"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 444

— В Чикаго.

— В Чикагском университете?

— Точно.

— Неплохо. По какой специализации?

— Вокруг да около.

Она удивленно приподняла бровь.

— Назовем это междисциплинарной специализацией.

— Хм. Аспирантура?

— Не было.

— Понятно. Последняя занимаемая должность?

— Старший партнер в валютно-обменной фирме.

— Почему уволились?

— Вышел из дела. — Он явно хотел положить конец всем этим вопросам; эта часть игры закончилась. Но Билл по-прежнему слегка улыбался и выглядел весьма уверенным в себе человеком, одним из тех, кто всегда все знает и во всем разбирается — в лыжных гонках и теннисе, в ремонте автомобилей и столярном деле, в проблемах общения на языках, которыми не владеет, в размерах чаевых носильщикам и взяток полицейским, в любовных играх и оральном сексе.

— Послушайте, — сказал он, делая к ней еще шаг. — Честно говоря, у меня сейчас вполне приличная работа, я только начал это дело, так что другого места вообще-то не ищу. Ну так как? — Он наклонился к ней совсем близко, слишком близко — рот возле ее щеки, губы шепчут прямо в ухо, отчего волосы на шее встают дыбом. — Мы двигаем в постель или нет?

Билл притворялся, что это шутка. Но никто не станет так шутить, если это не просто дурачество, а предлог, чтобы открыть дверь в возможное приключение. Это заявление, громкое и четкое, что дверь уже открыта.

— Ваш муж, как я понимаю, тоже в отъезде.

Хотя Кейт никогда не изменяла мужу, приглашения такого рода получала. И не раз. Подобные шуточки на самом деле являются одной из обычных форм предложения.

Кейт чувствовала, что ее броня дала трещину, броня, всю жизнь служившая ей защитой против таких, как Билл, скользких, хитрых, склонных к манипулированию другими, опасных мужчин. Принадлежащих к породе зверей, противоположных по характеру и природе, радикально отличающихся от мужчины, за которого она вышла замуж, более цивилизованного, выбранного ею, исходя из интеллектуальных и прагматических соображений.

— Нет, — ответила Кейт, качая головой, но улыбаясь. — В постель мы не двигаем. — При этом она отлично осознавала, что ответ звучит двусмысленно. И хотя никогда не дойдет до того, чтобы «двигать в постель», тем не менее ощущала странное желание позволить Биллу продолжать эту игру.

— Ну как скажете, — произнес он.

Кейт полностью утратила бдительность и разрешила детям устроить бедлам повсюду — в гостевой комнате, в кабинете, там, где она сейчас сидела, дожидаясь затянувшегося соединения по цифровой абонентской линии, чтобы обновить нужную страницу. Она с отвращением оглядывала комнату, все эти гигантские пластиковые игрушки — аэроплан размером с человека, вертолет, полицейские и пожарные машины, разбросанные по всему полу. Ее так и подмывало все это убрать, но в то же время не хотелось ничем заниматься, просто тошнило от мысли собирать ребячьи игрушки.

Экран мигнул и снова осветился, нужная страница загрузилась. В университете Иллинойса было три кампуса: отделение в Урбана-Шампейне выпустило семь тысяч человек с каждого курса; еще шесть тысяч успели окончить отделение в Чикаго и пять тысяч — в Спрингфилде. Быстрый подсчет дал результат: целая вселенная, не менее пятидесяти тысяч выпускниц женского пола разной квалификации и уровня подготовки за весь предполагаемый временной период. И скольких из них зовут Джулия?

Что касается Билла: в университете Чикаго оказалось менее полутора тысяч выпускников на курс; добрачные фамилии в списках не указывались.

Кейт уставилась на номер телефона, возникший на экране, потом на трубку в своей руке. Неужто она и впрямь намерена звонить? Да зачем?!

Потому что была изначально недоверчива ко всем и вся, профессионально подозрительна. И ничего не могла с собой поделать.

— Да. — Женщина из архивного отдела говорила с сильным средне-западным акцентом — Билл и Джулия вроде как его не унаследовали. — Да, у нас был Уильям Маклейн, выпуск девяносто второго года. Вы именно его разыскиваете?

