Чернокнижник в мире магов. Моё восхождение (СИ) - "Mr.Trikster" - Страница 298

***

Огромная яркая сфера взорвалась за чертой арены через пару минут, всполошив чувствительных Магов, всё ещё присутствовавших на арене. Сила взрыва была такова, что деревья вырвало с корнем, а здания, несмотря на находившихся внутри людей, были разрушены. Защитный барьер, призванный оградить арену, разбился, словно хрупкий лёд под тяжёлым сапогом.

Что даст Магу 3 ранга четырёхминутная фора? Чем она отличается от внезапной атаки? Многим.

Есть время заглянуть в закрома, достать все свои заклинания огромной разрушительной мощи, запечатанные в свитки. Снабдить ими марионеток, отправить вперёд отвлекающий манёвр, взорваться в приступе патриотического помутнения рассудка. Маги 2 ранга — вторая волна отвлекающего манёвра — завязали сражение с вышедшими из невидимости тёмными эльфами. Хорошая невидимость: ни один из моих датчиков её не засёк — ни духовное чутьё, ни формации, ни распылённая пыльца. Только чувство жизненной силы.

Всё дело в артефакте — Короне Тёмных Эльфов. По легенде, она была сделана из ядра невидимого паука 3 ранга и большого количества Земной Утробной Мембраны 3 ранга. Вдобавок использовали множество драгоценных металлов и камней 3 ранга. В результате эта корона, по легенде, способна защитить даже от чутья Мага 4 ранга!

Так вот, только дождавшись, когда завязшие в сражении тёмные эльфы использовали свои сильнейшие чары — Печать Ледяной Вечности — и заморозили атакующих Магов 2 ранга, Хранитель сделал свой ход. Первый — и убийственно последний.

— Кто, кто посмел предать нас? — Окровавленная, полумёртвая, лишённая левой части тела Императрица тёмных эльфов, недавно прорвавшаяся на 3 ранг с помощью поглощения жизни, отрешённо смотрела в небо. Хранитель не спеша перерезал всё ещё судорожно сжимавшееся горло последней выжившей в огромном взрыве.

Насвистывая весёлый мотивчик и вытирая окровавленные руки белым платком, Хранитель неспешно направился обратно на арену. Там звучали восторженные аплодисменты победителю, почему-то в этот момент резко побледневшему.

Кажется, Бэйлин только что почувствовал, что вся верхушка тёмных эльфов погибла при взрыве? И теперь его заготовленная речь глупой обиженки потеряла смысл? Может, в его голове проносятся сожаления о поспешном решении сменить родословную? Ведь теперь он не человек, а смесь тёмного эльфа и какой-то паукообразной химеры.

А может, он пожалел, что пару минут назад вырезал половину участников соревнований, уверенный в скорой победе тёмных эльфов? Или его коленки трясутся от осознания того, что ему предстоит провести личную и очень близкую встречу с монстром в человеческом обличии, который одной быстрой комбинацией уничтожил сильнейших матриархов?

Хранитель, поднявшись на выросший из земли помост, ярко и счастливо улыбался. Бэйлин, скрывавший свою сущность под личиной Карла, убитого Мага, пытался выдавить из себя улыбку. Тщетно.

***

— Ааккхгх! — Бэйлин, сбросивший свою личину, с потемневшей кожей и заострёнными ушами восседал на малом троне, ветви которого переплели его запястья, голеностопы и шею.

Напротив него, гадливо улыбаясь, на большом троне восседал сухонький старик. Казалось, что его предыдущее представление, когда он вышел и одной левой раздавил угрозу людской расы, было миражом. Сейчас его кожа не лоснилась, а была скукоженной, словно старая слива, а глаза глубоко впали в череп. Тем не менее из них струилась такая сила, что прогибала под собой окружающий свет, заставляя его изгибаться и огибать старика стороной. Со стороны казалось, что слева, на огромном троне, сидит сгусток тьмы с горящими кислотно-зелёными глазами, а напротив — чистое золото. Золотой трон, золотые цепи, золотые кандалы. Золотой лавровый венок победителя на голове.

— Знал бы я раньше, что ты, падаль, прихвостень тёмных эльфов, я скормил бы тебя собакам! — Старик говорил степенно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Но времени больше нет…

Мгновенно тысячи мелких веточек толщиной не больше иглы пронзили вены и артерии кричащего Бэйлина, некоторые из них обвили его сердце и другие органы. Пульсирующая красным жидкость потекла по ветвям обратно, но не к трону старика, а куда-то дальше. От крови эльфов, ассимилированной годами, просто избавлялись, как от ненужного хлама. Вместо кровеносных сосудов у Бэйлина теперь были ветви растения, вместо крови — жизненная сила.

