Патриот. Смута. Том 17 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 31

Ночной бой и конная атака дела плохо совместимые, поэтому получилось то, что получилось.

— Когда поняли, государь, что мы их… Что твоя воля. — Он поклонился. — Их упыриную силу бесовскую ломает. — Распрямился, перекрестился размашисто. — Так и бежали.

— Думаешь по дороге? — Уточнил я.

— Мыслим да. Впереди разъездов много. Мы здесь по приказу, мы тебя ждали, чтобы доложить.

— Спасибо, боец, за службу.

Говоривший вытянулся по струнке и согнулся в поклоне, рукой земли коснувшись.

— Мы за тебя, за веру православную против этих… Этих упырей — то, себя не щадя. Мы завсегда.

— За это и благодарю.

Я толкнул коня пятками и мы, построившись в походные колонны, двинулись вперед. Чтобы обезопасить себя, я пропустил вперед пару сотен бойцов и с сотней Якова занял не самую переднюю часть войска, не острие нашей ударной группы, а место в массе, прикрытое другими людьми. Разведка разведкой, но мало ли что, лучше не подвергать себя дополнительному, бесполезному риску.

Шли на север. Час, второй.

Вестовые приходили, докладывали что происходит. Лес был все таким же, но чем дальше мы шли, тем больше пахло сыростью и болотом. Мха было больше и все чаще встречались на склоне к реке и в ее русле валуны. Небо было чистым, солнце всходило и согревало наши сотни. И как-то на душе становилось бодрее.

На исходе второго часа примчался вестовой. Встревоженный и напряженный.

— Государь там… Там ляхи побитые.

— Побитые?

— Да, на суках висят. — Он сглотнул. Видно было, что сам все это узрел своими глазами и малость не по себе ему было.

— Далеко?

— Да по дороге, там. Мы как вышли. Сразу сюда. Версты две.

— Едем. — Проговорил я спокойно.

Дорога, если не сказать направление, петляла, обходила заболоченные участки и взгорки. То здесь то там я стал замечать павших лошадей. Гнали их нещадно и не выдерживали звери. Кое где встречались даже убитые седоки. Стреляные раны или глубокие, сеченые саблей. Не часто. За те две версты, что мы шли к обозначенному вестовым месту,может быть десяток, полтора зверей и пять человек.

Возможно их было больше, но кто-то пал глубже в лесу. Или его туда оттащили. Хотя. Врядли. Смысла какого-то в такой скрытности не было.

Дорога пошла чуть на холм, и там я уже издали, из-за поворота, увидел слетевшихся воронов. Колонна моя уже проходила это место и видно было, что люди, идущие первыми, крестятся, сплевывают на землю.

Наконец-то подъехали.

Несколько разлапистых сосен. Край начавшегося бора. Валуны массивные сложены словно их кто-то сюда притащил тысячи лет назад. От дороги все это отстоит метров на пятьдесят где-то. Форма капища выложена. Не просто они так валяются, а со смыслом установлены. И дальше, бурелом.

И там на ветвях тела, кровью все залито.

Мы замерли, я махнул рукой, чтобы малая группа человек в десять и телохранители съехали с дороги, пропуская движение остальных. Сотня Якова растягивалась, образуя полукольцо, окружая это проклятое место.

— Государь. — Проговорил напряженным голосом Богдан. Мотнул головой.

— Ходил кто? — Спросил я у пары всадников, карауливших это место.

— Не… Нет. — Ответил один. — Увидели, и сразу к тебе вестового. Сами здесь. Дозором. Туда… — Он перекрестился. — Место — то сразу видно… Чертово!

— Готовьте масло, проговорил я спокойно. Посмотрим и сожжем, если надо.

Медленно вытащил саблю из ножен, больше не для себя и не для защиты. А показывая остальным, что полон решимости. Сделал шаг вперед.

Глава 15

Глава 15

Судя по лицам окружавших меня бойцов, даже сотня Якова не горела желанием лезть в это проклятое место. Ну а мне казалось, что лучше уж бояться живых, чем мертвых. Да, тот кто прошел через войны и смерть не может не верить в некую высшую силу. Но, здесь — то явно проявление обычной деятельности человека. Какая мистика?

