Пламя и пепел. Обещанные (СИ) - Хабарова Леока - Страница 24

— Ты… Драксус? — иссохшая глотка и разбитые губы красноречию не способствовали.

— О, нет, ваше высочество! — разлыбился незнакомец. — Лорд Драксус занят важными делами, а я всего лишь его скромный слуга. Все зовут меня Костоправом. Ты тоже можешь.

Рей решил перейти к главному.

— Чего вам от меня надо?

— Того, что у тебя вдосталь, — ответил Костоправ. — Сила, честь, стойкость, отвага — прекрасные качества. Лорд Драксус оценит их по достоинству.

Рей нахмурился.

— Хотите, чтобы я присягнул Драксусу?

— Разумеется, — с энтузиазмом кивнул Костоправ. — Причём, исключительно по собственной воле.

— И… я стану некролитом?

— Конечно!

Рей хмыкнул и поймал взгляд Костоправа. Глаза в глаза.

— А если я не захочу?..

— О! — Костоправ вскинул руку и продемонстрировал здоровенные щипцы, покрытые пятнами засохшей крови. — Я могу быть на редкость убедительным. К тому же… если не захочешь становиться некролитом, милый принц, продолжишь службу в качестве кадавра. Самого отвратительного из всех, уж я постараюсь.

Он выразительно щёлкнул щипцами, и Рей похолодел.

Прошлое. Крепость Мёрзлого Клыка

— Улсадру!!! — Лави стрелой слетела по лестнице и кинулась на шею учителя, едва не сбив его с ног.

— Бьёрг! Девочка моя! — Старый урглам стиснул её в объятьях. — Как я соскучился!

— Откуда ты здесь?

— Проездом. Держал путь на север и решил навестить. А заодно и с Будгрой парой слов перемолвиться.

Лави кивнула. Она знала, что Будгра с Улсадру знакомы с незапамятных времён.

— Пойдём! — она потянула учителя наверх по ступеням. — Покажу большой чертог. А ночевать тебе лучше внизу. Там куда теплее, чем в башне, и не надо подниматься тридцать три витка.

В трапезной пахло так, что рот наполнялся слюной. Зажаренное на вертеле кабанье мясо с ароматными травами, тушёная оленина, густая гороховая похлёбка с копчёностями, горы рубленых овощей, сладкий северный мёд, лепёшки вот-вот из печи… Пир горой!

И Улсадру оценил его по достоинству: на радость кухарям отведал всего понемногу и рассыпался в традиционным благодарностях.

— О тебе уже ходят легенды, — сказал, хлебнув эля. — Пепельная дева, сжигающая лагеря смерти один за другим.

Лави заулыбалась. Доброе слово и кошке приятно!

— Будгра доволен тобой?

— Он подарил мне посох.

— Это великая честь. — Улсадру сунул в рот кусок оленины. — Сколько лагерей вы уже разорили?

— Пять, — уверенно отозвалась Лави. — Через пару лун идём на шестой.

— Поджарь засранцев до хрустящей корочки. — Старый урглам поднял кружку.

— Непременно!

Лавьен тоже подняла кружку, и они чокнулись. Выпили.

— Как там… в Подземье? — спросила осторожно.

— Всё так же, — вздохнул Улсадру. — С тех пор, как Эйла Си пропал, Старейшина совсем обезумела. Кругом ей мерещатся изменники да предатели. Она пытается настроить Совет против всего мира.

— Ты поэтому ушёл?

— И поэтому тоже, — кивнул учитель. — Когда-то давным-давно я потерял себя. Теперь пришло время найти. И тундра — лучшее место для поисков.

— Понимаю… — сказала Лави, хотя на самом деле сильно сомневалась: тундра сейчас опасна, как никогда. Куда ни плюнь, всюду некролиты. Но… Если Улсадру решил, его уже не отговорить. К тому же… ни один некролит не устоит против сокрушительной мощи Сумрака в его руках.

Улсадру смерил её внимательным взглядом. Прожёг насквозь, до самых мыслей.

— Когда-нибудь поймёшь по-настоящему, — спокойно проговорил он. — А пока знай, — он накрыл её ладонь огромной мозолистой лапищей, — я безмерно горжусь тобой. И счастлив называть своей дочерью.

Глава 20

Настоящее. Крепость Мёрзлого Клыка. Восточная башня

Свечи. Рейнар зажёг свечи. Много свечей. Нежные огоньки в толстых восковых столбиках трепетали, наполняя опочивальню сказочным уютом. Тихонько трещали дрова в очаге.

