"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 301

Но, по-моему, они обсуждали, могла ли я убить Ланса.

Очередь за автографами заканчивалась за порогом магазина, однако через час от нее не осталось и следа. Многие желали сделать совместный снимок с любимым автором, и он послушно позировал со слегка деревянной улыбкой.

К моему удивлению, под конец Рекс попросил разрешения сфотографироваться со мной у праздничной витрины, вручив свой телефон одному из покупателей.

— Моя помощница хочет послать фото в «Новости книжной индустрии». Обещают напечатать заметку на будущей неделе, так что следите за их рассылкой.

Я предложила ему подписать книги из наших запасов.

— Мы заказали новую партию, и хорошо бы, она пришла пораньше, до вашего отъезда. Может быть, вы и там распишетесь, — сказала я. Экземпляры с автографом автора всегда популярны у покупателей.

У моего плеча возникла Тара.

— Если хочешь отдохнуть, дальше мы с Майло разберемся сами. Ты заслужила передышку. И хороший сон.

Я улыбнулась. Можно не сомневаться, что они выставят несколько подписанных книг на продажу и бережно уберут в подсобку остальное.

Да здравствует свобода!

Конечно, надо еще подвести итоги фестиваля. Написать в «Глаз тритона», паб и винодельню. Проверить наше финансовое состояние. Подсчитать прибыль — я очень удивлюсь, если она окажется маленькой.

Но сначала следует уделить себе хотя бы час. Так что я поспешила домой, сунула в сумку скетчбук и карандаши, в карман — вкусняшки для Джека и направилась к своему любимому убежищу. Оно находится всего в километре от пристани, если идти вниз по течению, а кажется — что на другом краю света. Сойдя с тропы, которая вела дальше, к небольшой парковке, я поднялась на уступ. С него так хорошо наблюдать за рекой. Прохожие могли бы меня увидеть только с определенной точки тропы, да и то если бы зачем-то подняли голову.

Джек развалился на боку, безразличный к баржам, выплывающим из-за оконечности острова Бардси. Узкий перелесок с высокими деревьями отделял нас от района со стандартными домами.

Я открыла скетчбук. Над сюжетом я работала уже несколько месяцев, но была слишком истощена морально, чтобы сосредоточиться. Вместо этого я сделал пару зарисовок по мотивам фестиваля. Мелани с ее кельтскими украшениями. Тарик, обсуждающий бейсбол с четырехлетним пацаном в толстовке с логотипом команды «Кабс».

Мое уединение нарушил сигнал сообщения от Мэрион. Ответив ей, я набросала тыквоголовую фигуру, идущую по Мэйн-стрит.

Как у Ланса, когда я его нашла. Почему у него на голове была тыква? Ее надели по какой-то причине? Или телеведущий стал жертвой какого-то маньяка?

Шорох в перелеске заставил меня напрячься. Джек поднял голову, но даже и не подумал встать.

Из-за деревьев вышел Рекс. При виде меня его глаза округлились, а рот на мгновение открылся, будто он хотел что-то сказать.

Я прижала скетчбук к груди.

— Надо же, это место до сих пор существует, — наконец заговорил он.

— Да, оно явно никуда не делось, — неуклюже ответила я.

— Помню, как сидел тут и мечтал, что стану писателем — таким же, как авторы моих любимых книг, — произнес Рекс, глядя на реку.

— Вы упоминали, что учились с Лансом. Не знаете, моя мама с ним дружила? — спросила я.

Рекс не сводил глаз с горизонта.

— Не уверен, что кто-то действительно дружил с Лансом.

Я убрала скетчбук и пенал в сумку, подняла с земли бутылку с водой.

— Нам пора идти.

И мы с Джеком отправились обратно в реальный мир.

Около семи я оставила собаку дома. На сегодня у меня было еще одно дело, последнее. Мэрион ждала на крыльце «Сонной лощины».

— Ты точно готова? — спросила она.

— Конечно.

Мы поднялись на третий этаж, в «Уголок Ирвинга», который снимал Ланс. Полицейские там уже все обыскали, после чего разрешили Мэрион собрать вещи телеведущего для его родственников. Она сочла, что в этот момент ей понадобится свидетель, желательно не из персонала пансиона, и я согласилась помочь.

