Патриот. Смута. Том 17 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 9

— Братья рыцари! — Выкрикнул Сапега. — Мы услышали Гонсевских. А теперь! Теперь скажу вам я!

Мы вышли к лагерю Репнина недалеко от Великих Лук к вечеру сырого, дождливого, промозглого дня. Влажный лес окружал нас своей угрюмостью, давил. На удивление было не очень холодно. Все же за несколько лет буйство погоды, пришедшее на начало века из-за активности вулкана в Перу, почти сошло на нет. Кони и люди устали. Нужен был отдых, а еще собраться, обдумать, прикинуть план действий.

До города оставалось меньше одного дневного перехода пехотой. Конницей мы могли добраться до стен одним резким рывком.

Пока мы шли я говорил со своими полковниками. Еще раз переговорил о Лисовском и его отношении к войне с Сапегой. Жаль Трубецкого и Заруцкого не было. Они бы тоже смогли пролить свет на ситуацию. Больше взглядов и мыслей, тем более четкую картину можно было бы сложить.

А пока мое отношение к этому страшному человеку все сильнее укреплялось. Сущий упырь.

Колдун ли он? Связан с какими-то неясными мистическими силами? Бред, все это сказки. Верит ли в это сам или делает вид для других, запугивает, давит, угнетает — пока не ясно. Но фактор опаивания есть, а значит и воздействие на людей что служат ему, строится не только на пропаганде, но и на более сложном, развитом комплексе действий.

Не даром его людей зовут лисовчиками. Видимо причастность к ним, это вход в боевое братство. Своеобразный орден.

Пристрастный допрос посла показал, что Юзеф человек тень. Неуловимый. Выскакивает там, где не ждут. Налетает на обозы. Сам ли? А кто знает. Победы причисляются его людям, а значит ему. Слабо заселенные, густо поросшие лесами да болотами северные земли, настоящая сказка для его бойцов. С одной стороны, казалось бы, конницей здесь действовать неудобно. Дорог нет. А без них кони по лесам ноги себе переломают. Но каким-то невероятным чудом лисовчикам удавалось маневрировать и на южном направлении, когда они были там. И на востоке, воюя с нижегородцами и прочими поволжцами. И теперь, судя по донесениям вестовых от Репнина и допросе посла, резвость перемещений не снижалась.

Я слушал все это, внимал, думал. Ситуация неприятная.

Казалось, что Суворову было даже проще, когда он противостоял конфедерации шляхты в свое время. Великий полководец опирался во многом на то, чего у меня не было. Разрушить ресурсную базу лисовского я не мог. Вырезать своих же людей? Нет! А его люди могут в любой момент малыми отрядами просочиться по лесам и отобрать припасы у гражданского населения. Затем объединиться в указанной точке и ударить.

Как?

Видимо хорошо ориентировались по звездам.

Опора на местное население тоже не работала, слишком мало людей. Оставалась дисциплина. А еще. Еще мне нужен был работающий план. И за то время пока я трясся в седле и говорил со своими полковниками и вестовыми, он у меня созрел.

Надо ловить на живца. Брать Лисовского не измором и облавой. Выманить и нанести удар, жесткий, обезглавливающий. Иных вариантов бить этого упрыя я не видел.

Репнин встретил меня в своем шатре. Лицо утомленное, напряженное. Боевитость его поубавилась. Но, увидев меня, улыбнулся, с кряхтением и злобной гримасой поднялся, поклонился. Видно было, что колени и спина от сырости давали о себе знать. Старик страдал от этого, но храбрился и не переставал работать.

— Здравствуй воевода мой. — Улыбнулся ему в ответ.

— Прибыл! Государь наш. — Он вновь поклонился. — Пока разговор не затеяли, должен я тебе слова сказать. Ведь там у Смоленска не было меня. А присягнуть тебе и моя воля была. И всех моих людей.

— Утром, на рассвете. — Я остановил его. — Думаю так лучше будет и значительнее. С первыми лучами солнца бойцы и офицеры слово скажут.

— Хорошо. Добрый знак.

— Что у тебя здесь? Как вестовые?

— Да как, государь… — Прогудел он, тяжело вздохнул. — Пытаемся понять, что такое эта Рес-публиция. Кто за нее стоит, кто против. Что происходит.

— Что Новгород?

— Гонец туда ушел. Троих я послал, толковых. Но не вернулись. Да и. — Он плечами пожал. — Не время еще.

