"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 244

Лайкмаа покопался в груде бумаг на своем столе и каким-то непостижимым образом вытащил нужную.

— Так, — сказал он. — Что касается вопросов, которые вы задали мне по телефону, то здесь я не могу сообщить вам ничего нового. Банда Виктора-Икс состоит из русских и эстонцев и орудует на территории Таллина, но теперь переориентируется и на Швецию, поскольку финский рынок вот-вот насытится. Мы не знаем в точности, насколько далеко они продвинулись, имеется ли у них уже наработанная сеть контактов, налажена ли регулярная контрабандная деятельность, но мы знаем, что амбиции у них большие. Как мы уже сообщали, они казнят предателей выстрелом в голову, это их фирменный знак, от которого, насколько мне известно, они никогда не отказываются, и они пользуются оружием, изготавливаемым на фабрике в Павлодаре в Казахстане. Все это не вызывает сомнений. Но вы также должны знать, что павлодарское оружие используется и другими группировками и что группировки, не входящие в банду Виктора-Икс, это крайне малые банды, маргиналы таллиннского преступного мира. Существует семь или восемь бандитских группировок, которые поделили Таллинн и восточную Эстонию на зоны влияния и стараются не пересекать установленных границ. Об их контактах с мафией вне пределов бывшего СССР мы знаем крайне мало. Если не учитывать Югославию, то Эстония лидирует в европейской статистике убийств. У нас в стране происходит более трехсот убийств в год, а Таллинн относится к городам, где наиболее высок процент убийств. Вот то основное, что вам следует учитывать, расследуя убийства в Стокгольме.

— Это вас называют «Командой К»?

— Нет, мы уголовная полиция. «Команда К» — это антитеррористическая группа. Наши «длинные руки» — и единственная физическая сила, которую мы можем применить против наших бандитов. «Команда К» склонна заходить слишком далеко, но остается нашей единственной реальной силой. И все же именно мы, обычная уголовная полиция, расследуем дела. «Команда К» — это силы быстрого регирования.

Лайкмаа умолк на мгновение и вытянул еще одну бумагу.

— Мы знаем, что Виктор-Икс замешан в «крышевании» шведского медиаконцерна, который пытается утвердиться в России и Прибалтике наравне с другими бизнес-изданиями. Это предприятие носит международное название GrimeBear Publishing Inc. Я не знаю, как оно называется в Швеции, но подозреваю, что оно имеет монополию на средства массовой информации в вашей стране. Немного странно для демократической страны. Или я ошибаюсь?

Об этом Нурландер не имел ни малейшего представления. Он сделал пометку себе в блокноте и резко сменил тему:

— У меня есть новый след. Некий Юри Маарья. Он стоит за незаконной переправкой беженцев на Готланд.

— Не он один, — сказал Калью Лайкмаа и задумался. Нурландер понял, что наступил на больную мозоль. Видимо, Лайкмаа раздумывал над тем, сколько именно он имеет право сообщить иностранцу. Нурландер решил помочь ему.

— Вопрос незаконной переправки беженцев нас в данный момент не интересует. Ситуация такова, какова она есть. Нас интересует только возможная связь Виктора-Икс с серией убийств.

— И как же, по-вашему, выглядит эта связь? — недоверчиво произнес Лайкмаа.

Нурландер молчал. Он надеялся, что его лицо сохраняет загадочное, а не растерянное выражение.

Только сейчас до него дошло, насколько неопределенной была его миссия.

— Так-так, — проговорил Лайкмаа, когда понял, что ответа ему не дождаться. — Вы скрываете свои тай-ны, а я раскрываю вам свои. Такое вы получили задание?

— Ich bin sorry,[125] — выдавил из себя Нурландер. — Но это расследование касается безопасности страны. И как вы сами сказали, нас могут дистанционно прослушивать.

— Это была шутка, — сказал Лайкмаа и понял, каково пришлось его собеседнику. — Ну хорошо. Юри Маарья говорит по-шведски, что может представлять определенный интерес. Он много лет прожил в Швеции, но не зарегистрирован в вашем полицейском реестре. Насколько мы знаем, он близок к Виктору-Икс. Мы также знаем, что он наряду со многими другими занимается переправкой беженцев за границу. У нас есть распоряжение самых высоких инстанций не проявлять излишнего рвения в делах, касающихся беженцев. Приблатийские государства переполнены людьми, которые спят и видят, чтобы попасть в Швецию, которую они считают раем. По-видимому, их сведения довольно древние.

