Прости меня, отец - Сент-Клер Катерина - Страница 52

– Вы что, сейчас оба всерьез меня допрашиваете? – уточняю я, возмущенная их реакцией.

– Ты сбежала посреди вечеринки и не отвечала никому несколько часов. А потом выяснилось, что ты провела ночь с нашим священником, с которым, между прочим, ты уже признавалась, что у тебя что-то было…

– Ты рассказал Зои? – огрызаюсь я, видя, как свободно он говорит в ее присутствии.

– Думаешь, это то, что мне хочется хранить в одиночку? – спрашивает он. – Вся моя гребаная жизнь похожа на одну большую ложь, которая собирается схлопнуться…

Качая головой, я пинаю дверь машины.

– Иден…

– Я трахалась с ним, Эйден, – шиплю я; Зои и он замирают. – И мне нравилась каждая, мать его, минута. Так что можешь бежать домой, рассказать нашему отцу и посмотреть, что, черт возьми, произойдет. Или можешь оставить меня в покое и позволить мне самой схлопнуться.

Задрав рубашку Романа, я показываю им синяки, оставленные Лукой.

– Это был Лука, а не Роман. Если вам нужен кто-то, на кого можно спустить собак, поищите в другом месте.

– Иден, мы не об этом говорим, – начинает Зои. – Он просто… старше и занимает определенное положение в нашей церкви. Священники должны дать обет безбрачия…

– Ну, этот не давал, – бормочу я. – Так вы оба сохраните мой секрет или расскажете всему миру о моем грязном грехе? – спрашиваю я, нетерпеливо постукивая ногой.

– А когда он устанет от тебя? Когда страсть выветрится и он предпочтет тебе свою веру? Что тогда? Ты готова к этому?

Тот же вопрос я задавала себе неоднократно.

– Не твоя проблема, не тебе решать, – шиплю я, открывая контакт отца на своем телефоне.

Швыряю телефон на центральный подлокотник, и они оба смотрят на него:

– Либо звоните ему, либо оставьте все как есть.

Несколько секунд посмотрев на телефон, Эйден и Зои обмениваются взглядами.

– Когда все это рухнет, Иден, не говори, что я не предупреждал тебя. – Это было последнее, что сказал Эйден, прежде чем, включив зажигание, увезти нас прочь от церкви и ночи, которую мы с Романом разделили.

Глава XXV

Иден

Хотя после Хэллоуина мы с Романом не оставались наедине, мы научились мастерски красть минуты при любой возможности. Тихие беседы в ризнице перед мессой или быстрые прикосновения в его кабинете перед началом службы стали нашим святилищем.

Роман убедил папу разрешить мне взять больше часов службы, и все сложилось идеально, несмотря на внезапное отсутствие Луки. После того, что случилось на вечеринке, Лука оказался у моего брата в самом низу списка мудаков. Эйден старался держать Луку как можно дальше от себя и меня – игнорировать его во время футбола и обрывать звонки еще до того, как я успею ответить.

Хотя я знаю, что если бы Роман когда-нибудь снова увидел Луку, то, скорее всего, убил бы его за то, что он сделал той ночью.

Раньше я думала, что близость с таким мрачным человеком, как Роман, будет ужасающей. Я никогда не думала, что буду жаждать ее так сильно, как сейчас.

– Темная обжарка, одни сливки, – кричит Зои, ставя напиток на стойку.

Выйдя из оцепенения, я возвращаюсь на свое место: варю шоты и взбиваю пену.

– Итак, скоро осенний фестиваль, – усмехается Зои, не обращая внимания на беспокойные взгляды мужчины, хватающего свой напиток. – Стоит ли мне ожидать, что Роман будет с тобой, если ты придешь? – спрашивает она, так непринужденно употребляя его имя.

– Ты спрашиваешь меня, будет ли местный фестиваль тем местом, где я решу выставить напоказ свои отношения с нашим священником? – я вскидываю бровь.

Взявшись за подбородок, она делает вид, что размышляет над этой мыслью.

– Да, думаю, это именно то, о чем я спрашиваю, – улыбается она.

– Ты бредишь…

– Кто бредит? – его глубокий голос прорывается сквозь шум, заставляя мое сердце учащенно забиться.

Подняв глаза, я вижу, что Роман стоит у кассы, его волосы убраны под черную бейсболку. На нем большой бомбер: он явно старается остаться незаметным, скрыться от любопытных глаз.