Из кладовой принц притащил бутыль кислого вина и подогрел его, смешав с мёдом и гвоздикой. Нарезал ломтиками козий сыр, копчёную оленину, разложил в миске засахаренные сливы и мочёные яблоки.

— Что это? — Лавьен только что вернулась из опоясывающего крепость каньона, где по настоянию Гар Зулума спалила пару десятков ядовитых многоножек — преотличная тренировка для восстановления сил.

Потная, растрёпанная, чумазая, как чушка, и бесконечно уставшая, подобной встречи она никак не ожидала.

Рейнар пожал плечами.

— Последний вечер в крепости. Хотелось сделать его особенным, чтобы запомнился.

Он шагнул к ней, опираясь на трость, глянул сверху и хмыкнул.

— Ты похожа на восставшую из могилы баньши.

— А ты галантен, как ургламский сапог.

Лави развязала тесёмки, и Рей помог снять плащ.

— За ширмой лохань с нагретой водой, — сказал он. — Помойся, я подожду.

Сложно отказаться от такого заманчивого предложения!

— И кто натаскал воду? — Лави стянула перчатки. Размяла задубевшие пальцы. — Натрог?

— Я сам натаскал.

Лавьен посмотрела с сомнением.

— Ты ж еле ходишь.

— А я потихонечку. — Он кивнул на ширму. — Раздевайся, я отвернусь.

Ложной скромностью Лави не страдала: походные условия быстро отучают от подобной ерунды.

— Лучше помоги мне с завязками, раб! — Измождённая, она плюхнулась на кровать, не в силах толком шевелиться. Закрыла глаза.

— Слушаюсь и повинуюсь, блистательная госпожа! — Рейнар избавил её от мантии, сапог и на редкость ловко расшнуровал нагрудник. А когда на Лави осталась лишь рубаха, растянулся рядом и заложил руки под голову. — Голодная?

— Как волк.

— Пока будешь трапезать, вода остынет.

— У меня хватит силы её подогреть, — пробормотала Лави, не открывая глаз.

— Если сейчас уснёшь, вино остынет тоже.

— А вот это ни к чему. — Лавьен порывисто села. — Давай. Накорми меня!

Рей хмыкнул.

— Сначала, полагаю, надо напоить.

— Верно мыслишь.

Рейнар протянул дымящуюся кружку. Запах был потрясающий. Вкус — тоже. Лавьен пригубила и замурлыкала от удовольствия.

— Где ты научился так готовить сбитень?

— У меня много разных талантов. — Рей тоже сделал глоток и поморщился. — Кисловат.

Лави была с ним категорически не согласна: сбитня вкусней она за всю жизнь не пробовала.

— Как долго ты уже с ургламами? — спросил Рейнар, когда Лави принялась за оленину с сыром.

— Три зимы.

Три зимы. Семь разорённых лагерей, с полдюжины крупных походов и бесчисленное количество мелких стычек. Столько всего случилось за это время! Один раз Лави даже спасла Гар Зулума, чем чрезвычайно гордилась.

— А ты не думала… — Рейнар осёкся и опустил взгляд. Лавьен с детства помнила эту его особенность: при неудобном разговоре Рей избегал смотреть в глаза. — Не думала, что пришло время покинуть отряд?

Лави уставилась вопросительно. К чему это он клонит? Долго ждать разъяснений не пришлось.

— На Северной заставе командует Адриан — мой брат по Ордену, — поведал Рейнар. — Будгра обменяет меня на право перехода, и ты… Ты могла бы пойти со мной. Твоё место среди людей, Лави. Ты ведь даже не ишидари. И уж тем более — не урглам!

Так вот, в чём дело!

Лавьен вздохнула. Она не хотела ссориться. Не собиралась даже. Поэтому накрыла ладонь Рейнара своей и сказала:

— Рей… Позволь мне самой решать, где моё место. — Она чуть качнула головой, улыбнувшись далёким воспоминаниям. — Я ведь всю жизнь его искала. Для людей слишком серая, для ишидари чересчур бледная, никому я не годилась. И только Будгре наплевать, какого цвета моя кожа. Его отряд стал мне семьёй, а крепость — домом, где я чувствую себя… собой. Понимаешь?

— Понимаю… — вздохнул Рейнар.

Лави сжала его ладонь. Заглянула в глаза. Улыбнулась.

— Когда-нибудь поймёшь по-настоящему…