Пламя и пепел. Обещанные (СИ) - Хабарова Леока - Страница 46

— Пепельная… — Рей нахмурился, силясь собрать воедино расколотые воспоминания. Чудовищный буран, магическая цитадель, яростная схватка. Лави… — Бьёрг… Она тоже здесь?

— А где ж ей быть? — Гар Зулум уселся рядом. — Кончай прятать свой отросток и переворачивайся на живот — надо обработать спину. Тюлений жир отлично помогает при ожогах.

Рейнар укладываться не спешил.

— Где мы? — выпалил он. — Как здесь оказались? Что с Бьёрг?

— Ох, сколько сразу вопросов! Давай так. Ложись на живот, а я расскажу всё, пока буду тебя смазывать. Идёт?

— Идёт. — Рейнар отбросил подушку и улёгся, как велели.

Узловатые пальцы бесцеремонно заскользили от лопаток к пояснице, размазывая что-то липкое, вязкое, и кожу защипало.

— Ай. — Рей повёл плечом.

— Не дёргайся, — строго прикрикнул Гар Зулум. — Лежи себе и слушай.

Рей послушно замер.

— На северном перевале мы попали в беду, — начал клыкастый. — Угодили в лагерь смерти. Местный заправила сразу положил глаз на Пепельную. Она силу скрыла, знамо дело, но стервец не купился. Схитрил. Бьёрг — девочка добрая, сама предложила свою жизнь взамен наших. И нас отпустили. Не дали даже словом перемолвиться. Уж как Будгра негодовал! Как гневался! Сказал, перевернёт тундру, но отыщет Бьёрг и, если надо, подарит чистую смерть, достойную воина. Мы выбили из окружения отряды Костяного Копья, и вместе с ними вернулись в тот лагерь, где нас держали. Будгра не оставил там камня на камне. А пленных некролитов допрашивал лично. Пытал жестоко. Одному, помнится, приказал отрубить кисти рук и ступни, а потом…

Рей сморщился.

— Гар… Давай без подробностей.

— Ух, какие мы нежные! — фыркнул Гар Зулум, продолжая втирать в кожу жгучую субстанцию. — В общем, доели мы тот холодец и узнали от захваченных много нового. Интересного. Тщедушный стервец и есть сам лорд Драксус. Хороша маскировка, скажу я вам! Будгра выпытал, куда он потащил Пепельную, и мы рванули на поиски. Шли открыто. Не таились. Трубили в рога, били в барабаны. Улсадру нас издали заприметил. Подал сигнал, и мы поднялись в горы. А там, в пещере, честна́я компания: ты без чувств, Бьёрг без сил, а с вами — Йордранг, моя раскрасавица!

— Йордранг жива? — Рей повернул голову, норовя приподняться на локте, и тут же получил шлепок по заду.

— Не шевелись — надо, чтоб хорошенько впиталось. — Гар Зулум обтёр лапы и одним могучим глотком допил воду из кувшина. — Конечно, жива. Она баба крепкая — под стать мне, — от ушиба не помрёт.

Рей помрачнел, припомнив тот «ушиб».

— Гар… Я… — начал Рей, но осёкся. Что тут скажешь? Что не хотел? На тот момент вполне себе хотел. И толкнул.

— Молчи уж, мухомор, — отмахнулся клыкастый лекарь. — Ты сказал про неё Улсадру. А он из тех, кто времени зазря не теряет. Отыскал её прежде смерти. Залечил раны — силы у него вдосталь: он и тебя с того света выдернул.

Гар Зулум улыбнулся жуткой клыкастой улыбкой.

— В день Цвета мы с Йордранг будем биться, и в этот раз я возьму верх, уж поверь, — с гордостью и радостью сообщил он. — Придёшь смотреть?

Рейнар смежил веки. Глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Колючее напряжение в груди лопнуло, рассеялось, и благостное облегчение захлестнуло нутро исцеляющим бальзамом.

Всё хорошо. Слава Эльсу, всё хорошо. Они в безопасности!

— Даже не сомневайся, дружище.

Глава 38

Настоящее. Кочевья Матерей

Лави пришла на закате. Окинула его взглядом, сложила на груди руки и хмыкнула, вскинув бровь.

— Впечатляюще.

Рей развёл руками.

— Ничего не могу поделать — Гар Зулум велел оставаться голым. Даже одежду для верности утащил.

— Хорошо, что ты не смущаешься. — Она опустилась рядом и поцеловала его. Нежно, неспешно и с чувством.

Рей вынырнул из поцелуя и заглянул ей в глаза.

