Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 43

— Чего слышал?

— Ходкевич. С ним переговоры ведутся. От имени Деметриуса и Рес-публиции.

— Так, прогудел Репнин. Так.

Он еще послушал служилого человека. Тот говорил все больше и больше о странных вещах. О том, что эта самая Рес-публиция каким-то невероятным образом объединила казаков, часть местных дворян и сущих упырей. Таких как Лисовский и Просовецкий. Князь помнил, что творили эти… Людьми их называть у него не поворачивался язык. Он уже имел с ними дело на нижегородчине.

После разговора он быстро начал отдавать приказы. Войску следовало отойти чуть на юг, встать лагерем за рекой. Прикрыться от Великих Лук водной преградой и начать разведку. Взять город с лета вряд ли удастся. Больно много там сидит людей по словам Валуева. Это в купе с ноющими коленями и спиной еще сильнее злило старика Репнина, но он усмирил свою злость.

Кидаться в омут и рисковать всем в такой ситуации опасно.

Нужно к подходу основных сил сделать для господаря разведку. Изучить местность, понять что здесь, черт возьми, творится и что такое эта ваша Рес-публиция. И конечно, слать гонца Игорю Васильевичу. Он, несмотря на лета, человек мудрый. Но верные решения примет. Может… может из-под Смоленска еще войск прикажет отрядить. Чтобы было чем бить всю эту воровскую сволочь.

— Так. Валуев, правильно же? — Обратился он к оставшемуся при нем местному дворянину после того, как раздал приличное число приказов и воинство вставшее лагерем, начало сворачиваться и готовиться отходить.

— Да, княже. — Тот поклонился.

— Ты поясни мне толком, что такое эта ваша Рес-публиция.

Тот уставился на него, вздохнул, мотнул головой.

— Воровская какая-то затея. Я… Я княже, так и не понял ничего. Но… вроде бы это когда… Когда каждый воевода сам себе у себя в воеводстве почитай царь. Все они царями собираются на… Как бишь там… Сено какое-то… Сенат!

— Вече что ли?

Валуев задумался.

— Навроде того. Вроде бы и вече. Только вече, это же у крестьян. А у нас, дворян, людей служилых — царь.

— Ладно. Сенат, а дальше что? Ну и в сенате каждый говорить может.

— Говорить и так каждый может. — Раздраженно выдал Репнин. — Деметриус тут при чем? Царик этот воровской? Ведь он у нас в Москве сидит. Пленный. И никакой не Деметриус, а вор сущий. Веревкин сын, холоп. Из Северщины.

Глаза Валуева полезли на лоб. А рука сама положила крест. Он миг помолчал, но все же попытался ответить.

— Деметриус, выходит. Он… Он, как я понимаю, царь.

— Что-то похожее у Речи Посполитой. Чую… — Мотнул головой старик. — Чую без вольности шляхетской тут дело не обошлось. Эх… Не к добру все это. Ой не к добру.

Глава 21

После всех своих дневных политических дел я быстро переговорил с Ванькой.

Он был совершенно разбит и когда я вошел, то пал на колени, просил не отсылать никуда. Если надо бить или приказать кому, кто самый злой у меня в подчинении, бить его без всякой жалости. Только не отсылать. Пустил слезу, насколько я мог понять даже не наигранную. Испугался не на шутку.

— Иван. — Вздохнул я. — Поднимись и уймись. Никуда я тебя не ушлю и бить не буду. И не прикажу.

— Это как же, государь мой? Государь наш. — Он снизу вверх посмотрел на меня.

— Сделал ты все верно, только… Только, как это бывает, не вовремя.

— Я холоп, а она… Она… эээ… княжна.

— Ты мой холоп. Мой человек. При мне бить людей, будь то даже не моих, это оскорбление. Но момент, момент конечно не тот. Нам ее в бараний рог скрутить нужно было. А ты влез.

— Прости государь, я… Я… Такую красоту, невинность и по лицу. А потом же еще… Не мог я.

— Горячее сердце у тебя, Иван.

— Все ли… Все ли хорошо у Анны?

— Чего не знаю. — Пожал плечами. — Она племянница Евы и, судя по тому как они взаимодействуют, прав и действий каких-то личных девушка почти лишена. Такова участь женская, чего уж тут.

— Красивая она. Как… Как ангел. — Грустно вздохнул Ванька.

