Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 18

— А как же рыцарские ваши традиции, обычаи, поединки? Сабля к сабле. Честь по чести.

Сапега продолжал на меня смотреть с удивлением и некоторые непониманием. А я специально выводил его на откровенные ответы.

— Господа рыцари хороши, когда ты с ними сговорился и в бой идешь стремя к стремени против… — Он крякнул, не договорил. — Или за столом праздничным, когда вы вспоминаете былое, предков или свои свершения. А когда рокош назревает. Рыцарь рыцаря может и ножом в ухо прирезать, как порося того. Но биться, это ты конечно интересно придумал. Неужто хочешь на дуэль паренька вызвать?

— Тебе предложить хочу. Отчего нет? Возьмешь его в плен и уже ты на коне, а он… У тебя.

Сапега нахмурился, крепко задумался, смотрел на меня. Ну а я делал вид, что просто несу чушь и улыбался.

— Ты это серьезно? Господарь московский? — Произнес он после приличной по продолжительности паузы, и в голосе его я слышал непонимание и первые признаки страха, которые сеяло именно оно. Когда не знаешь, чего ждать от противника, а мы с Сапегой были именно противники, хоть и временные союзники, то это пугает. А если совершенно теряешься при нем, то порой доводит до полнейшего безумия от чувства нестабильности мира. Так что порой и коленки могут начать дрожать.

— Ясновельможный пан. Я ваши традиции плохо знаю. Но знаю, что поединок часто решает многое. Божий суд. Как в старину было.

Он вновь задумался, замолчал надолго.

— И откуда ты такой на земле московской взялся. — Процедил. — Божий суд. Мальчишка-то конечно… Мальчишка — то я думаю… Он — то готов и полезет. И мы с ним. — Замолк, на меня уставился. — А как ты это видишь?

— Славный бой сабля к сабле, на мосту у рва. Как в старину рыцари силами мерились.

— А ради чего?

— Нам проход войска, тебе пленник знатный и полезный.

Уже в третий раз повисла тишина. Телохранители мои за спиной перешептывались, поглядывали на Сапегу. Но он буравил взглядом меня. Ждал какого-то ответа. Но я придерживался сейчас пословицы — «Улыбайтесь, это всех раздражает». Сидел в седле и с довольным видом человека, спрашивающего казалось бы о простых вещах, ждал ответа.

— Ну так чего? Поедешь? Сопровождение тебе выдать?

Четко обозначил, что сам не сунусь туда ни под каким видом. А людей послать, дело толковое. Шляхты там несколько сотен, хоть и трусливых, поджавших хвосты, далеко не славных рыцарей. Но, завидев одного всадника или пятерых даже, если Ян решится идти решать проблемы, из Велижа выедет сотня, и тогда ни о каком поединке речи быть не может.

Он молчал, хмурился все сильнее, наконец дернулся, опустил взгляд.

— Нет. Не поеду.

— Славно. Я уж думал, что ты из тех, кто саблей решает проблемы, а не головой. — Наши лошади были близко, я толкнул свою и встал прямо впритык. Хлопнул шляхтича по плечу. Отчего он вздрогнул. Добавил: — Ты мудрый полководец и разумный политик, Ян Сапега. Дуэль бы мало чего решила. Если бы не вышел он, если бы вылезли его люди. Сотня, две. Да и… Столько времени потеряли бы на всю эту юношескую забаву.

Он широко раскрыл глаза, смотрел на меня, и я ощущал идущий от него запах страха. Он не понимал, что происходит. Ощущал, что творится какое-то манипулирование, все же был опытным и толковым человеком. И многое работало на подсознании. Но сейчас совершенно выглядел выбитым из колеи.

— Тогда. Может поедешь завтра в авангарде? Ты говорил, что знаешь где броды. Я опасаюсь, что мои люди… — Я кашлянул. — Все же это ваша земля и хотелось бы, чтобы по ней нас вел еще и ясновельможный пан шляхтич, так сказать… Указывая путь и показывая свое присутствие. Что скажешь?

— Я… Я… — Вопрос совершенно выбил его из колеи.

— Решайся, пан. Это почетно. Я же тебе не биться предлагаю. С авангардом, под прикрытием своих и моих людей. Мало ли на какой разъезд завтра налетим. Крови чтобы не было. Хотелось бы без крови пройти по границе.

Он кивнул.

— Да, хорошо, я в авангарде со своими верными людьми пойду. А от тебя там кто будет?

Я задумался.

