен, что Розочки нет в живых.

Де Кок искоса взглянул на него.

— А я следователь, и верю только фактам! Такова уж моя профессия. Как ты понимаешь, мне нужны только факты и доказательства. Если я буду основываться на интуиции, на чьих-то смутных предчувствиях, я далеко не уеду…

— Жаль.

Де Кок заглянул в глаза молодому человеку.

Он тщетно пытался вызвать в себе симпатию к Рихарду, но ему это плохо удавалось, что-то в поведении этого долговязого юноши настораживало инспектора и мешало относиться к нему с полным доверием.

— Наши чувства, — вздохнул Де Кок, — часто основываются на пережитом, на том, что давно кончилось и угасло, хотя нам трудно в это поверить… и эти ничем не подкрепленные чувства мы называем «интуицией». — Он криво усмехнулся.

— Если бы Розочка была жива, она давно дала бы о себе знать, — с горечью сказал Рихард.

Де Кок испытующе взглянул на него.

— А ты не допускаешь, что здесь замешан какой-то другой мужчина?

Это замечание прозвучало жестче, чем ему хотелось бы.

Рихард Недервауд понимающе усмехнулся.

— Надо было знать Розочку, — сказал он. — Если б вы были с ней знакомы, вы бы никогда не задали мне этот вопрос. Если б в ее жизни появился другой мужчина, она рассказала бы мне все сама. Да, да, она сказала бы, что больше не любит меня, и объяснила бы — почему…

Де Кок со вздохом опустился на стул. Стена непонимания, в которой ему удалось было пробить брешь, снова сомкнулась и стала между ними.

— А ты знаешь, что вчера был найден ее автомобиль? — сказал он.

Глаза молодого человека сузились.

— Где?

— В Северо-голландском канале. Возле каменной набережной, где разгружаются суда.

— В старом Пюрмеренде?

— Да.

— И Розочки не было в автомобиле?

— Нет.

— Я так и думал, — улыбнулся Рихард.

Де Кок удивленно посмотрел на него.

— Почему?

— Розочка никогда не заезжала в старую часть Пюрмеренда и, если возвращалась из Амстердама, обычно у Горслаан съезжала на Яагпад — это самый короткий путь к ее дому.

Он замолчал, потирая затылок.

— Я понимаю, какие выводы вы сделали, когда нашли ее автомобиль… Но Розочка не утонула в канале.

— Господи, да откуда ты все знаешь?! — возмутился инспектор.

Лицо Рихарда Недервауда покрыла внезапная бледность, уголки рта задрожали.

— Я заметил: на ней давно уже была маска…

— Что еще за маска?!

— Маска смерти.

Оторвав руки от баранки, Фледдер воздел их к потолку.

— Да наш парень просто сумасшедший! Я давно это понял. Нет, он не просто сумасшедший, он очень опасный тип. Надо непременно показать его психиатру, и если доктор скажет, что Рихард Недервауд параноик и страдает болезненным воображением, тогда рухнет все наше расследование, ведь мы пока опираемся на его показания.

— Ты отлично знаешь, что это исключено, — проворчал Де Кок. — Закон не разрешает проводить психиатрическую экспертизу свидетелей. А потом ты забываешь об одном очень важном обстоятельстве.

— О каком?

— У нас в руках только два реальных факта: две бесследно исчезнувшие женщины и этот автомобиль, найденный в Северо-голландском канале, — проговорил инспектор, словно не замечая, что его помощник сердито трясет головой.

— Нужно продолжать вести расследование, — сказал Фледдер, — но при этом исключить из поля зрения больницу Южного Креста, она не имеет к делу ни малейшего отношения. — Он покосился на старого сыщика. — Рихард Недервауд решил привлечь наше внимание к больнице, для чего и затеял сегодняшний скандал. Это был заранее обдуманный план.

Де Кок поднял брови.

— Что еще за план?

Фледдер похлопал ладонями по баранке.

— Он хотел отвлечь от себя наше внимание. Заметьте, он словно не придал значение этому автомобилю, найденному в Северо-голландском канале, и, видимо, хочет, чтобы мы отнеслись к этой находке точно так же.