Манагер Антон - Бобков Павел - Страница 46

Когда они разошлись, Антон позвонил Ларисе Аркадьевне, она помогала ему в фирмочке с налогами и бухгалтерией.

— Лариса Аркадьевна, случилась сложная история. Я уезжаю. Подробности потом. Так надо. Я вас попрошу заморозить компанию. Не ликвидировать, это долго, а заморозить.

— А Нелли?.. Нелли уезжает с вами?

— Да.

— Значит, это с ней случилась история. Не с вами.

— Неважно. Я должен исчезнуть.

— Но это невозможно, это глупо. Как раз когда все стало получаться, появился большой договор…

— Лариса Аркадьевна, не усложняйте. Я встречался с Марком. Он в курсе. Вот… А знаете? Оставьте эту контору себе, занимайтесь ею, если хотите. Ну конечно! Или наймите кого почестней. Или продайте.

— Не нужно было на ней жениться! Я всегда знала, что она принесет вам проблемы.

— Я люблю ее.

— Но компании глупо лишаться! — воскликнула Лариса.

— Считайте это подарком от меня. Давайте я напишу доверенность у нотариуса. Компания теперь ваша, с Марком посоветуйтесь, как лучше быть. Вы, Лариса, попробуйте, раз говорите, что все налаживается! А если бизнес не раскрутится, тогда и закроете. И спасибо вам, Лариса, за все. Спасибо!

Спустя несколько мгновений он приостановился возле места для курения перед бизнес-центром и теперь позвонил Нелли. Двух гудков не прошло, как она ответила.

— Все хорошо, Антон. У нас будет все, что нужно. Как у тебя дела?

— Прекрасно, — ответил он.

— Я все упаковала и занимаюсь перекрашиванием волос.

— Не трать время на ерунду. Я вернусь около семи или восьми. Ты говорила с Ильей о своей машине?

— Да. И звонила Филиппу. По-человечески хотела… Но бурная реакция, реально в шоке. Истеричка. У них типа будут проблемы с переписыванием сценария и вводом новой актрисы. Я сказала, что это на несколько дней, а он будто почувствовал, предупредил, что Чановский прижмет меня за нарушение контракта. Я его послала. Правильно?

— У нас без вариантов, — сказал Антон, вдумываясь, что значит «прижать». — Жди, я скоро вернусь. Но не просто так жди. Собирайся. Проверь все заново. Подумай, что мы могли забыть.

Он не мог сидеть на месте, разные беспокоящие, но неконкретные мысли настойчиво точили сознание, и он решил пройтись по Остоженке в сторону Смоленской площади, а потом и обратно. За полтора часа это получилось сделать два раза.

Вдруг позвонил Марк. Он был с паспортами! Так быстро? Ну и судьба! Она снова благосклонна к нему!

Они договорились встретиться в кофейне через дорогу от дома. Оказавшись там, Антон заказал простой капучино — в настолько наэлектризованном состоянии он продолжал следовать прочитанной статье о том, что черный кофе пить вредно для желудка и лучше заказывать с молоком или десертом.

— Что-нибудь еще? — официант поставил заказ на стол.

— Нет, спасибо. Посчитайте сразу.

Кофейня к вечеру медленно заполнялась, в основном парочками, реже встречались и другие традиционные персонажи: хипстирующие девочки с мальчиками, красиво-скучные девицы, мужчины в деловых костюмах, в дорогих и в мято-дешевых — последние говорили постоянно по телефону, стараясь показать окружающим, каким серьезным бизнесом они занимаются, была также пара одетых для офиса женщин, вдумчиво поглаживающих стекла огромных смартфонов — все, как всегда, одни и те же лица. Антону после встречи с Нелли больше не хотелось разгадывать жизни посетителей забегаловок. Зачем он делал так раньше? Зачем огромную часть неповторимой и проводимой набело жизни потратил на мысли о чужих, ничего не значащих людях? Столько времени растаяло пустотой! Зачем?

— Повторный привет, парень, — Антон услышал за спиной голос Марка.

— Не ожидал. Уже? — спросил Антон тихим голосом. — Так быстро?

— Все в порядке. Более того, у него была заготовка. Повезло вам. Была схватка по поводу цены, но он в итоге уступил. Паспорта уже у меня.

— Так быстро, Марк? Не палево?