— Иван Чершенский. Его казаки завтра поутру к бродам первыми пойдут.

— Добро. — Кивнул он. — Добро, господарь московский.

— Вот и решили. Не смею задерживать.

Он поклонился несколько неуверенно, толкнул пятками скакуна и помчался вдаль, к своим, ушедшим вперед за время разговора, людям. Ну а я уставился на идущие мимо колонны пехотинцев-наемников, перемежающиеся с обозами.

— Господарь, ты и правда думал, что этот лях?.. — Лицо Богдана скривилось. — Этот Сапега будет рисковать и биться?

— Нет. — Я усмехнулся. — Я был уверен, что он скажет то, что сказал. Но бывает что люди порой делают странные вещи.

— Этот шайтан полон страха. — Процедил Абдулла.

— Еще бы. Он поначалу решил, что я обманул его. Он же знает, что я сам выкрал Жигмонта. Не мои люди, а я. И… — Усмехнулся, смотря на своих телохранителей. — Ему страшно. Особенно, когда речь идет о подобных вещах.

— Так ты его… — Начал тихо Пантелей.

— Да. Я его обманул. — Так же тихо ответил я. — И еще обману, если надо будет.

Приметил едущего рядом с обозными телегами, где тащилась наша артиллерия, Филко. Махнул рукой. Он быстро подъехал, поклонился.

— Надумал чего? К переправе готовы? Порох не замочим? — Говорил громко, не скрываясь. Не орал конечно, но так, чтобы проходящие люди слышали о чем речь идет.

— Да, господарь. — Ответил он собранно, поправился. — Государь, батюшка.

— Ты… Не важно, как назвать, важно дело. — Перебил я его, понизил голос. — Завтра ясновельможный поутру с авангардом из казаков Чершенского пойдет к бродам. У нас все готово?

Филко вздохнул.

— Да, государь. — Склонил голову. — Легкие орудия кони выдержат. Два потяжелее на подводах вытянем с людьми. Коли надо.

— По плану что надумал?

Он засопел, проговорил через несколько тяжелых мгновения:

— Думаю выйдут они биться. А дальше… Да даже если не выйдут, то и что? Мы же пушки тащим. Вдарим по воротам.

— Попадешь?

— Всеми… может и нет. Да и надо вблизи смотреть. Там же подступы, подъезды. От этого зависит. Если они приметят, что мы пушки подтащили, то может и не выйдут.

— Тут на тебе все. Я вот думаю. Может… Может ты с отрядом к Велижу выдвинешься уже? Что скажешь? Раньше нас и пушек там будешь и… И все своими глазами.

— Толково. — Он кивнул. — Да, господарь. Сейчас приказы только раздам.

— Только смотри, чтобы не сболтнул никто ничего.

— Мои пушкари, как могила. Они ляхов на выстрел не подпускают, терпеть их не могут. Нечего говорят у пороха да ядер ходить. А то проклятиями своими удачу отберут.

— И то верно. Действуй.

Он поклонился, отъехал.

— Ну и нам пора понемногу. — Я взглянул на солнце, которое перевалило за зенит. — Нужно торопиться.

Передовые отряды, которые якобы стеной должны были встать и отгородить наше войско от возможных вылазок из Велижа, ушли вперед еще утром. Ну а я прикинул, что можно чуть подзадержаться, поговорить как раз с Сапегой. Но надо было действовать.

Раздал соответствующие указания полковникам. Разослал вестовых. До Чершенского сам добрался, в передовые колонны.

— Здравствуй, государь. — Он приметил меня, отделился от своих бойцов.

— Дело важное тебе поручаю. Поедешь завтра поутру в авангарде к бродам. Сапегу и его людей с собой возьмешь. Всех.

— И вестовых?

— И вестовых. Нечего им делиться. А если перечить будут, скажешь то мое такое наставление и требование.

— А ты?

— А я… Погулять пойду, посмотреть на реку широкую Западную Двину. — Улыбнулся я ему. — У тебя Давыдов Никифор часть людей забрал? Самых толковых и хорошо снаряженных.

— Да. — Нахмурился бывший атаман. — Забрал. Сказал, что для разъездов. Усилить надо и что ты приказал.

— Так и есть, я.

— Господарь. — Он понизил голос. — Там разъездов уже больше тысячи человек. Думаешь… Думаешь в Велиже войско там крепкое стоит? И в тыл ударит? Двум тысячам — то нашим, что первыми ушли не ударило.