— Я рад, что ты жива, — сказал чуть хрипло.

— Взаимно. — Она снова прильнула к его губам. — Ты пахнешь тюленчиком…

Рей с достоинством принял сомнительный комплимент и пообещал:

— Я помоюсь.

— Непременно.

— Кстати… — Рей чуть отстранился. — Скоро день Цвета. Я одолел тебя — возьмёшь меня в мужья?

— Посмотрим на твоё поведение.

— Ах, да… Нужны дары! — припомнил Рейнар.

Лавьен рассмеялась.

— Не обязательно.

Рей притянул её к себе и поцеловал весьма обстоятельно. Так, что у самого захватило дух.

Кочевья Матерей ургламы называли Благословенными просторами, и Рей хорошо теперь понимал, почему. Лежащие к югу от Угрюмых Равнин и надёжно защищённые горной грядой, кочевья не знали лютых ветров и долгих суровых зим. Земля здесь не промерзала насквозь, рек, озёр и горячих источников имелось вдосталь, и трава росла густой и сочной. Стада упитанных носорогов паслись среди пологих изумрудных склонов. Красота!

Женщины ургламов поклонялись стихиям и были, как и Йордранг, шаманками. Громадные расписные тотемы — рогатые и жуткие — высились тут и там, охраняя кочевья от вторжения злых сил. Лавьен объяснила, что деревянные исполины работают, как заклинание отвода глаз — именно поэтому Драксус так и не смог обнаружить этих мест.

Едва встав на ноги, Рейнар первым делом отыскал Йордранг — она сидела на пригорке и приглядывала за ургламской детворой, что с радостными визгами азартно гоняла по холмам молодняк носорогов — и попросил прощение так искренне, как только смог. Шаманка стиснула его в объятиях, прижав к могучей груди.

— Йордранг не за что прощать тебя, Эйна.

— Ты чуть не погибла, Дочь ветра. — возразил Рейнар. — И в том моя вина.

Йордранг покачала головой.

— Ты показал истинную суть, когда полез за мной в яму. А там, на утёсе, со мной дрался вовсе не ты, а тьма, поглотившая твоё сердце.

На душе потеплело, и Рейнар улыбнулся.

— Гар Зулум ждёт не дождётся дня Цвета, — сказал он, и громадная шаманка тут же смущённо потупила взор, точно юная барышня на первом балу. По бледно-зелёным щекам разлился румянец.

— Он сказал тебе?

— Да.

— Йордранг приготовила свою самую большую дубину. Специально для него.

Рей с ужасом представил радость Гар Зулума.

— Уверен, он оценит.

Шаманка заметила, что двое клыкастых детишек сунулись в овраг и пронзительно свистнула, сунув в рот мизинцы.

— Ты уже говорил с Улсадру? — спросила, когда порядок был восстановлен.

— Нет, ещё нет, — мотнул головой Рейнар. — Пришёл сразу к тебе.

— Они с Будгрой засели в шатре Большой Матери, — шаманка кивком указала в сторону самой высокой палатки. — День деньской обсуждают, как быть с Драксусом.

— Решили что-то?

— Кабы решили, Йордранг знала, — со значением изрекла Йордранг.

— Загляну, узнаю, что да как, — кивнул Рейнар. — Но сперва подскажи, есть у вас толковые мастерицы кузнечного дела?

Настоящее. Кочевья Матерей

Рей обнаружился в походной кузне. Лави всерьёз забеспокоилась, узрев расклад: а ну как разум принца опять помутился?

Рейнар стоял на коленях, низко опустив голову. Потный и бледный, зубами он стискивал обрывок кожаного ремня, а руками держался за наковальню. Волосы его взмокли. На скулах ходили желваки.

Над ним, вооружившись раскалённым железным клином и молотом, колдовала Ромашка. Ростом Ромашка была с Натрога и, пожалуй, не уступала великану в ширине плеч. Могучие мускулы перекатывались под серо-зелёной кожей, желтоватые, украшенные кольцами клыки торчали изо рта. Звали её Грундру, но она предпочитала называться Ромашкой. Считала, так женственней.

— Не дыши, — приговаривала Ромашка, орудуя молотом. — Ещё чуток. Вот так. Терпи.

Металл звонко стучал о металл, но Рейнар не издавал ни звука. Сидел, не шевелясь.

Удар. Ещё удар. Скрежет, лязг… и рабский ошейник распался надвое.

Рей выплюнул ремень, шумно выдохнул и длинно выругался, потирая багровый рубец.