Прости меня, отец - Сент-Клер Катерина - Страница 54

– Люди говорят всякое в пылу страсти, – лгу я, слова оставляют горечь на языке. – Мне жаль…

– Твои двадцать минут почти прошли, ангел, – отстраненно говорит он, хотя я слышу в его голосе напряжение. – Я не хочу, чтобы ты опоздала.

Когда он тянется к дверной ручке, я хватаю его за руку, удерживая связь, готовую исчезнуть.

– Ты хотел, чтобы я имела это в виду, Роман? – спрашиваю я, видя борьбу в его глазах, войну между его сердцем и клятвой, за которую он цепляется.

– Люди говорят то, что не имеют в виду, Иден, – шепчет он, в его голосе звучит разочарование, от которого я не могу скрыться. – Иногда это ранит.

Он открывает дверь, и коридор за ней словно манит его прочь от меня, расстояние между нами увеличивается с каждой секундой.

– Роман…

– Тебе нужно вернуться к работе. Не хочу тебя задерживать.

С напряженным видом он надевает кольцо обратно на палец, и золотая полоска загорается на солнце – напоминание о клятве, которая сдерживает его. Его лицо становится суровее, словно само кольцо способно заблокировать эмоции, которые он так отчаянно пытается контролировать.

– И как, по-твоему, я себя ощущаю, – спрашиваю я дрожащим от эмоций голосом, – зная, что каждый раз, когда ты надеваешь это кольцо, ты словно напоминаешь себе, что я – нечто запретное? Как будто я только искушение, которому ты должен противостоять, а не кто-то, кто тебе дорог.

Он снова поворачивается ко мне, его взгляд полон мучительных чувств: страха, сожаления и чего-то более глубокого, чего я не могу определить до конца. Он говорит тихим голосом, почти шепотом:

– Наверное, как будто я только что сказал тебе, что люблю тебя, а потом побоялся признать, что это правда.

Его лицо смягчается всего на мгновение, и я вижу человека, который скрывается за священником – человека, который в ужасе от того, что он чувствует ко мне, но не может этому противиться.

Не говоря больше ни слова, Роман отворачивается, его руки исчезают в карманах, а невысказанная правда тяжело повисает в воздухе между нами.

Я облажалась.

Я думала, что берегу его чувства. А оказалось, что я их просто растоптала.

Пошатываясь, я возвращаюсь в кофейню и вижу, как Роман забирает у Зои свой напиток, намеренно избегая моего взгляда, пока я иду за стойку. Завязывая фартук, я встаю рядом с Зои и смотрю, как Роман отходит к одному из диванчиков. Скованные движения, напряженная спина – я чувствую, как в животе поселяется ужас.

– Чем он так недоволен? – спрашивает Зои и хмурится, глядя на него. – Он едва сказал пару слов, когда забирал заказ. И вообще, куда вы оба исчезали?

– Думаю, я облажалась, Зои, – признаюсь я, глядя, как Роман устраивается на диванчике и тут же привлекает взгляды нескольких женщин в кофейне, заинтересованных его появлением.

Он ловит взгляд одной из женщин и улыбается – жест, который вызывает вспышку ревности и гнева во мне.

Когда его взгляд мельком обращается ко мне, его глаза дерзко блестят, бросая мне вызов, толкая меня глубже в пучину гнева.

Ладно, проехали, я точно облажалась.

– Ну, иди принимай заказ, – шепотом поторапливает Зои. – И постарайся не выглядеть так, как будто тебя только что трахнули в туалете кофейни, – добавляет она, читая меня, как раскрытую книгу.

Умирая от стыда, я опускаю голову, вожусь с кассой, пытаясь собрать мысли воедино.

– Что я могу сделать для вас? – спрашиваю я дрожащим голосом, сосредотачиваясь на своих действиях.

– Иден?

Мое сердце останавливается.

Весь гнев, который медленно закипал в моих венах, превращается в парализующий страх.

Я заставляю себя оторвать взгляд от кассы, воздух застревает в горле, я невольно делаю шаг назад, а тело неконтролируемо дрожит.

Эрик.

Он нашел меня.

