Связанные временем (ЛП) - Сэмюэлс Сара - Страница 27

Мы снова прижались друг к другу и продолжили читать рассказы нашей матери.

Передо мной стоял папа.

— Я не твой родной отец.

Я нахмурилась и перевернула страницу. Неужели мама и правда была приёмным ребёнком?

— Почему ты говоришь мне об этом именно сейчас? — воскликнула я. — Пытаешься отвлечь меня от своих страхов насчёт Бальтазара?

— Выслушай меня, дитя. Я твой приёмный отец, — сказал папа. — Мы с твоей матерью не могли иметь детей, поэтому удочерили тебя. Мы были в парке — помнишь тот прекрасный парк со всеми этими статуями богов?

Я оцепенело кивнула, по-прежнему стоя со скрещёнными на груди руками. Внутри всё переворачивалось от этого неожиданного признания, и я едва понимала его слова. Удочерили? Меня? Ноги задрожали, словно больше не могли удерживать меня, и я опустилась на диван напротив него.

Над пламенем в камине взметнулся сноп искр, будто вторя моему смятению.

Отец продолжил:

— И вот мы шли, взявшись под руку, наслаждались красотой парка и вдруг увидели корзину с младенцем и запиской. Младенцем! Можешь себе представить?

Его глаза сияли, когда он смотрел на меня, но я едва могла выдержать его взгляд. Как я могла оказаться приёмной? Что за родители способны отказаться от собственного ребёнка?

На странице темнело несколько небольших пятен, слегка размывших чернила.

Неужели мама плакала, когда писала это?

Я перевернула страницу.

Отец продолжил:

— В корзине лежала записка, написанная от руки. А ты была укутана в одеяло и лежала совсем тихо, словно кто-то велел тебе не издавать ни звука.

Он задумчиво улыбнулся, будто снова оказался в том парке и смотрел на меня, лежащую в корзине.

— «Это моя дочь, Алина. Пожалуйста, позаботьтесь о ней». Вот что было написано в записке. Мы с твоей матерью почувствовали, будто само провидение улыбнулось нам. Это был знак, что наши молитвы услышаны. — Отец достал из кармана платок и промокнул глаза. Затем продолжил: — В корзине лежал ещё и кинжал. Я знал лишь одного человека, который мог что-нибудь знать об этом клинке, — Джованни. Джованни любил изучать древности, карты и всякие необъяснимые вещи.

— Мы забрали тебя домой, вне себя от счастья, что нашли тебя. На следующий день я отправился к Джованни и показал ему кинжал. Едва увидев его, он побледнел. Он сказал, что ты Рождённая временем — человек, способный путешествовать во времени. Но вместе с этим ты выпустишь на свободу тьму, и эта тьма будет охотиться за тобой и пытаться тебя убить.

Теперь отец выглядел опечаленным. Кожа вокруг его глаз собралась в морщинки, и казалось, он вот-вот заплачет.

— И я не позволю Бальтазару отнять тебя у меня. Думаю, именно он и есть та тьма, которая хочет тебя уничтожить. — Он сжал кулак и потряс им. — О лорде Бальтазаре ходят слухи… Говорят, он жестокое чудовище из тьмы, которое охотится на людей и убивает их ради силы. Алина, ты должна держаться от него подальше. Рано или поздно ты ему наскучишь, и он убьёт тебя.

Я совершенно запуталась, разрываясь между упрямым желанием не слушать доводов рассудка и назойливым страхом, засевшим где-то на задворках сознания. А что, если отец прав?

Я покачала головой. Он рассказывал небылицы, порождённые страхом.

— А мои братья и сёстры? — спросила я. — Их тоже усыновили?

— Нет, amore. После того как ты появилась у нас, твоя мать забеременела твоими братьями и сёстрами. Но от этого ты не стала для нас менее родной. Мы любим тебя всем сердцем.

Я просто не знаю, что и думать.

Я перевернула страницу, пытаясь осмыслить прочитанное.

18 июля 1561 года. Я никак не могла перестать думать о том, что сказал мне отец. Его слова тревожили и терзали меня. Как мой отец мог поверить, что я путешественница во времени? Какая нелепость!

