Манагер Антон - Бобков Павел - Страница 21

— Мы на вашей машине поедем, да? — спросил Марк полицейского, а потом, повернувшись к ресепшионистке и подошедшему охраннику, бросил им: — Чтобы молчали. Ясно? Манагерам ни слова.

Вдвоем они вышли на улицу, и полицейский предложил не ехать, а пройтись до полицейского отделения.

— Идти минут десять. Не против?

— Конечно! Радость дикая, что я не в наручниках. А если не на казенной машине катают, то мир прекрасен.

— Странно вы шутите.

— Извиняюсь, это от волнения. Могу чепуху сказать. Конечно, давайте прогуляемся. Может начальника службы безопасности автосалона позвать? Или давайте я позвоню…

— Не надо суетиться. Не то случай.

— То есть для нас всех не беда? И ничего такого с Антоном? То есть ничего критичного. Ну не так, чтобы непоправимо, да?

— Вот именно. Парню дали по голове. Тяжелым. Один раз. Его нашли прохожие на асфальте недалеко отсюда. Он в себе. Прохожие растормошили, и когда он пришел в себя, то отказался от больнички.

— Да ладно! То есть он ничего не натворил? Он лишь жертва? Ну отлегло.

— Да. Он пострадавший. И теперь у нас в отделении. Так что не переживаем: вам ничего не грозит — ни напрямую, ни косвенно. Были бы свидетелем или соучастником, мы бы с вами не прохаживались до полиции, вдыхая воздух полной грудью. Все было бы по-другому, поверьте, — сказал полицейский, но увидев, как Марк снова нервно потер нос, улыбнулся. — Теперь я пошутил. В ответ.

— Так вы хотите сказать, что он подрался? Или его избили? Или ограбили?

— Да, можно и так сказать. Побои были.

— А кто это сделал?

— Мы не знаем. Дежурный опер как раз сейчас допрашивает его.

Он прошли пару минут молча. Марк расслабился, будучи рад, что драмы не произошло и событие с менеджером не повлияет ни на его жизнь, ни на деньги. Никого ниоткуда не нужно ни вытаскивать, ни отмазывать. Никаких инвестиций в покой. А еще ему нравилось переговариваться с впереди идущим полицейским, что казался неплохим человеком. А возможно и в будущем полезным. И по старой привычке держаться нужных людей он решил с ним на всякий случай если не подружиться, то хотя бы обменяться телефонами, а пока старался неощутимо располагать к себе аккуратной болтовней о гопстопченном Антоне:

— У него украли деньги, машину? Или, как там говорят у молодежи, отжали телефон?

— Вообще без понятия, — небрежно ответил полицейский. — Меня поэтому и попросили за вами зайти. Я рядом был.

— А что же Антон не позвонил? Разве это обычная драка?

— Сам все расскажет. Мы пришли.

Марк старался идти быстрее. Он вдруг почувствовал себя снова опустошенным и мрачным, подумав, что, когда человек в его возрасте не едет в ментовку на черном лимузине с кортежем из двух здоровенных джипов с мигалками и крякалками, а именно идет, и по поводу лишь драки, причем не сына и не брата, то это край. Все кончено. Успеха и статуса больше в жизни не жди. Ты конченый человек, старичок Марк. Больше сорока лет уже, отец дал престижный старт, оставил перед эмиграцией бизнес с магазинчиками, и бизнес немалый, можно было развиться до Москвы, Тель-Авива, Нью-Йорка, а ты стареешь один, загнивая в этом Дрищегорске. Пора. Пора наконец решать в жизни, если пеший вояж в полицию за хорошим парнем вдруг так раздражает, будучи одновременно событием обесцвеченного месяца, а то и года…

Они вошли в отделение, и он увидел Антона, сидящего в кресле. И еще двоих людей.

— Ну что, — сказал Марк, — что произошло? Что? А?

Антон через усилие улыбнулся. Голова была аккуратно замотана бинтом, а лицо приобрело безжизненно-желтый оттенок, как у истлевших страниц десятилетиями хранимой книги.

— Ничего страшного, Марк.

Один из бывших в помещении сотрудников, плотный мужчина с круглой головой, в мятом пиджаке и не стильно, а временем затертых джинсах, заявил:

— Он хотел видеть вас. Поэтому я послал за вами. Он получил удар по голове, но башка из чугуна, видимо. Это не я сказал, а врач скорой. А сейчас Антон Снегирев пойдет домой, когда мы закончим. Вы его примете и проводите. А пока присаживайтесь. Меня зовут капитан Дарько Владимир Владимирович. Мой отдел должен заниматься этим делом. Вопросы?