Он выглядит так же, как и всегда: русые волосы зачесаны назад, темно-карие глаза впиваются взглядом в мои с такой силой, что моя кожа покрывается мурашками. Лицо, которое так долго преследовало меня в кошмарах, теперь прямо передо мной, и я не могу дышать, не могу думать.

– Иден, ты в порядке? – голос Зои звучит словно издалека, едва слышный через пелену ужаса, обволакивающую меня.

– Э-эрик, – с запинкой слово слетает с моих губ, искаженное эхо имени, которое преследовало меня.

Воспоминания обрушиваются на меня: его руки, удерживающие меня, его удушающий вес, мое тело, над которым надругались.

– Э-эрик…

Все кружится, расплывается перед глазами, и я оседаю на пол. Последнее, что я слышу, – голос Зои, в панике зовущий меня, а потом все исчезает в темноте.

Глава XXVI

Роман

Никто не успевает отреагировать, когда Иден падает на стойку. Тошнотворный стук удара ее головы о край стола эхом разносится по кафе и заставляет всех замереть на месте. Зои смотрит на меня расширенными от страха глазами.

Не раздумывая, я протискиваюсь мимо парня, который наблюдал за падением Иден с тревожащим безразличием. Я мгновенно оказываюсь рядом с ней и опускаюсь на колени, мои руки дрожат, когда я беру салфетку, чтобы прижать ее к ране на лбу.

Зои выглядит испуганной, ее руки, сжимающие тряпку, трясутся:

– Я понятия не имею, что случилось. Она была в порядке, а потом начала принимать заказ…

– Дайте мне холодную тряпку, – приказывает брюнет, пытаясь взять ситуацию под контроль и двигаясь к нам с настораживающим спокойствием.

Он наклоняется и тянется к Иден, как будто собирается взять ее на себя, но от одного вида его прикосновений у меня закипает кровь.

– Убери от нее свои гребаные руки, – приказываю я резче и громче, чем намеревался.

Зои моргает в замешательстве, явно расстроенная, и протягивает мужчине тряпку. Его лицо ожесточается, едва ли скрывая неприязнь ко мне.

– Она моя девушка, – огрызается он в ответ, и эти слова пронзают меня как лезвие, разжигая огонь в груди.

Я знаю, кто это такой. В университете Иден была связана с одним человеком – парнем, который причинил ей боль, который почти довел ее до самоубийства в тот день в парке. Парень, который оставил после себя неизгладимые шрамы: как физические, так и эмоциональные. И вот теперь он ведет себя так, будто имеет право находиться рядом с ней.

– Она не твоя девушка, – вмешивается Зои, ее голос достаточно тверд, чтобы пробиться сквозь пелену моей ярости. – Почему бы тебе не убраться к черту и не дать нам разобраться с этим…

– Роман, – вклинивается знакомый скрипучий голос.

Дэвид стоит перед стойкой: руки небрежно засунуты в карманы, выражение его лица нечитаемо, как будто падение Иден не более, чем мелкое неудобство.

– Эрик, отойди и дай им разобраться с этим. Это всего лишь ссадина, – говорит Дэвид, его тон полон безразличия.

Эрик подчиняется, отходит назад как хорошо обученная собака, но не без того, чтобы окинуть меня ядовитым взглядом.

Иден вздрагивает, ее веки трепещут, она пытается говорить сквозь боль, пока сознание медленно возвращается к ней:

– Роман, Эрик…

Прежде чем она успевает договорить, я осторожно закрываю ей рот, пытаясь заставить ее замолчать, раньше, чем она скажет что-то, что может сделать все еще хуже.

– Тебе следовало выпить воды перед сменой, Иден, – спокойно лгу я, чувствуя, как холодный взгляд Дэвида прожигает меня. – Тебе повезло, что я оказался здесь.

Ее внимание переключается на Эрика и ее отца, и когда она инстинктивно прижимается ко мне, мое сердце замирает от беспомощности. Все мое существо требует заключить ее в объятия и устранить угрозу, которую представляют эти мужчины, но я знаю, что любое необдуманное действие может усугубить ситуацию.

Ее дыхание учащается, грудь вздымается и опускается от неглубоких панических вдохов, руки дрожат от страха.

– Папа, какого черта он здесь…