— Ты вставай. Работы много. Поутру в поход, дальше на север идем. — Я замолчал, задумался. Не так давно предлагал Ваньке жениться на Мнишек. Больше в шутку конечно. Извела бы она его, да и в политических интригах брак с Заруцким — дело очень сильное и нужное. Обоих их к себе привязал, как человек, который смог свети два таких жестких темперамента и дать добро на их чувства. А вот Иван. Ему же тоже о семье думать когда-то нужно.

Пока стоял посреди комнаты, Ванька поднялся, поклонился, поблагодарил. Спросил желаю ли я чего. Может коня почистить еще раз, баньку? Чувствовал он себя явно неловко, словно нашкодивший пес.

— Иван. — Обратился я к нему. — Мы как-то про брак твой говорили.

— Государь. Так… — Он глаза выпучил. — Мнишек же Заруцкому обещана.

Знает все, все слышит, раз подле меня ходит.

— Да. Да и какая бы из вас вышла пара. — Ухмыльнулся я. — А что если сватов к Анне заслать?

Он вытянулся лицом, покраснел. Мой Ванька, который девок дворовых гонял, шлепал и проходу не давал. Строил так, как нужно было ему.

— Она… Она…

— Она девушка красивая, знатного рода… Судя по тому как к ней Ева относится, вряд ли ее потеря будет для Гонсевских ощутима. А мы тебе земли дадим где-то на юге. Ее там… — Я хмыкнул. — Ее там ой как много, защищать только нужно. И живи. Под Ельцом.

Он вздохнул тяжело.

— В Москве — то оно, конечно…

Я откровенно рассмеялся.

— Ванька! Тебе палец в рот не клади! Ванька! Откусишь по локоть.

Тот потупился.

— В Москве ты при мне в тереме, в палатах царских будешь. А под Ельцом имение. Слушай. Я вот что думаю. Надо бы тебя…– Я пытался вспомнить все эти должности допетровской руси. — Надо бы тебя в какую-то должность произвести. Ты же при мне постоянно. Как там это, стольничий, кравчий? Ты же и за столом моим следишь и за сном моим. Уже давно всем этим занимаешься, а все холоп. А должность — то не холопская. Кравчими и стольничими. Точно, стольничими и князья бывают.

— Господарь. — Он покраснел, побледнел и пошел пятнами. Мы же… Я же… Рода — то никакого. Меня… Меня… — Кашлянул. — Мстиславский меня подобрал и… и тебе, к вам приставил. Ну и отец твой… Ваш… Государь, отец значит, требовал чтобы я тебя сберегал, развлекал и при тебе… При вас был.

— Тогда оно как было? — Спокойно проговорил я. — Тогда я был… Сын боярский выходит. Боярчик, посыльный. А теперь?

— Теперь да… — Протянул мой слуга. — Государь наш. Московский… Всея Русской земли.

Всей, да пока не всей. Хотя Ванька, скорее всего, вкладывал в свои слова мысль о том, что я постоянно говорил всем своим людям — за Землю мы стоим. Земля русская она всего ценнее и важнее. Земля и люди на ней. А царство там, государство, оно уже из всего этого строится.

— Должность тебе на Земском Соборе назначим. — Кивнул я ему. — А пока засылай сватов к Анне. Найдешь людей?

— Найду. А… А отчина? У меня же… Я же твой человек, Игорь Васильевич. У меня своего и нет ничего.

— Это да. — Я почесал затылок.

Денег на все эти свадьбы выделять я смысла не видел. Но кое-какие мысли были.

— Суть какая? Что предлагаю? Анна, пока мы на севере дела решаем, здесь все равно поживет. Но от Евы ее в этот терем переведем. Чтобы шляхтянка девушку не надумала за кого иного выдать. Анна поживет здесь. Комнату ей воевода Зубов… его я при Велиже оставляю, выделит. Имущества для житья оставим. А как со Смутой кончится все, так в Москве и обвенчаетесь. Только… Только с Серафимом поговори, он прибудет к ночи. Чтобы жена будущая в веру нашу перешла. Иначе никак.

Он помрачнел, задумался, кивнул.

— А по имуществу. — Хмыкнул. — Думаю ты для меня и кафтанов панских собирал, и прочего ценного имущества. После всех походов и битв не поверю, чтобы не озаботился.

Ванька покраснел вновь.

Я знал что некую власть и волю он, как человек при мне, имеет и на некоторые трофеи претендует. Правда собирал он это все в отдельные ларцы, сундуки, и подводу эту хранил. К ней были люди Якова приставлены, от них, когда переговаривались, я и узнал что такой груз существует и отвечает за него мой Ванька.