— Говорю ж, была заготовка, только данные внесли и ваши фото вклеили. Вот, спрячь в карман. Не открывай здесь.

Антон положил в карман плотный конверт.

— Я не знаю, как благодарить, Марк.

— Ну не поцелуями! Деньгами благодарить надо людей, только деньгами. Ну это так, на будущее. Мне действительно ничего не надо. Я знаю, что ты спешишь к ней. От души желаю удачи! И ее обними от меня. От меня.

Антон благодарно пожал ему руку.

— Еще раз спасибо, Марк. Это же не навсегда. Мы увидимся.

— Теперь о главном. Удались из «Фейсбука», из «Инсты» и отовсюду, где ты зарегистрирован — когда ищут, в первую очередь смотрят платежи по банковским картам и соцсети: изучают друзей, фото, места, где бывал. Сим-карты выкидываем. Почту заводим новую и заходим в нее с плавающим айпи. Короче. Исчезай. Это важно, понимаешь?

Марк вздохнул, помотал головой и поднял удивленно брови, будто не веря в происходящее, потом продолжил:

— Никогда не думал, что подобное произойдет в жизни. Со мной или с кем другим. Кстати! Первые две недели ты будешь до паранойи аккуратен, а вот на третью, я слышал, люди уверяются в своей звезде и обычно лажают. И повнимательней с Нелли — мне кажется, она не единожды захочет сказать: «Ой, да ладно». А катастрофы с этих слов и начинаются. Ты понял?

— Да, Марк, понимаю.

Антон пожал протянутую руку, второй хлопнул Марка по плечу и быстро вышел. Расставание взволновало его больше, чем он предполагал. Совсем другим человеком оказался Марк. Друг. Настоящий друг.

Как только Антон зашел в подъезд, то сразу отрыл переданный конверт: паспорта как паспорта, обложки не свежие, страницы немного затерты. Идеально. И странно: раньше бы не дотронулся ни до одной официальной бумаги, не доверяя ей каждым своим нейроном на тысячу процентов. Осторожность и внимательность бережно сопровождали его жизнь комфортом в делах, словах и уж, конечно, в отношениях с государством. Но это раньше. Теперь Антон стал другим. Отныне и навсегда.

Глава 30

В квартире стояли два чемодана и пять огромных дорожных сумок, не брендовых, а самых больших, что были. Сверху валялась ее шуба, зажатая между дюжиной набитых вещами пакетов.

Антон закрыл за собой дверь и посмотрел на багаж — зачем эту кучу тащить? Или взять побольше? А ненужное потом выкинуть? Неизвестно, когда появятся вчерашние доходы. И появятся ли вообще.

— Нелли, с хрена ли так накурено у нас? — спросил он, входя в гостиную. — Реально топор вешай! У меня вот порядок. На удивление все быстро и легко провернулось. Значит, судьба! Марк…

Он замолчал, увидев вдребезги пьяную Нелли, развалившуюся в кресле. Она подняла на Антона сонно-удивленный взгляд. Веки нервно подрагивали, а глаза были сощурены, как у близорукой, оказавшейся вдруг без линз. Розовая блуза разодрана на рукаве. Пуговицы на джинсах наполовину расстегнуты, словно она начала их снимать, да передумала. От нее повеяло душевной чернотой — тем, чего боялся не угадать в красивых, порою отцветших, но пока наполняющих звериной сексуальностью каждую клетку тела женщинах. На грани «Мужчина не желает расслабиться?» Он снова почувствовал затуманенный лавандовыми духами запах пыли, увядания и алкоголя, сквозь который будто слышался прокуренный голос дешевой шлюхи, предлагающей час любви за три тысячи рублей. Грязной и ненавистной любви из забытой и, как казалось, навсегда чужой жизни.

— Ручку обожгла, — сказала она обиженно.

Он посмотрел на правую руку Нелли, покрытую бордово-желтоватыми пятнами. Сигарета догорала между пальцами и обжигала их, а Нелли этого не замечала. Через секунду захотела затянуться, но передумала и резко бросила окурок на любимый ею тонкий циновочный ковер, подарком привезенный подружкой из Вьетнама. Антон увидел с десяток подпалин в местах, где валялись погасшие окурки.

— Нелли! Ты напилась?

— Сделай мне ребенка, — сказала она, пронзительно взглянув на него. — Я все придумала. Дети — святое! Если забеременею, все от меня отстанут. Наверное.