– Помянешь дьявола, – шутит Зои, тыкая меня в спину.

По крайней мере, она оттаивает по отношению к нам с Романом.

– Никто. Зои просто предложила тебе присоединиться к нам на осеннем фестивале на ярмарочной площади, – говорю я, улыбаясь ему.

Роман переводит взгляд на Зои.

– Уверен, что никто не будет против, – язвительно говорит он, и Зои закатывает глаза.

– Пока вы не распускаете руки, отец, я не вижу ничего плохого.

Для Романа «не распускать руки» практически невозможно.

– Не могла бы ты сделать мне масала-чай? – спрашивает он Зои, его голос небрежен, но взгляд напряжен. Она медленно кивает, как обычно, ухмыляясь.

– Если только вы дадите чаевые, – отвечает она и начинает готовить его напиток.

Когда он протягивает двадцатку через стойку, мой взгляд останавливается на его голом безымянном пальце.

– Где…

– Встретимся в туалете через пять минут, – шепчет он, наклоняясь над стойкой, и его губы едва касаются моей щеки. – Мне надоело ждать, пока я трахну эту прелестную киску.

На этом он уходит, засунув руки в карманы.

– Вернусь через двадцать минут.

Зои даже не успевает спросить, куда я иду: я уже в пути, а воздух густой от предвкушения того, что будет дальше. Моя рука на мгновение замирает над дверной ручкой, и от мысли о реальности того, что я собираюсь сделать, меня накрывает волной нервного возбуждения.

Дыхание Романа обжигает мою шею, а его губы оставляют дорожку поцелуев, каждый посылает мурашки по моему телу.

– Посмотри, как быстро ты приползла ко мне, красавица, – шепчет он низким и хриплым голосом, полным темного удовлетворения. Металлический поручень впивается мне в спину, но дискомфорт значит меньше, чем жар между моих ног.

Он не торопится, наслаждаясь каждой секундой, покусывая мою кожу, вызывая во мне смесь удовольствия и предвкушения. Его рука возится с пуговицами моей блузки, медленно обнажая кожу под ней, и ткань расходится от его прикосновений, словно раскрывая страшную тайну.

Его свободная рука скользит ниже, поглаживая меня сквозь ткань легинсов, и трение разжигает искры удовольствия, от которых у меня перехватывает дыхание. Ухмылка на его лице становится шире с каждым тихим стоном, который срывается с моих губ, каждый звук свидетельствует о его власти надо мной.

– Уже такая мокрая, – бормочет он, сильнее прижимая пальцы к моему естеству, и от этого давления я резко вдыхаю. Твердый, без сомнения, член в его штанах – видимый знак возбуждения, который лишь разжигает огонь во мне. – Скажи мне, Иден, – говорит он, одновременно соблазняя и приказывая. – Ты хочешь, чтобы я прижал тебя к этой стене в уборной и трахнул тебя?

Он прижимается ко мне бедрами и трется твердым членом о мою ногу.

Я едва могу связно мыслить, не говоря уже о том, чтобы отвечать, пока его пальцы продолжают медленно, мучительно двигаться. Дразнящие движения сводят с ума, с каждой секундой подталкивая меня все ближе к краю, и я чувствую, как мое самообладание ускользает.

– Ответь мне, – требовательно шепчет он мне на ухо и перестает двигать пальцами, ожидая моего ответа. Пауза сделана намеренно, чтобы напомнить мне, кто владеет ситуацией.

– Да, отец, – наконец удается выдохнуть мне, мой голос полон жажды. Слова едва успевают вырваться из моего рта, как его пальцы снова начинают двигаться, на этот раз проскальзывая под пояс моих легинсов и отыскивая путь к моей влажной коже.

Он одобрительно хмыкает, его губы касаются моего уха.

– Хорошая девочка, – шепчет он, и в этот момент предвкушение снова нарастает, каждый нерв в моем теле кричит о том, как сильно я его хочу.

Но на этот раз я буду той, кто властвует.

Не говоря ни слова, я мягко отталкиваю его назад и опускаюсь перед ним на колени. Глаза Романа расширяются, темнея от желания, пока он наблюдает за мной, и его дыхание замирает от этого зрелища. Распределение ролей между нами резко меняется, воздух густеет от напряжения, пока я с нарочитой медлительностью расстегиваю его ремень.