Не тот год II (СИ) - Баковец Михаил - Страница 49

— Ты не представляешь, лейтенант, сколько сейчас жизней спас своим рассказом, — с искренней радостью в голосе сказал мне инструктор, внимательно выслушав меня. Званий их мы не знали, как и имён. Обращались к каждому так: товарищ военинструктор Иванов… Петров…Сидоров.

Под это дело, выдавая за добытые сведения от «языков» и задумки фронтовиков на передовой, я пустил в массы, так сказать, ряд вещей, до которых Красная армия додумается только через год минимум. А до некоторых красноармейцы дошли только под самый конец войны, потеряв тысячи товарищей и пролив море крови.

На десятый день нам вручили… ППС и СКС. Я был в шоке, когда увидел эти образчики оружия на полигоне. При этом остальные смотрели на них спокойно и с обычным любопытством, полагая, что видят что-то заурядное. Например, модернизированные те же ППД с ППШ и уменьшенный вариант СВТ. Но я-то прекрасно понимал, что стоит за вот этими изделиями из металла и дерева. Да один патрон для СКС чего стоит! Сейчас даже примерных аналогов нет и ещё год не будет. Существует только смутная разработка, и то пока на бумаге, на которую из-за начала войны временно махнули рукой. Лишь в сорок третьем она превратится в патрон 7×62 миллиметра образца одна тысяча девятьсот сорок третьего года.

ППС был как…ППС. Собственно, на моём телефоне имелись подробные чертежи данного пистолета-пулемёта со всей технологической цепочкой от сорта стали и сорта пороха до станков, которые подходят для производства оружия.

А вот СКС чуть-чуть отличался. В первую очередь мне показалось, что приклад стал длиннее сантиметра на три, может, четыре. Это улучшило прикладистость. Лично мне всегда карабин казался коротким. Даже в зимнем бушлате. Неотъёмный штык на нём тоже имелся, но не кинжального типа, а игольчатого и тоже был чуток больше своего собрата, к которому я привык. А ещё на ложе в районе крепления к казённой части «железа» появились усиливающие пластины. Или современные конструкторы что-то напортачили с воспроизведением карабина, или первые проверки не удовлетворили их. Например, для рукопашной схватки СКС показался слабоват. Бой у карабина был прежним. Точным и быстрым. На сотне метров десятью патронами в ростовую мишень попали все.

Без ложки дёгтя не обошлось. Путём сбора слухов удалось выяснить, что эти образцы оружия чуть ли не единственные, что созданы на текущий момент. А мы являемся всего лишь эдакими тестерами, так как имеем прекрасный боевой опыт и держали в руках как советское оружие, так и немецкое. То есть, можем мгновенно почувствовать слабые и сильные стороны «стрелковки».

С другой стороны, сейчас только сентябрь сорок первого года! И подумать только — уже начато производство оружия, которое в моём времени должно появиться только через два и четыре года. Пусть это и всего лишь первые пробные образцы.

«А вот пистолет отчего-то не показали. Видимо, что-то с ним не заладилось», — подумал я. Ничего странного в этом не нашёл. И ППС, и СКС хранились в виде чертежей на моём телефоне. А вот ПММа там не было. Ну, разве что в одной из электронных энциклопедий. Но там чисто описание, ТТХ с рисунком полной-неполной разборки. С такими данными запустить в производство оружие быстро не выйдет. Да и пойдут ли власти на такое? Слишком много изменений в экономике и производстве.

Глава 26

ГЛАВА 26

Великая Отечественная война в этом временном ответвлении пошла совсем не так, как в моём времени. Для нас всё выходило намного лучше. Для немцев дела шли крайне неудачно. Но об этом знали, полагаю, всего несколько человек. Я, майор Иванов, Сталин и точно Берия. Может, кто-то ещё из высшего руководства. А также несколько человек из тех, кто занимается выуживанием информации с моего смартфона. Вряд ли этим занимается сам нарком или его порученец Иванов.

Уже стояла середина сентября, а намёков, что Красная армия оставит Киев и в помине не было. Мало того, из города почти полностью эвакуировали гражданское население и всё производство. Кажется, командование готовило его к уличным боям. Два крупных немецких плацдарма через Днепр были разрушены. Едва только гитлеровцы закреплялись на нашем берегу, как следовал массированный артналёт и последующая атака с помощью танков и пехоты.