И все те ужасные вещи, которые он наговорил о Бальтазаре. Я по-прежнему не могла ни понять, ни поверить в его слова. Мой отец слишком налегает на медовуху. Боюсь, он лишился рассудка. Но я всё равно любила его.

Позже в тот день я отправилась прогуляться по парку и увидела это собственными глазами — нечто настолько ужасное… Мужчина, которого я люблю, Бальтазар, убил другую женщину. Я пришла в ужас! Он задушил её голыми руками прямо там, в парке! Не думаю, что он знал о моём присутствии, ведь зачем ему было позволять мне увидеть такое? Но я увидела и, не раздумывая, бросилась прочь, до смерти перепуганная!

Бальтазар погнался за мной и поймал. Это было ужасно. Мы страшно разругались прямо там, рядом с телом мёртвой женщины.

Бальтазар схватил меня за запястья и заломил руки за спину, удерживая с такой силой, что я не могла вырваться. Я и не подозревала, что мужчина может быть настолько сильным. Затем, стоя у меня за спиной, он склонился к моему уху так близко, что я чувствовала, как его тёплое дыхание щекочет мою шею. Другой рукой он принялся гладить меня по шее.

Ох, помилуй Господь, это была настоящая пытка — рядом лежала мёртвая женщина, а я стояла так близко к нему, пока он соблазнял меня своими прикосновениями. Я безнадёжно от него без ума. Но ещё безумнее было то, что я по-прежнему желала этого мужчину, моего порочного, презренного любовника. Я жаждала его с какой-то неземной силой, и это пугало меня. Как такое вообще возможно после того ужаса, свидетелем которого я только что стала?

Я собралась с мыслями и спросила:

— Зачем ты убил ту бедную женщину?

— Она была плохим человеком. Я видел, как она убила своих детей.

Я отчаянно хотела ему поверить, но не слышала, чтобы в нашей деревне какая-то женщина убила собственных детей. Впрочем, что я могла знать? Лорд Бальтазар вращался совсем в других кругах.

— Мой отец считает тебя опасным. Он думает, что ты плохо на меня влияешь, — сказала я, прислонившись головой к Бальтазару и находя утешение в его тепле.

— Ничего подобного, — ответил он, продолжая гладить мою шею и ключицу. — Жители деревни боятся силы. А я очень могущественен.

— А меня ты убьёшь так же легко? — спросила я, желая развернуться и заколотить кулаками по его груди, но мои запястья оставались зажатыми в его железной хватке.

Его успокаивающий голос зазвучал у самого моего уха.

— Я никогда не убью тебя и не причиню тебе вреда, Алина. Ты моя любовь, моя жизнь.

Я видела, как кровь мёртвой женщины растекается по земле. Она уже добралась до меня и испачкала туфлю. Возможно, отец был прав насчёт Бальтазара — он был жестоким и опасным мужчиной. Но я была одержима им и не представляла своей жизни без него.

— Отпусти меня, — взмолилась я.

— Я никогда не смогу тебя отпустить, — сказал он. И в то же мгновение разжал мои запястья и так стремительно развернул меня в своих объятиях, что у меня закружилась голова. А затем яростно, почти жестоко поцеловал, заявляя на меня права всей силой своей страсти.

Я не могла ему сопротивляться. Я позволила ему увести меня, и мы занимались любовью всю ночь, словно два диких зверя.

10 августа 1561 года

Я так и не смогла держаться подальше от Бальтазара. Он моя родственная душа, само биение моего сердца.

Сегодня после полуночи, когда я тайком пробралась домой, отец застал меня врасплох. Он сидел в темноте возле очага, где ещё тлели угли от недавно погасшего огня.

— Алина, — произнёс он, и я чуть из кожи не выпрыгнула.

— Ты напугал меня, папа! Я просто вышла подышать ночным воздухом — мне не спалось.

Я услышала, как папа тяжело вздохнул.

— Я стар, но не дурак, дитя. Я знаю, где ты была. Я следил за тобой. Ты была с ним, не так ли?

Мой отец — добрый и любящий человек, но его слежка меня разозлила.