Манагер Антон - Бобков Павел - Страница 27

— Привет, Аида.

— Ну проходи, — сказала она резким неприятным тоном. На её тонком лице появилась улыбка. Глаза и губы у нее были накрашены, но тусклы — осталось со вчера? Когда она улыбалась, то казалась совсем юной. Антон понял, почему Иван мог влюбиться в Аиду. Иллюзия вечной невинности.

Квартира казалась дико захламленной. Повсюду неубранность и многонедельная пыль. Яркими пятнами выделялось кричащее цветом женское тряпье, везде раскиданное. Антон осмотрелся и решил, что лучше никуда не присаживаться.

— У меня плохие новости, — сказал он, — с Иваном произошел несчастный случай.

Черты лица женщины окаменели.

— Ты хочешь сказать… что он умер?

Ее кукольное лицо ничего не выражало.

— Нет, но в тяжелом состоянии. Его избили. Сильно.

Она встала, достала сигарету, потом протянула пачку Антону. Тот отказался. Аида усмехнулась и затянулась.

— Это здорово подходит товарищу, влезающему с тупыми принципами куда ни попадя. За что его?

— Я не знаю, — пробурчал Антон раздраженно. — Тебе на него всё равно? Совсем?

Она удивленно подняла на него глаза, потом скривилась и села.

— Конечно, нет. Что с деньгами? Буду я их получать?

— Не знаю, да и мне наплевать. Иван в больнице, навестить его можно недели через две, не раньше.

— Я не хочу его навещать, — сказала она, пожимая плечами. — Очень мило, что тебе плевать на то, как мне жить, но… А когда он начнет работать?

— Не скоро. И если не станет инвалидом.

Она тяжело вздохнула.

— Ты разжалобить хочешь? Мы с ним чужие люди! И не первый год как разведены. Ох… Зря я тратила на этого лоха времечко. Зря!

Антон еле сдерживал отвращение. Получалось с трудом.

— Аида! Ау! Там дело серьезное! В конце концов, у вас общий ребенок. В интернате. Но он есть!

Неожиданно легкий блеск появился во взгляде женщины, и, пытаясь улыбнуться, она произнесла:

— Слушай… У меня сейчас с бабками проблемы… Короче! Ты сможешь одолжить тысяч тридцать?

— Не-а, — ответил он. — Тоже проблемы.

Она поднялась и подошла к нему.

— Ну, хотя бы десять тысяч… Знаешь… Ты всегда нравился… Пойдем, присядем на диване…

Она стояла у двери, и ему пришлось оттолкнуть ее, чтобы дотянуться до ручки.

— Десятки жаль? Иван ничего не узнает. Ну хоть пять штук оставь!

— Да ты беда, Аида, прямо чудовище, — невесело улыбнулся он.

— Тогда скажи ему, чтобы поскорее поднимался и присылал деньги. Иначе я брошу его чертовы курсы журналистов. И вообще… Два месяца ему, надеюсь, хватит? Даю два месяца!

Антону захотелось побыстрее оказаться на улице, вдохнуть побольше свежего воздуха. Когда он выбегал из квартиры, она прокричала вслед:

— И не строй из себя порядочного! Ты такой же неудачник. Либералы драные!

Какая же мерзкая баба, подумал Антон. Как ни люби, но зачем Ивану ей платить? Чтобы она не шарилась по барам, а пыталась учиться? Зря. Эта бисерная телочка в розовом не станет никем. Интересно, что сука будет делать, когда переводы перестанут капать на карту?

Выскочив из подъезда, он закурил. Поколебавшись с минуту, решил позвонить Нелли, и настроение резко улучшилось. Гудков было много, но в тот момент, когда он собирался повесить трубку, наконец удалось услышать любимый голос.

— Антоша, привет!

— Нелли, не разбудил? — сказал он, удивленный заспанно-нежным тоном девушки.

— Да нет, я встала, брожу по квартире. Доброе утро, милый. Или уже добрый день, а?

— Как приятно тебя слышать, — сказал Антон, глядя на часы. — Хотя я думал, что ты давно проснулась.

Она зевнула, а перед глазами Антона возникла вдруг Аида. Как мог Иван их сравнивать? Женственную, естественную и искреннюю Нелли с жадной и насквозь гнилой маленькой куклой Аидой? Они разные, подумал Антон и снова вслушался в эротику родного голоса Нелли.