Марк сел и провел рукой по лицу.

— Да, я… У вас случайно нет простой воды?

— Можно найти, если без нее никак, — но, увидев застопоренное лицо Марка, полицейский махнул рукой куда-то в сторону. — Ладно, принесем.

Его коллега, тощий лейтенант, он был в форме, взглянул злобно на Марка и нехотя пошел к кулеру. А Марк в ответ улыбнулся и благодарно кивнул лейтенанту, подумав: как же хорошо, что не этому поручили дело.

— Спасибо, — уверил он, сделав пару глотков, — мне действительно нужно было попить.

Лейтенант поставил пластиковый стаканчик и перед Антоном.

— Берите воду, — сказал он, неожиданно протянув и раскрытую пачку сигарет. — Вон пепельница, если хотите. Здесь можно курить.

Антон взял сигарету, удивляясь необычности всего вокруг.

— Скажи, Антон, — спросил Марк, — у тебя не украли кошелек? Телефон?

— Нет. Все со мной. Но экран на телефоне разбит.

Марк вздохнул.

— Хорошо, что здоров и не ограблен. А голова сильно болит?

— Ну и хорошо, что хорошо, — вмешался Дарько, — а вопросы здесь задаю я. Гражданин Снегирев, что по нападавшему? Давайте повторим. Он невысок, коренаст и у него спутанные грязные волосы? И все? Лицо вспомнилось? Опознать сможем?

— Нет, — Антон отпил воды из стаканчика.

— Как он был одет?

— Было темно, чтобы увидеть. А так… Темная куртка, темные джинсы. Но я помню его голос. Он не шепелявил, нет, но говорил в нос. Еще он экал. Понимаете, о чем я? Э. Э. Э. Как акцент. Русский язык ему не родной.

Дарько посмотрел на лейтенанта. Тот закатил глаза и покачал головой.

— Это новичок в городе, не из постоянной клиентуры. Из пьяни, нариков, проблемных — таких не помню, — затем, повернувшись к Антону. — Вы не первый, кого он глушанул кастетом. Он урабатывал и других, наверное, но связать с сегодняшним случаем… Не могу. Деньги вот не пропали — это странно же, да?

— Я не ношу нал. А его никогда не видел, не ссорились.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Но во всяком случае это неспроста. А что вы делали до инцидента?

— Я на митинге был. Против некачественного ремонта нашей мэрией. Или за качественный ремонт. Не помню точно.

— На митинге? А зачем? Зачем лезть в чужой бизнес? — искренне удивился замолчавший было Марк, но его перебила полиция.

— У нас тут без лозунгов, ладно? Да и митинг наши охраняли.

— Понятно, — в унисон произнесли Антон с Марком.

— Гражданин Снегирев, вот вы раньше говорили, что у вас не было недовольных клиентов, вы никому не переходили дорогу, никуда никого не посылали и девушку ни с кем не делили? Так?

— Да. Так и есть.

— Что было после митинга?

Антон прекрасно помнил, но не хотел говорить о Нелли ментам.

— Ну… Вот… И получил я, — тянул слова Антон, не глядя капитану в лицо.

— Точно ничего не помните больше? — сказал Дарько спокойным голосом. — Или повспоминаем получше.

— Нечего и думать, — сказал Антон. — Прилетело в темноте. И все.

Возникла пауза, все ждали, когда пострадавший надумает добавить подробностей, вспомнив случайные детали, но этого не произошло. Дарько поднял на него взгляд:

— Плохо, Снегирев. Жаль. Тот человек хреновый. И нам бы поймать его. Или прогнать. А гарантий, что он заново не всплывет, нет.

— Ну и ловите. Я не мешаю.

У Антона болела голова. И он ненавидел врать.

— Подумайте, — настаивал капитан, смотря ему прямо в глаза. — Как вспомните, расскажите нам. Странно, что денег не взял, ударивший. Очень странно. Но он дикий. Мог попасть в висок. И все. Совсем. Мы бы не болтали так мило. Сечем?

Взгляд Антона в мгновение затуманился, и он стал медленно клониться. К нему подскочил лейтенант и дважды ударил по щекам ладонью.

— Не надо падать, уважаемый, сейчас со своим Марком поедете домой.