"Зарубежный детектив 2026-17". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Даль Арне - Страница 125

Оказавшись в затруднительном положении, начальство вновь отпускало вожжи, но в отместку поручало инспектору самые запутанные и практически безнадежные дела или, наоборот, расследование мелких краж и правонарушений. Детектив никогда не возражал, так как прекрасно знал, что рано или поздно временная опала кончится, особенно если кто-нибудь из коллег в очередной раз по-настоящему завалит важное дело. Поэтому он позволял себе нахально оставаться дома. Во всяком случае, сегодня, в понедельник, ему показалось, что это подходящий день для прогулки с собакой.

Сначала они с женой неторопливо и с большим удовольствием попили кофе, тепло, по-домашнему болтая обо всем и ни о чем: обсудили свадебный подарок племяннице Кларе, которая довольно поздно и неожиданно нашла наконец для себя подходящего мужчину, в связи с чем на долгое время стала объектом живейших обсуждений всей семьи Декок.

Когда эта тема была полностью исчерпана (по крайней мере, на какое-то время), инспектор позвонил в архив ратуши и навел справки о семейном положении человека, широко известного как отец Матиас, а также о женщине, не менее известной под кличкой Барбара Сиськи. Получив нужные сведения, он занес их в блокнот и с чувством выполненного долга налил себе третью чашку кофе.

— Кто такая Барбара? — полюбопытствовала его жена.

На лице Декока появилась загадочная улыбка.

— Одна очень милая женщина легкого поведения, — хмыкнул он.

Его жена удивленно вскинула брови.

— Милая женщина легкого поведения? — с легким подозрением переспросила она. — Разве такие бывают?

Декок жизнерадостно кивнул.

— Барбара как раз из таких. Девчонка слишком хороша для Квартала, ты уж мне поверь. Я думаю, когда-нибудь она превратится в милую маленькую домохозяйку с целым выводком детишек и заботливым мужем.

— Таким, как ты?

Декок укоризненно посмотрел на жену.

— Как ни странно, — пробормотал он, — именно так она обо мне и сказала.

Госпожа Декок пристально вгляделась в лицо любимого супруга.

— И ты ее хорошо знаешь?

Инспектор неуверенно пожал плечами.

— Ну, все зависит от того, что ты имеешь в виду. Например, я знаю, что она родом из маленького городка. Окончив школу, несколько лет проучилась в колледже, а потом устроилась на работу в некую контору. У нее начался роман с одним из шефов — женатым человеком намного старше ее. Насколько я понял, Барбара была почти ровесницей его дочерям. Когда об этом стало известно, по конторе поползли сплетни, и девушку уволили «по собственному желанию», а незадачливый любовник вернулся к жене, умоляя простить его за эту «ошибку». Блудного отца семейства приняли назад с любовью и распростертыми объятьями.

— А что же Барбара?

Декок старательно размешал сахар в кофе.

— Порой люди бывают жестокими и несправедливыми, — печально заметил он. — Барбару обвинили буквально во всем. Разумеется, пошли слухи, что она бесстыдно соблазнила уважаемого отца и верного мужа. Разразился скандал. Местные объявили ее развратницей и тыкали в ее сторону пальцем — стоило ей высунуть нос на улицу. Вскоре Барбара поняла, что ей больше этого не выдержать, и уехала в Амстердам, где и приобрела профессию, соответствующую былым упрекам. Собственно, по большей части из-за этого, я думаю, она и стала проституткой.

— Но она же была виновата…

Декок лишь развел руками.

— Что значит виновата? Да и кто говорит о вине? Такие вещи случаются сплошь и рядом. В большом городе это почти незаметно, но в маленьком городке супружеская измена может привести к ужасающим последствиям для обоих. Барбара вела себя ничуть не лучше и не хуже других девушек ее возраста. — Он вздохнул и заглянул в опустевшую чашку. — Просто жаль, что всю свою любовь и страсть она обратила к человеку намного старше ее, да к тому же еще и женатому. В противном случае, как мне кажется, сейчас она жила бы в маленькой квартирке с чистыми занавесками и целыми днями стирала пеленки. И от одного только слова «проституция» приходила бы в ужас, как добропорядочная бюргерша.

Жена с улыбкой посмотрела на инспектора.