Старик лишь сморщился от омерзения и сплюнул. Пора начинать ритуал.

Запев старым заунывным голосом, старик словно отключился на троне, откинувшись на спинку. Лишь его рот открывался в такт песне.

Жизненная сила, бурным потоком льющаяся на печать, отделила маленькую струйку. Та прошла через тело старика, по связующим ветвям направилась к Бэйлину, чтобы вновь вернуться к старику и уйти в печать.

Снова и снова. Цикл за циклом. С каждым разом старик всё слабел, а новый Хранитель выздоравливал на глазах.

— Вот же она, сила! На расстоянии руки! Возьми же её, возьми, ты сможешь! — В помутневших глазах Бэйлина не было рассудка, лишь агония. Но в это мгновение в его голове раздался голос. Голос, которого он не слышал десятилетия. Голос, который поклялся забыть. Голос, который забыть было невозможно.

— Венера! — Слабая мысль пронзила голову Бэйлина. Это длилось всего мгновение, мгновение среди бесконечной агонии, но его хватило, чтобы применить чары, отработанные за годы использования.

— Поглощение Жизни! — Цикл изменился. Вместо того чтобы истекать от Бэйлина и идти к старику, жизненный поток со всей скоростью рванул к Бэйлину. Старик стал скукоживаться, словно сухой виноград.

— Неет! Как ты смеешь! — В ярости Хранитель ударил по Бэйлину ветвистыми молниями из пальцев, прерывая чары. Но дело уже было сделано: идеальный цикл был нарушен, поток стал уходить в сторону от печати, грозя освободить дремлющее зло. — Бездна, придётся рискнуть! — Хранитель взревел, окончательно скукожился и распался, превратившись в зелёный дым и уничтожив собственный трон.

Зелёный дым не рассеялся, а продолжал клубиться. Где-то в его глубине, посреди грохочущих зелёных молний, виднелось лицо, словно сотканное из облаков и перекорёженное от ярости. Оно задержалось на секунду, прежде чем поплыть к потерявшему сознание Бэйлину.

— Что? Что это? Что ты сделал?! — Словно грохот грома, ярился зелёный туман. Из-за его спины, из трещины, через которую он уже столетиями высасывал силы, вылетели золотые цепи. Цепи из ненавистного металла. Сплав, который разрабатывали специально против духовных тел. Проклятый металл Жёлтой Дуги Северного Сияния Трёхсот Тридцати Трёх Солнц! Кто-то сделал артефакт, основой которого служила древесина 3 ранга, а руны на ней светились благодаря проклятому металлу. Именно эта комбинация не позволила духу сбежать.

Дух метался. Дух бесновался. Он сыпал проклятиями, воззвал к своим заклинаниям, попытался отрезать от себя кусок собственного тела, но всё было тщетно. Нарочито медленно, будто зная, что жертве некуда бежать, цепи тащили сопротивляющегося духа к трещине по сантиметру в секунду. Но в какой-то момент сила цепей словно взорвалась: с щелчком хлыста они рванули к трещине, затянули внутрь высокоранговое духовное тело, заделали щель, присоединились к общей печати и впитались в пол, оставив после себя лишь редко мигающие золотистые руны.

Остатки цепей, разбившиеся на золотистые звенья, расплавились и, словно живая вода, потекли к телу Бэйлина, обволакивая его новыми золотыми доспехами и выгравировывая на груди символ Хранителя — золотого орла. Тело Бэйлина постепенно наливалось жизненной силой, фигура разрослась, стала большой и массивной. Волосы отросли, свисая по новым доспехам тяжёлыми коричнево-чёрными прядями. А его триумфальный венок, пропитанный золотом и кровью, прирос к спинке золотого трона. Могло показаться, что Бэйлин просто уснул, сидя на троне. Но он не просыпался.

***

*Фня-фня! — Зелёный хомячок в маленьком чёрном котелке забавно принюхивался.

— Ты тоже думаешь, что сокровища старого Хранителя где-то в этом направлении? — Я тихонько погладил питомца по спинке, углубляясь в подземелья, ведомый своей чуйкой к сокровищам.