— Я вчера много работала и еще не в себе. Прости меня.

— Да ну за что? И… Я хочу прийти вечером. Мы не виделись вечность… Нелли… — волна страсти захватила его.

Она снова зевнула.

— Давай, конечно. Скажем, часам к восьми. До свидания, Антош, до нашего вечернего свидания.

Антон сел в «Фольксваген», и по дороге в автосалон, какую бы музыку ни включал, все казалось пронзительным и романтичным, ибо растревоженная радостью ожидания душа жаждала видеть Нелли. Его любовь не потускнела с момента первой встречи. Наоборот, разгоралась единственным стержнем жизни.

Глава 17

Нелли открыла дверь. Даже вечером она выглядела свежей, как молодая роза.

— Добрый вечерочек, Антоша, — сказала она, подставляя губы. — Как долго тянулось время. А тебе не хватало меня?

Она повисла у него на шее и поцеловала. Антон обнял ее.

— Да, все мысли тобою наполнены. Несмотря на то, что произошло потом, тот выходной стал самым счастливым в жизни. Не сомневаюсь в этом нисколько и верю в тысячу дней, что будут еще лучше.

— О, прекрасно. Чудесный настрой, — она снова его поцеловала. — И, кстати, сегодня у меня никаких дел. Вообще. И мы можем вместе сходить, например, в кино. Или кафешечка? В клуб и шум неохота. Или погуляем в скверике? Как смотришь? Или останемся здесь. Заказывать еду не будем. Я приготовлю. Потом посмотрим телек вместе. И даже, наверное, до утра оставайся. Вот так.

Антон сразу же забыл Ивана, капитана Дарько и то кафе, где они были. Он снова притянул девушку к себе, жадно дыша ее запахом: дерзким, счастливым и родным. Так они простояли около минуты, и Нелли позвала его на кухню — она собиралась готовить. Готовить для него. Она.

Оказавшись на кухне, Антон решил рассказать ей все, слова подобрались быстро, но она его опередила.

— Ой, Антош. Я забыла. У меня есть небольшой презент для тебя. Вон пакетик на столе стоит. Ага, он.

Он послушался и нашел там маленький пакет, завернутый в бумагу.

— Что там?

— Открой и увидишь.

Он развернул его: три галстука — толстые, из нежной ткани, аккуратно прошитой по краям. Hugo Boss. Таких галстуков у него никогда не было, да и вряд ли они были нужны. Галстуки, стоящие ползарплаты.

— Нелли! Прямо реально Hugo Boss? Они же дико дорогие. И мне?

— Нет, просто подержи и верни. Передарим дядечке, проходящему сейчас во дворе, — сказала она. — Конечно, тебе! Ты как красна девица, все время удивляешься и переспрашиваешь. Прекращай это. Хотя бы со мной.

— Но я просто имел в виду, что…

— Хватит. Не нуди. Я позировала для рекламы одной небольшой сеточки магазинов мужской одежды, с директором болтали, милый мужичок, увидела галстуки и попросила три штучки для своего парня.

— Три штучки. Ага. Ясно.

— Бог же троицу любит. Или ты забыл?

— Я не о том.

— А я о том! И ничего страшного, что я попросила подарить. Он семейный, в возрасте, и порадовался за красивую девушку, что она заботится о своем мужчине. Заботится — представляешь? А не как все: берут, ничего не давая взамен. Он порадовался, а ты что? Не рад? Или галстуки не нравятся?

— Конечно, нравятся. Просто мне неудобно, они реально дорогие — и мне подумалось, что ты их купила мне.

— Ну не настолько ты украл мое сердце, красавчик, — улыбнулась Нелли, — чтобы задаривать тебя галстуками и прочей фигней.

Они вернулись к зеркальному шкафу-купе, что занимал половину прихожей, и следующие несколько минут провели, примеривая галстуки.

— Отлично смотрятся все три, Антон. Знаешь, ты хороший парень, с ладной фигуркой, и я думаю, а не обновить ли нам костюмчик, а? От хорошего делового костюма вреда не будет.

Он смотрел в глаза игривого ребенка, не понимая, шутит ли она, проверяет его или настроена серьезно и лучше согласиться, переступив через свои представления о классических гендерных ролях. Те, что устраивали прежних девушек. Но Нелли совсем другая — особенная своей красивой душой, Антон видел эту усердно скрываемую чистоту.