— Похоже, — тихо сказала она, — что ее интересы и сейчас сосредоточены на мужчинах постарше.

Декок привычным жестом потер лицо, прекрасно уловив намек.

— Не такой уж я и старый, — несколько капризно проворчал он. — В любом случае… как бы то ни было, это не имеет значения. Скорее всего, в настоящее время я единственный, кто бывает у нее в гостях просто так. А кроме того… — Декок усмехнулся, даже не осознавая, насколько привлекательным это его делает, — какую женщину способна прельстить моя бульдожья физиономия?

Жена звонко рассмеялась и, поднявшись из-за стола, принялась собирать посуду.

— Меня, — гордо объявила она. — И тебе бы следовало это знать.

Декок нежно посмотрел на нее и подмигнул.

— Что ж, со временем человек ко всему привыкает.

Он взял со стола блокнот и встал. Затем поцеловал жену в лоб и снял со спинки стула собачий поводок. Флип нетерпеливо запрыгал вокруг него, задрав голову и виляя хвостом. Инспектор ласково потрепал пса по загривку и надел на него ошейник.

— Пошли, приятель, — обрадовал он своего любимца. — Пора прогуляться.

Перед уходом он сунул блокнот в карман.

6

Похороны Голди превратились в настоящую демонстрацию. Скорбящие довольно скромно и сдержанно толпилась у ворот кладбища: прожженные сутенеры, выглядевшие довольно нелепо в дорогих парадных костюмах, жирные содержательницы борделей, увешанные золотом и драгоценностями, а также изрядное количество проституток, даже в такой день не отказавшихся от боевой раскраски. Вся эта компания мрачно взирала на ухоженную территорию кладбища, наблюдая за работой могильщиков, от непривычного избытка внимания напустивших на себя некоторую суровость. На кладбище было довольно оживленно — одна похоронная процессия сменяла другую: черные лимузины и украшенные цветами катафалки медленно двигались под приглушенные звуки оркестра. Смерть — это тот же бизнес, причем застрахованный от спада и убытков.

Перед выходом из дома Декок с трудом облачился в темный костюм. Вообще-то, обычно инспектор носил просторные брюки без складок и бесформенное пальто из хорошего твида, но ради похорон Белянки Голди он не поленился достать из шкафа пропахшее нафталином, но более подходящее к случаю одеяние, решив, что его муки в тесном, неудачно скроенном костюме могут стать данью уважения к покойной. Зато с верной старой фетровой шляпой он расстаться так и не смог, даже несмотря на возражения супруги. Всему есть предел.

При виде столь непривычно одетого Декока, приближавшегося к воротам по подъездной дорожке, у Фледдера глаза полезли на лоб.

— Ну и ну! — насмешливо прищурился он, пожимая инспектору руку. — Что за официальный вид?!

Декок холодно оглядел его с головы до ног.

— Зато ты, как вижу, не стал утруждать себя подобными мелочами.

— Что вы имеете в виду?

— Ты одет как обычно.

— А чего вы ожидали? — удивленно спросил Фледдер и криво усмехнулся. — Что я буду скорбеть по какой-то шлюхе? — Детектив равнодушно пожал плечами. — Я на работе. Вы мне сами наказывали никогда не пропускать похорон жертвы. Что ж вот он я. Чего еще вы от меня хотите?

Глаза Декока сердито сверкнули. Оглядевшись по сторонам, — чтобы никто ничего не заметил, — он ухватил Фледдера на ворот рубашки и встряхнул его с такой силой, что материя затрещала. Ему очень хотелось сказать что-нибудь возвышенное о жизни и смерти, о вечности… но неожиданно инспектор поймал себя на мысли, что не знает, как облечь чувства в слова, а потому, промолчав, отпустил молодого человека. Он уже сожалел о потере самообладания и попытался разгладить морщины на рубашке своими заскорузлыми ладонями.

— Прости, парень, — хрипло пробормотал он и отвернулся.

Часовня постепенно заполнялась скорбящими, их тихие шаги сопровождала мягкая органная музыка. В середине зала стоял окруженный венками и цветами гроб. Декок держался в сторонке, комкая в руках шляпу, и поглядывал то на внушительного вида трубы органа, то на стенные росписи, но главным образом — на лица пришедших проводить Голди в последний путь.