Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 28

— Я…

— А чего? Семьи у тебя нет, детей нет. Как раз здесь можно будет всех нищих, потерявших все, в приграничьи собрать. Кому до Смоленска далеко. Ты им работу — крепость подлатать. Домишки подправить и еду за нее. А для детей сирот места найдешь. Нельзя их бросать. Помрут зимой все.

— Нельзя. — Проговорил он холодно.

— Вот и договорились. А ляха на севере мы и без тебя одолеем. Ты здесь нужен больше, на своей земле.

Он вновь поклонился.

— Благодарю за доверие. — Уставился мне за спину, на ворота. — О, панове. Пана ведут, господарь.

Я повернулся. Действительно, среди унылых, побитых, помятых и весьма согбенных шляхтичей присутствовал юнец, над которым потешались мои бойцы. Быстрым шагом двинулся к нему. Испуганный паренек круглыми глазами озирался по сторонам. Он явно не понимал ничего, его трясло, лицо было не просто бледное, а больше зеленое.

— Отставить! — Проговорил громко. — Что здесь? Собратья.

Люди склонили головы, расступились, замолчали. Один, если память мне не изменяла, десятник из то ли курских то ли белгородских, проговорил:

— Государь, батюшка, не гневись. Поймали молодого Гонсевского. Он… — Лицо его исказила кривая ухмылка. — Он так при этом орал, что… Что ну не удержались от смеха. Словно в бою это может спасти.

Глянул на него, улыбнулся.

— Ну видите, собратья, его все же спасло. Не прибили вы его, а пленили. И это важно. Благодарю за службу. — Повернулся к парню, оценил взглядом этого представителя золотой шляхетской молодежи. — Говорить можешь? Панове?

— Я… Я… — Он лупил глаза.

— Господарь. Говорить может. Он даже… Даже получше ему стало. — Продолжил десятник. — Мы его когда брали он… Он еле в седле сидел. А когда свалился, когда пал… то… Кхам… Исторг из себя все нечистоты. То ли от страху, то ли… от их избытка.

Мда… Загулявшая шляхта в таком состоянии хотела нас бить. Ясно все.

— Ты Гонсевский?

— Я… Это… Ве… Велиж моя… Моя! — Он выкрикнул это тонким голоском, дернулся, заозирался. — Как… Как вы смеете. Это… Отец… Рыцари.

— Отец тебя здесь оставил за главного, так что ты им не прикрывайся. — Я улыбнулся. — Жить будешь. А если говорить нормально станешь, то еще и хорошо жить.

— Я… Я… — Он позеленел еще сильнее.

Вздохнул, повернулся к десятнику.

— Видимо не все он исторг. Приказ мой. Всех панов пленных проводить в застенок. — Почесал затылок. — Черт, их же много так. Куда их всех сажать то. — Вздохнул. — Найти застенок и всех пленных туда. Юного Гонсевского отдельно. Поспрашивать кто из них еще из магнатских родов, кто более-менее знатный и важный. За кого выкуп заплатить могут. Их тоже… Отдельно.

Бойцы закивали. Стали переглядываться. Они только вошли в крепость, куда девать столько народу понять было сложно.

— Яков!

— Здесь я. — Мой верный сотник был тут как тут.

— Ты в поместье, в доме воеводы был. Туда сколько разместить можно?

Лицо служилого человека стало задумчивым.

— Кха… Треть где-то.

Мда, дела. Куда мне столько пленных девать. Ладно, разберемся.

— Ведите их пока к терему, а там видно будет.

Дел было еще много. Город пока не взят, пала только крепость. Не ясно что с военным лагерем, который запалили люди Зубова. Да и в целом понять надо что происходит. Разослал несколько вестовых, раздал приказы, скорректировал действия, и вслед за процессией пленных, двинулся с телохранителями к центральному поместью. Все же там проще как-то в приемном покое принимать людей.

— Государь мой, Игорь Васильевич. — Проговорил Яков, останавливая меня.

— Чего?

— Там… Там в поместье, в приемном тронном зале обеденном, полный… Кха… Полный разгром. Кости, еда, загулявшие шляхтичи прямо на полах…

— И вы и их не посекли?

— Да они сами ни живы ни мертвы. — Он усмехнулся. — Мои люди… Кха… Мои — то их наверное уже тащат на двор. Но там такого много.

— А слуги что?