Двинулся вперед. И понял что все прочие отстают, только Богдан, дрожа, шел шагах в трех позади. Даже Абдулла, шипя что-то про шайтанов и поминая Аллаха, чтобы тот защитил, прошел всего несколько шагов и замер.

Я повернулся.

— Если кто вылезет, бей из лука.

Судя по бледному лицу татарина, он точно пустит стрелу. Но вот дальше ступить не посмеет.

— Государь. — Проговорил шепотом казак. — Как тебе не страшно? Это же… Бесовское место, смотри камни, кровь, свечи.

Да, действительно, все здесь обставлено было как самое настоящее капище. И это приводило набожный народ в трепет. Не хотели они душой своей рисковать. На пули пошли бы по слову моему, а вот в такое место не позволял менталитет. Все то, что они знали о мире, говорило такие места надо обходить. Недоброе оно.

Может и вправду Лисовский такой же как я?

Вздохнул. Если так, то это очень и очень плохо. И нужно как можно быстрее с ним заканчивать.

— Живых бояться надо, а не мертвых, Богдан. Идем.

Он кивнул, посмотрел по сторонам, двинулся за мной.

— Спину прикрывай. Если что слева, справа, предупреди.

Я планировал осмотреть местность, и если здесь кто-то таится, то вот совсем не было у меня желания с ним биться один на один. Или пулю получать.

Сделал несколько шагов, замер.

С новой позиции вид открывался гораздо лучше, чем с дороги. Всмотрелся во всю эту отвратную, кровавую инсталляцию. Небольшой овражек, промоина даже, на краю которого стояло несколько камней. Вероятно часть из них оказались здесь естественным путем. Ледник принес, тысячи, миллионы лет назад. Но часть, как мне подсказывало чутье, были принесены позднее. Вряд ли нашими предками, скорее кем-то из тех, кто жил здесь давно, очень давно. Первыми охотниками? Может представителями каких-то уже более продвинутых цивилизаций, или финноуграми, жившими здесь и вытесненными славянами. Да кто знает?

Камни, как я мыслил, стояли в некоторой логике, указывая на светила. Восход, закат, полдень и полночь. Четыре основные точки в какие-то важные дни. Когда? Древние знали, а я мог только гадать. К тому же из-за небольшой промоины все эти камни могли за тысячелетия сместиться.

Но пугало моих людей не только и не столько это, хотя для меня именно сам факт наличия камней, как основы капища, казался более интересен — омытые дождями, чуть отесанные, с выбитыми на них какими-то древними знаками. Они поросли мхом. А поверх всего этого начиналась современная жуть.

Кости, приличное количество костей. Были ли здесь людские, старые? Да черт его знает. Вроде бы, судя по паре десятков насаженных на ветви черепов, должны быть. Но кроме видел я и черепа волков, медведей, коней. Один огромный череп лося смотрел на меня пустыми буркалами.

Помимо всего этого старого имелось и новое.

В ложбинке лежало три конских трупа. Не просто забитые, а разрубленные так, чтобы было больше крови. К камням были прислонены люди, еще несколько человеческих трупов с особым зверством были насажены на деревья. У самого крупного камня, что вроде бы должен был указывать на полночь, тлели угли костра. На еще трех, самых массивных, красовались огарки свечей и были разложены какие-то пучки трав.

Ведовство одним слово.

Двинулся вперед, осматривая все это с предельной осторожностью. Подошел к краю, внешнему периметру коней. Глянул на одну из жертв, болтающуюся в паре метров. Кровь стекала по стволу дерева, капала на покрытую мхом землю, запеклась.

— Государь. Не… Не надо. — Прошептал Богдан.

Я же не слушая его, уставился на покойника.

Конечно я не специалист, не хирург. Но было у меня впечатление, что этот гражданин, казак судя по одежде, вычурно богато одетый, но в кафтан явно не подходящий по размеру, был ранен, а потом добит. Причем добит одним ударом, ну а затем с ним проделали вот все это устрашающее.

Шаг.

Второй, уже ясновельможный. Что-то подсказывало мне, что именно он. Усы красивые, окладистые. Не носят у нас на Руси, да и на Дону так. Только вот лицо перекошено, бледное, даже синее. Его удушили, о чем свидетельствовал след от веревки, идущий через горло. Убили, а потом… Потом все вот это вот.