Прости меня, отец - Сент-Клер Катерина - Страница 48

Роман стоит над Сетом, с ножа в его руке капает кровь. Сет валяется на куске брезента, его руки связаны, а рот заклеен, кожа испещрена открытыми ранами.

Господи Иисусе.

Кольцо и крест Романа лежат на столике неподалеку, рядом стоит бокал скотча, но он выглядит нетронутым.

– Я разве разрешал отворачиваться от меня? – срывается Роман, хватая Сета за подбородок и заставляя смотреть на себя. Пока он слишком занят, чтобы меня заметить. – Когда я снова сниму с тебя скотч, тебе лучше рассказать мне все, что знаешь, и в следующий раз, когда я скажу прийти, не хамить мне, блять.

Он срывает скотч с губ Сета, и тот глотает воздух, умоляя меня взглядом.

– Иден, – хрипит Сет сорванным голосом. – Пожалуйста, позови на помощь.

Роман, наконец, замечает меня, его глаза расширяются, когда он видит, во что я одета. Его взгляд следует от моих глаз к отметинам зубов на груди и обратно к размазанному макияжу на лице.

– Почему ты здесь, Сет? – холодно и отстраненно спрашиваю я.

– Отец Брайар ненормальный, пожалуйста, милая Иден…

– Не смей ее так называть, – отрезает Роман, вжимая ногу в грудь Сета, чтобы удержать его. – Ты, ебаная мерзкая свинья.

– Он здесь, – начинает Роман, его голос полон презрения, – чтобы рассказать мне все о твоем отце и этом куске дерьма Луке.

– Я ничего не знаю про парня, – заикается Сет, – и я рассказал все, что знаю про Дэвида. Я расскажу больше, когда узнаю, но, пожалуйста, Иден, убери его от меня!

Ослепленная яростью, я впечатываю шпильку в ладонь Сета и поворачиваю, пока он кричит. Я забираю у Романа нож, и на мгновение он выглядит таким же потрясенным, как я себя чувствую.

– Это за Зои, – шиплю я, проводя тонкую прямую линию по бедру Сета. Он морщится, и я даю ему сильную пощечину.

Роман молча смотрит, как я отхожу от Сета, нож дрожит в моей руке. Я отдаю его Роману, но мое сердце все еще оглушительно стучит, во мне адреналин и пугающая темнота. Та моя сторона, которую я так сильно старалась подавить, – сторона, которая желает контроля, жаждет мести, – вырвалась наружу, разрушая тщательно выстроенный образ, который я так долго поддерживала.

Лезвие ощущалось как продолжение моего гнева, способ вернуть контроль, украденный у меня. После случившегося в университете, после удушающей хватки отца – впервые я ощущала власть. Это опьяняло и ужасало, но я не могла отрицать удовлетворения, которое осталось после.

Но подо всем этим все еще гноится рана, глубинное желание справедливости, возмездия. Я оскорбленная женщина, и ярость, горящая во мне, потухнет еще не скоро. Она требует большего, шепчет, что этого маленького акта насилия недостаточно, чтобы успокоить бурю внутри меня.

Когда я отхожу от Сета, часть меня думает о том, смогу ли я когда-нибудь вернуть эту часть себя обратно в ящик, где прятала ее. Но другая часть – та, что только что попробовала упоение контролем, – не уверена, что хочет этого.

– Делайте с ним что хотите, отец, – шепчу я, наклонившись близко к уху Романа. – Я буду в постели.

Без лишних слов я покидаю комнату, захлопываю за собой дверь и иду в его спальню.

Через тридцать минут ожидания я, наконец, устраиваюсь на кровати Романа, развалившись на чистых простынях, все еще в туфлях, прижимаясь животом к мягкому матрасу. Я скрываю лицо за вуалью, мои бока болят там, где Лука схватил меня слишком сильно. Я включаю телефон и бросаю его на прикроватную тумбу, слушая, как Сет, кряхтя, идет по коридору. Хлопает входная дверь, и я переворачиваюсь на спину, опираясь на локти и разглядывая дверь, когда Роман входит, жадно рассматривая меня в вульгарном костюме. Он поправляет штаны, его взгляд одновременно угрюмый и полный желания.

– Иден, – шепчет он, делая шаг к кровати. – Я сказал тебе подождать там. Я сказал тебе не уходить.

– Я знаю, – с вызовом говорю я, надавливая каблуком на его грудь, не подпуская ближе. – Я не послушалась.

Он ведет рукой по моим чулкам в сеточку и останавливается на бедрах.