— Слуги забитые сидят внизу. В подвалах. И… Ну и подносили что нужно по крику. Кха… — Он утер рот рукавом. — Видно давно панове гуляют.

— Что про родню, детей слышно? Был там кто-то.

Яков глянул на меня, глаза опустил.

— Государь… Да мы как-то… Мы же влетели, думали там панов толпа. Раз-раз, а они под столами валяются. Кто более менее жив, того крутить, а остальных… Кха… — Он прокашлялся, пожал плечами. — Остальных, наверное, пока я к тебе, мои выносят. Они все проверить должны, поглядеть. Надо ехать, смотреть.

Я кивнул.

В целом ситуация была вполне понятная. Как обычно все происходит быстро, а информация доходит медленно. Как вот сообщить Чершенскому, что ему с Сапегой уже в целом можно возвращаться. И Яну уже можно говорить о взятии городка. Так сказать, ставить перед фактом.

Мы добрались до поместья. Поднялись на взгорок и прошли с малым отрядом телохранителей через незакрывающиеся, вросшие в землю ворота.

Суета внутри была полная.

Конюшню отрядили под место для размещения пленных. Иного, достаточно крупного помещения для их содержания, найти не удалось. Панов в массе своей согнали туда. С десяток пока что оставили в тени. С ними был и Кшиштоф Корвин-Гонсевский, местный исполняющий обязанности владетеля земель, сын и заместитель старосты. Мои бойцы неспешно таскали из колодца воду и обливали одного за другим панов. Приводили в чувства.

Те зло ругались, но на удивление способ работал. Даже с моего угла обзора стало ясно, что промокшие ведут себя ощутимо более живо, чем сухие. Так глядишь за пол часа отойдут от загулявшего состояния и с ними можно будет поговорить.

Везде на важных позициях стояли мои дозорные из сотни Якова.

С другой стороны терема я приметил как трое разговаривают с приличной толпой народу. Человек эдак тридцать, судя по всему слуги. Никакого самоуправства и битья. Вполне обычный разговор. Спокойно пытаются понять кто здесь из себя что-то представляет, с кем можно говорить и что вообще происходит.

Еще несколько отрядов, как я понял, осматривали иные строения.

Двое вестовых, я их уже всех в лицо знал, молодых парней, ждали у терема. Завидев меня оба подтянулись, переглянулись и один махнул рукой другому, мол твое дело важнее. Там же ожидал один из десятников Якова, видимо с докладом о том, что здесь происходит.

Я вздохнул. Лихой удар завершился, сейчас начнется разбор полетов.

Грохнуло вдали несколько аркебуз. Загудели рога где-то в районе города, что был близ замка, за небольшой речушкой. Там сейчас творились важные дела. Но думалось мне, что Давыдов Никифор и Филка Тозлоков пока справятся сами, без моего участия. Уж город -то взять не такая великая проблема. Там гарнизона нет. В лучшем случае ополчение. Скорее всего сдадутся сами.

Решив так, двинулся вперед, говорить с вестовыми.

Пять минут и все стало ощутимо понятнее.

Доклады были толковые, краткие и по делу. Один вестовой дал информацию, что военный лагерь, что был подожжен, горит. Те, кто был там в качестве охраны, драпанули. Кто в реку, кто в лес, кто куда в общем. Сопротивления почти не было. Так пара выстрелов. И после того, как разгорелось несколько шатров, шляхта дрогнула. Их там было человек двадцать, не больше. А палаток столько видимо для сбора более мощного контингента.

Второй доложил, что город блокирован, туда к воротам послан человек. Наш ультиматум до жителей доведен. Капитуляция и тогда никто, кроме шляхты, не пострадает. Шляхту будут судить. Если в убийствах не замешан, то отпустят.

Вообще у меня в голове зрел план всю эту шляхту разоружить, и таким никчемным сбродом отконвоировать на сейм. Только это время и силы. У меня столько людей нет, чтобы надежно довести собравшуюся толпу и вернуться. Отправишь сотню, еще перебьют, а пять сотен или, для надежности тысячу, уже много. Сильно ослабит мое войско.

Вестовые умчались с новыми вводными для своих отрядов, а ко мне обратился человек Якова.

— Государь, мы тут осмотрели… Осмотрели все. — Он поклонился. — Оружейный склад, замок сбили. Хитрый запор был. Как они тут… Как не растащили, диву даюсь. Собратья считают. Мушкеты там, сабли, пики есть. Броней… Броней на первый взгляд не было.