Под Кременчугом немцы переправлялись на наш берег дважды и дважды наводили понтонную переправу. Во всех случаях они использовали лодки с моторами. Лёгкие посудины из алюминия и тонкой жести с простым маленьким бензиновым двигателем. На них гитлеровцы стремительно переправлялись на противоположный берег, высаживали передовые группы и отправлялись за новыми. И всё-таки умения удерживать плацдармы у них не было. Захватывать — да, но не закрепляться на них так, чтобы цепляться за землю зубами. Вот мы, русские, в этом профессионалы. Пусть и льём свою кровь не жалея. Примеры тому были и на СВО.

Ни киевского, ни вяземского котла в этой вселенной явно не будет. Тьфу-тьфу-тьфу.

Ленинград тоже стоял. Несмотря на очень близко подошедшие дивизии группы армий «Север» к городу о блокаде и речи не шло. Холуи финны, глядя на своих хозяев, тоже не проявляли чудеса героизма и не страдали приступами самоотверженности в наступлении. Топтались на позициях далеко от тех, на которых уже должны быть согласно плана. Правда, как уже сказал, немцы сами не смогли добиться поставленных себе задач. Очень и очень не смогли. Для наступления на город им капитально не хватало резервов. Те в большинстве своём уходили группе «Центр», который иступлено бодал киевское направление. По поступавшим развед-донесениям Гитлер в категоричной форме приказал взять столицу УССР. Вроде бы даже лично снял с должностей несколько генералов и отправил тех в отставку. Из-за чего эшелон за эшелоном и колонна за колонной шли на юг, а не на север.

Меня с моей группой, в которой я уже навсегда, кажется, прописался, отправили опять по старому маршруту. То есть в тыл к немцам громить их коммуникации, нарушать работу тыловых частей, совершать налёты на аэродромы и базы с горючим. Последние два варианта стали основными нашими целями. Никто лучше нас не мог справиться с уничтожением нескольких десятков истребителей, штурмовиков или бомбардировщиков. А если уж совсем уточнять, то без лишней скромности добавлю — никто лучше меня.

Обучение на ускоренных курсах диверсантов заметно повысили мой профессионализм, несмотря на несколько лет, отданных СВО. Слишком отличалась эта и будущая война. В первую очередь я прекрасно научился минно-взрывному делу. И теперь мог на порядок эффективнее использовать подручные материалы.

Кстати, на этих курсах я познакомился со всеми известными минами, которые используем мы и немцы. Несколько часов даже было уделено радиоминам. Разумеется, этого было мало, но хотя бы все мы получили примерное представление о том на что те способны. Я, к слову сказать, знал даже больше из будущего, так как был в курсе результативности тайного минирования в крупных городах СССР, захваченных оккупантами. Да, взорвалось едва ли половина закладок, скорее даже меньше. Но даже сработавших оказалось достаточно, чтобы нанести серьёзный урон германскому командованию.

Ещё я узнал про старые знакомые советские мины — ПМД-6. Эти те самые опасные гостинцы, которые я обнаружил у немецких сапёров среди трофеев в избе в полуразрушенной деревеньки рядом с мелкой речушкой. Правильно я тогда не стал их брать и на ходу знакомиться с устройством. Также стало понятно, почему те фрицевские минёры не снимали их на поле, а отмечали вешками. Всё дело в простейшей конструкции, простейшем детонаторе и его невероятной чувствительности. Во всех наставлениях указывалось, что разминирование проводить только танками и накладными зарядами ВВ. Несмотря на то, что самоликвидатора, как и функции неизвлекаемости мина не имела, снять её с боевого взвода после установки практически невозможно. Даже процесс минирования для неопытного сапёра сопряжён с серьёзной угрозой. И всё из-за чувствительного взрывателя. При этом мина очень простая, очень дешёвая и плохо обнаруживаемая миноискателями из-за деревянного корпуса. Да-да, оказывается, нормальные миноискатели уже существовали в это время. Честно признаюсь, но я этого не знал. Всю жизнь считал, что массово эти приборы появились уже после Великой Отечественной, когда потребовалось быстро и качественно очистить поля и города от мин с неразорвавшимися боеприпасами.