Нурландер холодно посмотрел на него. Лайкмаа явно сказал не все.

— Вы что-то недоговариваете, — мрачно сказал Нурландер.

Лайкмаа глубоко вздохнул и велел себе думать о хороших прибалтийско-скандинавских взаимоотношениях и о зависимости от шведской помощи, но ему думалось только о высылке прибалтов и о шведской экономической политике в Балтийском регионе.

Многозначительность этого вздоха ускользнула от Нурландера. Он услышал только последовавший за ним ответ Лайкмаа:

— Я потратил целый день на безрезультатный допрос одного из приближенных Юри Маарья, наркодельца по имени Арво Хеллат. Через несколько часов он будет отпущен за недостатком улик. Он говорит по-шведски. Он из Нукё, если для вас это что-нибудь значит. Хотите попробовать допросить его?

Нурландер поднялся, не говоря ни слова. Он взял след.

Лайкмаа повел его по наземным и подземным коридорам в следственную тюрьму. В сопровождении двух охранников они подошли к железной двери и остановились перед ней.

— Я думаю, будет лучше, если я буду присутствовать, — сказал Лайкмаа. — Не беспокойтесь, я ни слова не понимаю по-шведски. Но впустить иностранного полицейского без сопровождения в эстонскую тюрьму — это нарушение наших правил. Надеюсь, вы меня понимаете.

Нурландер кивнул, стараясь, чтобы лицо не выдало его разочарования.

Они вошли в камеру. Там сидел светловолосый человек, похожий на финна. У Вигго Нурландера встал перед глазами образ Арто Сёдерстедта. Арво Хеллат саркастически улыбнулся вошедшим борцам с мафией и произнес что-то по-эстонски. Лайкмаа сдержанно ответил ему и указал на Нурландера, который откашлялся и заговорил. Говорить по-шведски было таким облегчением. Никаких тебе Ich bin sorry.

— Вы близко знаете Юри Маарья, а через него Виктора-Икс. Что вам известно об убийствах трех шведских бизнесменов, произошедших на прошлой неделе?

Арво Хеллат удивился. Он взглянул на Лайкмаа, который пожал плечами и сказал что-то по-эстонски, что могло означать как «отвечай», так и «этот человек дурак». Хеллат говорил по-шведски с заметным эстонским акцентом, со странными дифтонгами и звуками «к», «г» и «т» на непривычных местах. Нурландер понимал его с грехом пополам.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — ответил Хеллат. — Какое отношение эти убийства имеют ко мне?

Собственно говоря, Нурландер пришел просто взглянуть на него. «Форточник», — сказал он себе. Этот человек не ускользнет от него.

— Господин эстонский комиссар не понимает ни слова из того, что вы говорите, — сказал Нурландер с прежней холодностью, звучавшей уже почти естественно. — Замешан ли Виктор-Икс в убийствах шведских бизнесменов? Хочу отметить, что я прибыл сюда со специальным заданием и имею такие полномочия, что в силах навредить вам.

Авро Хеллат пришел в еще большее замешательство. Он долго глядел на Нурландера. А затем разразился громким смехом.

— Вы не понимаете, с чем связались, — с глупым видом хохотал он. — По сравнению с этим даже ад — детские игрушки.

Когда Нурландер уходил из камеры, этот странный хохочущий человек все еще стоял у него перед глазами. Лайкмаа вышел следом и проводил его по коридору назад.

— Удалось ли вам что-либо узнать? — спросил он со своим еле уловимым американским акцентом.

— Inaff, — ответил Нурландер на странном английском. — Достаточно.

Они вернулись в кабинет Лайкмаа. Комиссар сел на свое место, готовый продолжить разговор. Нурландер остался стоять.

— Я уезжаю домой, — сказал он.

Лайкмаа сделал удивленное лицо.

— Вы же только что приехали. Мы еще о многом можем поговорить.