— А что Валуев?

— Да что. При мне здесь. Надо, государь? Приглашу.

За пологом шатра донесся какой-то шум. Парнишка дозорный заглянул, поклонился.

— Степан Андреевич Валуев, князь. Просит принять.

— Ага. — Хмыкнул Репнин. — Сам явился. — Уставился на меня.

— Зови. — Проговорил холодно.

Попаданец в тело умирающего Петра Великого и «работа над ошибками». Предотвратить дворцовые перевороты и закончить начинания Петра. Большие скидки на все книги серии.

Первая книга здесь:https://author.today/reader/574237/5452683

Глава 5

Глава 5

В шатер вошел Валуев. Он действительно был похож на своего родственника. Не сильно, не как брат, но некоторые признаки сходства имелись.

— Здрав будь, государь. — Он опустился на колени, перекрестился и голову склонил, ниже согнулся и к земле прижался.

— Здравствуй Степан. — Ответил я, с удивлением смотря на этот признак раболепия. Ты вставай. Я такого не люблю.

— Как можно, отец наш.

Какой к чертям «отец», я младше тебя. Хотелось выпалить, подойти и отвесить легкую затрещину. Дело делать надо, а не всеми этими сомнительными делами заниматься. Чинопочитание конечно какое-то должно быть. Уважение к тому, кто выше тебя по службе,чтобы порядок был. Но не до такого же.

— Вставай. А то разозлюсь. — Отрезал, и он неспешно поднялся, но глаза не поднимал.

Валуев тоже был малость удивлен, видимо не ждал такого. Но, глядя на меня, легко плечами повел. Мол человек — то этот Валуев маленький, дворянин, один из. Ничем не выдающийся, кроме как желания служить нам с малым отрядом иных людей из Великих Лук.

— Рассказывай что знаешь. — Так — то вестовые мне в общих чертах все пояснили, но можно было прямо из первых уст все услышать.

— Государь мой. Да чего говорить. Я князю уже все выложил что знал. А он тебе гонца слал.

— А теперь повтори, и вдумчивее.

Начал Валуев рассказ. В целом да. Ничего нового. Город стоит за Псков и его Рес-публицию. Что это такое, понимания особо у простого дворянина нет. Деметриуса он сам не видел, но вроде бы знакомые, которых он видел, его знают. Во Пскове засел. Лисовский, при имени его лицо дворянина исказила гримаса ужаса.

— Так я — то и… — Осекся. — Так я как про него узнал, не мига больше не думал. Государь мой. Не может истинный царь такого упыря к себе приблизить. Никак не может. Это же. Сущий зверь. Словно сам черт чертей из царства пекельного в него вселился и орет.

— Почему орет?

Валуев кашлянул, пожал плечами. Явно тут была какая-то отсылка к нечистой силе, любящей крики, шум, гам. Но ни он, ни я, ни князь ее так и не поняли.

— Что Новгород? — Я обращался уже не только к Валуеву, но и к Репнину. У него имелась худо бедно набросанная карта этих мест. Лежала на складном походном столе.

Князь махнул рукой, подзывая.

М-да. Это не то что не привычная мне топографическая карта. Но даже не взятые в Москве полотна. Все очень неточно, очень примерно. Русла рек не узнавались, дороги отмечены не были, а поселения. Только крупные, где имелись крепости. А дальше догадывайся сам.

Эх. Плохо.

— Отчего такой план плохой?

— Государь. — Репнин кашлянул. — Лучше не было. Мы же когда из Москвы уходили… Думали Смоленск, и все.

Думали. Ладно. С иной стороны хорошие карты с собой таскать рискованно. Дождь, грязь походная. Списки надо делать. Да и в целом, поставить картографию на важное место в образовании. Дороги, реки, маршруты, все должно фиксироваться. Это и для учета и для переписи важно, и для ускорения путей сообщения.

Нависли мы втроем над картой и князь начал доклад.

— Государь. Великие Луки, они как ворота на Север. Если от Смоленска. Шли бы от Москвы… — Он прокашлялся громогласно. Но решил опустить часть тирады, потому что смысла в ней не было. Мы же идем так, как идем. — Если дальше ко Пскову, государь. — Гудел он. — То Остров, город такой, который взять ох как не просто. А там, за ним и сам Псков. Град мятежный. Рес-публиции верный.