– Что за хрень на тебе надета? – спрашивает он. Девственная белизна костюма выглядит комично в этих обстоятельствах.

Я выгибаю бровь, лукавая улыбка играет на моих губах.

– Кое-что, чтобы испытать вашу веру, отец. Думаете, вы достаточно сильны, чтобы устоять? – издеваюсь я, скидывая его руки с бедер и садясь на колени, как сидела бы во время мессы. – Скажите, отец, вы когда-нибудь трахали монашку? – поддразниваю я, оглаживая ладонью его твердый член, чувствуя, как сжимаются его челюсти.

– Что ты творишь со мной, Иден? – бормочет он, действительно пытаясь найти ответ, пока поглаживает ладонями мою задницу. Прижимает меня к себе, пока я не опираюсь на его грудь.

Я смотрю ему в глаза, наблюдая за тем, как его взгляд опускается к моей груди.

– Ты собирался убить Сета? – спрашиваю я, он медленно качает головой.

– Нет, – шепчет он, беря меня за подбородок. – А ты?

– Может быть, – мягко признаю я. – Зависит от того, насколько сильно он бы меня разозлил.

Большой и указательный пальцы Романа скользят от моего подбородка по шее, пока не останавливаются на следе укуса, который Лука оставил на моей груди.

– Это он сделал? – спрашивает Роман, его голос полон сдерживаемой ярости.

– Он схватил меня, – шепчу я, проводя руками Романа по своим бокам. – Впивался пальцами в кожу, пока целовал. Потом он укусил меня. Я позвонила тебе сразу после.

– Ложись.

– Роман…

– Ложись, Иден, прежде чем я выйду из этого дома и разорву его на части. Просто ложись и позволь мне прикоснуться к тебе.

Подчиняясь его приказу, я падаю спиной на матрас, наблюдая, как Роман медленно расстегивает рубашку, каждое движение пальцев демонстративно приближает его к концу.

– Сегодня, Иден, другой мужчина прикоснулся к тебе, – шепчет Роман, рассматривая мой костюм. – Другой мужчина познал тебя, – добавляет он, вытягивая ремень и расстегивая ширинку. Он берет один из стульев, стоявший в углу, ставит его посреди комнаты и садится. Очертания его члена проступают сквозь белье; я восхищенно разглядываю его великолепное тело. – Сними одежду, – требует он, указывая на место перед собой. – Сейчас.

Я колеблюсь, но сила его взгляда не оставляет места для сомнений. Медленно я соскальзываю с кровати и встаю перед ним, пальцы тянутся к вуали на моей голове. Я стягиваю ее и даю упасть на пол, чувствуя странную смесь уязвимости и силы под его взглядом.

Затем я тянусь к чулкам в сетку, нарочито медленно снимая их, наслаждаясь тем, как его глаза темнеют с каждым обнаженным дюймом кожи. Тонкое платье спадает последним, соскальзывая с плеч, и ложится у ног, не оставляя на мне ничего, кроме кружевного белья.

Дыхание Романа замирает, его глаза исследуют мое тело, замечая каждый изгиб, каждый дюйм обнаженной кожи. В его взгляде есть что-то собственническое, что-то, что заставляет мое сердце биться быстрее от страха и предвкушения.

– Повернись, – приказывает он низким и требовательным голосом.

Я подчиняюсь, поворачиваясь спиной, чувствуя на себе тяжесть его взгляда. Мгновение царит тишина, затем я чувствую его руки на талии, теплые и уверенные, укладывающие меня обратно на кровать. Он прижимает меня к матрасу, наклоняется, согревая дыханием ухо.

– Сегодня, Иден, – шепчет он, – ты моя.

Его руки движутся благоговейно и жадно, когда он исследует мое тело, пальцами повторяя линию позвоночника, изгибы бедер. Каждое прикосновение разжигает во мне огонь, напоминая, что сейчас я принадлежу ему и только ему.

Я чувствую нарастающее напряжение между нами, волнение, висящее в воздухе.

– Ты доверяешь мне, Иден? – шепчет он, его губы легко касаются моего плеча.

– Да, – выдыхаю я, мой голос дрожит от серьезности момента.

– Хорошо, – отвечает он, одновременно обещая и предупреждая. – Потому что сегодня я покажу, насколько много ты значишь для меня.

Его руки сжимают мои бедра, располагая меня там, где он хочет, его прикосновения властны и непреклонны. Теперь нет пути назад. Нет места сомнениям. Только мы вдвоем, затерянные в пылу момента, весь остальной мир забыт.