— Полагаю, да. Вы не могли бы выслать мне его фото по электронной почте?

— Нет, извините. Мы не храним фото наших выпускников.

— А как насчет выпускного альбома? — спросила Кейт.

— Не все студенты оставляют свои снимки в альбоме выпускников, мэм.

— А нельзя ли как-то проверить? — Как можно любезнее. — Пожалуйста!

Молчание. Кейт решила, что связь оборвалась.

— Алло?

— Да, мэм. Я проверю. Подождите, пожалуйста.

Во время последовавшего молчания Кейт размышляла, не вздумает ли Декстер проверять их телефонные счета. И если вздумает, то станет ли допытываться, зачем ей понадобилось ни с того ни с сего звонить в Чикаго — ему ведь прекрасно известно, что у нее нет там друзей. А если он внимательно изучит счет и задаст ей вопрос, говорить ему правду или нет… Может, лучше сказать, что это какая-нибудь фирма обслуживания, что-то вроде… что бы такое придумать?

— Извините, мэм. Такое впечатление, что Уильям Маклейн как раз из тех студентов выпуска девяносто второго года, кто не оставил своего фото в альбоме выпускников.

— Очень жаль. — Не говоря уж о том, что это выглядит абсурдно: человек, которого знала Кейт, не из тех, кто не захотел бы оставить свой портрет. И никогда таким не был.

Глава 10

Снова одна. Ну, не совсем одна: с детьми. Но без мужа.

Кейт вновь села к компьютеру.

Что может быть логически оправданной, самой явной причиной взять фальшивое имя? Она открыла браузер. Мысли путались…

Первое предположение, основанное на сильнейшем из инстинктов, — попытка укрыться от чего-то страшного. Чего-то непростительного и незабываемого, совершенного когда-то. Преступление. Убийство. Оправдательный приговор. Однако прежняя жизнь пошла прахом. И они уехали из страны.

Или это нечто, никак не связанное с насилием, например, мошенничество в стиле «белых воротничков»: проворовавшийся бухгалтер, совершивший растрату. Старший бухгалтер подделал счетные книги, а Билл сдал его в обмен на судебный иммунитет. Потерял репутацию, прежний социальный статус, и они решили начать все заново.

Или взять Джулию. Может, она только что отсидела десятилетний срок за… За что? За совращение малолетнего? За непредумышленное убийство? А он ждал ее, не то чтобы терпеливо и преданно, но ждал. Ее выпустили. Они взяли другую фамилию и покинули страну.

Кейт открыла чистую страницу и приготовилась впечатывать имена, даты и уголовные преступления. Потом вернулась в сеть, нашла чикагские новостные сайты и начала просмотр отдельно по каждому преступлению, рассматривая фотографии обвиняемых, осужденных, оправданных и выпущенных на свободу.

— Мне очень жаль, — сказал Эван, — но должен сообщить вам, что мы не намерены снимать с вас режим секретности.

Именно этого Кейт и ожидала. После всего, что она сделала и видела. Постоянная завеса секретности в каком-то смысле была для нее облегчением, не оставляя права решать, как жить дальше. Если ей запрещено что-либо рассказывать, не нужно ломать голову.

— Понятно. О’кей.

Эван пристально на нее посмотрел, видимо, пытаясь определить, насколько она разочарована, обижена или разгневана этим решением. Но ничего такого не обнаружил — ничего попросту не было.

— И это все, Кейт.

— Что?

— Мы закончили.

Кейт посмотрела на часы. Одиннадцать тридцать.

— На сегодня?

— Навсегда.

— Ага. — Она не отодвинула назад стул, не встала, вообще не тронулась с места. Ей не хотелось, чтобы это кончалось, эта часть ее жизни. Потому что ее завершение означает конец всего прежнего. Ее карьеры.

— Неужели?

— В самом деле. — Эван встал. Протянул руку. Грустный конец.

Улица вильнула вбок и внезапно кончилась — такое часто бывает в Европе. В Штатах все улицы прямые и длинные, тянутся на многие мили, простираются насколько можно видеть — сотни домов, сотни кварталов. Европа в сравнении с Америкой — сущая пустая скорлупка от ореха. У французов даже нет такого понятия, как городской квартал.