«Уголок Ирвинга» был меньше, чем номер Рекса, но тоже удобный, настоящий ретрошик. Кровать с латунным каркасом накрыта пендлтонским[166] одеялом — оранжево-черным, словно вестерн повстречался с Хэллоуином. Застелена ровно, ни единой морщинки. Кресло с высокими подлокотниками под мансардным окном прекрасно подходит для чтения. В антикварном буфете поднос с чайником и френч-прессом. Рядом три банки с молотым кофе местной обжарки, к которым никто не притронулся. Из личных вещей гостя — стопка книг и дешевая ручка на столе, больше ничего.

— В номере убирались в день смерти Ланса? — спросила я.

— К сожалению, да. Бедная горничная пришла в ужас оттого, что придется беседовать с полицией. Но взяла себя в руки, и, к счастью, детектив вел себя деликатно.

— Она не заметила ничего необычного?

— Нет, она просто заправила его постель и заменила полотенца — гость оставил их на полу.

Как и во многих гостиницах, в «Сонной лощине» были таблички с просьбой положить полотенце на пол — если его надо заменить, и повесить — если им еще будут пользоваться.

— Дай мне минутку, я поснимаю, — сказала я.

Мэрион отступила в проход, и я принялась фотографировать номер на случай, если родные Ланса начнут задавать вопросы или чего-нибудь недосчитаются.

Черный чемодан на колесиках стоял в шкафу открытым. Выше, на вешалках, — несколько накрахмаленных рубашек, серых и черных, джинсы, темно-синие брюки милитари и серый твидовый пиджак. На нижней полке аккуратно пристроились слегка потертые коричневые туфли-оксфорды. Видимо, Ланс брал в поездки две пары обуви: эти туфли и ботинки, в которых его нашли.

Каково это — жить на чемодане по несколько месяцев? Я однажды ездила с рюкзаком по Европе, но обходилась футболками, любимым кардиганом и джинсами. Мне не нужно было наряжаться и работать на камеру.

Темно-синий несессер Ланса висел на крючке в ванной, а зубную щетку и электробритву он оставил рядом с раковиной.

Здесь не было ничего неожиданного или удивительного. Он путешествовал налегке. Все говорило о том, что Ланс провел день, планируя вернуться в номер вечером.

И ничего настолько дорогого, как часы на его руке, тоже не было. Чемодан — самый простой, весьма потрепанный, им явно пользовались часто. Мэрион вытащила его и подкатила к кровати. Он открылся, как устрица, и я сфотографировала кучу вакуумных пакетов. Один из них был перемотан скотчем. Вместе мы сложили одежду из шкафа, и, пока Мэрион ее упаковывала, я обследовала чемодан.

В пакете со скотчем лежали скучные носки и трусы. Копаться в них не хотелось, но я все равно проверила — ничего интересного. В другом пакете оказались простые футболки угольного и темно-синего цветов. Одна из них была на Лансе в пабе. Последним предметом одежды оказался черный шерстяной свитер.

Я помедлила и коснулась дна чемодана. Оно чуть сместилось, и, быстро убрав пакеты, я его вынула. Это был тонкий лист пластика: то ли он входил в комплект, то ли Ланс вложил его сам.

Под ним обнаружилась папка-гармошка.

— Что это? — спросила Мэрион.

Я осторожно сняла резинку с кнопки на боку. Внутри было шесть секций. В первой — распечатанные фотографии зданий в старом шахтерском городке в Колорадо. Стикеры, прикрепленные к листам, навели меня на мысль, что это исследования Ланса для мест съемок. Он делал подробные заметки о местных легендах.

Вторая секция была полна материалов о старом эдвардианском порте в Вашингтоне, в четырех часах езды на машине от нас. Однажды дедушка возил меня туда в детстве. Прекрасный получился день, до сих пор его помню. Огромный стакан газировки, клубничное мороженое и прогулка по пирсу в Порт-Таунсенде.

Содержимое третьей секции заставило меня ахнуть.

— Это Тейлор? — спросила Мэрион.

— Кажется, да.

Подавив тошноту, я быстро перевернула страницу: серия фото с указанием времени, на которых Тейлор целовалась с незнакомым мне мужчиной. Кажется, возле номера мотеля. На последнем кадре мужчина удалялся — судя по временной метке, через несколько часов после того, как сделали первую фотографию. На вид ему было лет тридцать пять или больше, волосы светлые.