Машина (ЛП) - Биквин Лиззи - Страница 12

И знаете что? Это довольно приятно.

Беру свои слова назад. Это просто охуенно приятно.

И я вываливаю на него всё, и не успеваю оглянуться, как слова хлынули из меня потоком. Мысли несутся быстрее, чем успевают шевелиться губы. Я рассказываю Эону всё. Я рассказываю ему о своей матери и ее бесконечной череде дерьмовых мужиков. Я рассказываю ему о том, как всё время пряталась в своей комнате за учебой, и именно поэтому я теперь так хорошо разбираюсь в компьютерах. Я рассказываю ему о том, как мать бросила меня и оставила на милость Норриса. Как этот уродливый ублюдок — упокой господь его душу — практически держал меня взаперти, словно рабыню.

И пока я говорю, мне в голову приходит забавная мысль. Может быть, мы с Эоном не так уж и отличаемся. Мы оба по-своему были пленниками: он — изолирован в своей камере на борту «Фон Нейман», а я — заперта в грязном подвале.

Эон никогда не хотел компаньона, потому что ему это просто не приходило в голову. Я никогда его не хотела, потому что хахали моей мамы окончательно испортили мое отношение к мужчинам и отношениям.

В каком-то смысле, мы с Эоном оба бракованный товар, полагаю.

Когда я, наконец, заканчиваю говорить, я чувствую себя так, будто только что пробежала долбаный марафон. Я истощена, но в хорошем смысле, словно наконец-то извергла из себя нечто, что долгое время тянуло меня на дно. И в то же время я чувствую себя заряженной энергией, обновленной, живой.

Всё, что мне было нужно, — это чтобы кто-нибудь меня выслушал.

— Спасибо, что поделилась со мной своей историей, Зои, — говорит Эон. — Тебе через многое пришлось пройти.

Его огромная ладонь, пульсирующая скрытой силой, нежно гладит меня по щеке. И, к своему удивлению, я ловлю себя на том, что слегка прижимаюсь к его ладони. Его большой палец ласкает уголок моего рта, ложбинку между нижней губой и подбородком.

— Теперь, когда мы узнали друг друга, — говорит Эон, — мы можем продолжить.

— Продолжить?

Эон кивает.

— Да. Теперь мы можем поцеловаться и приступить к размножению.

— Что?

Я практически взвизгиваю это слово, и оно эхом отскакивает и разносится по металлической камере. Я упираюсь руками в теплые, рельефные мышцы широкой груди Эона и пытаюсь оттолкнуться от него, но эти его до дурости сильные руки не дают мне сбежать. Все мои ерзания и сопротивление приводят лишь к тому, что я трусь своими чувствительными интимными местами о его всё еще твердый ствол.

Эта чертова штука вообще бывает вялой?

— В чем дело? — голос Эона рокочет сквозь меня. Он отдается дрожью в самом моем нутре. — Есть какой-то дополнительный шаг в этом процессе?

— Да! — кричу я. — Эон, там куча шагов. То есть, ну очень много шагов. В смысле, мы поговорили, но всё еще едва знаем друг друга.

Он снова покачивает бедрами, скользя своей твердой дубиной по моей ложбинке.

— Думаю, я знаю тебя очень хорошо, Зои.

— Недостаточно хорошо, — хнычу я.

Хотя я и не думала, что ИИ способен терять терпение, сейчас кажется, что именно это и происходит с Эоном. Он притягивает меня ближе, и я должна признать, что его красивые, идеально очерченные губы выглядят соблазнительно.

Но это так неправильно. Я могу придумать около миллиона причин, почему мы не можем этого сделать.

Во-первых, он даже не человек. Во-вторых, я, по сути, его пленница. А в-третьих, я знаю его всего ничего.

Ладно, может, и не миллион причин, но эти три — довольно весомый аргумент.

И еще есть вопрос о том, чего Эон хочет на самом деле. Судя по всему, что он сказал, случайный секс его не интересует. Похоже, он твердо намерен меня обрюхатить.

— Что еще делают партнеры перед спариванием? — нетерпеливо спрашивает он.

Я просто выпаливаю первое, что приходит в голову.

— Обычно парень дарит девушке какие-нибудь подарки.

Это производит должный эффект, по крайней мере, на мгновение. Эон замолкает, и я буквально слышу, как его схемы обрабатывают эту новую информацию.

— Да, в этом есть смысл. Я должен дарить тебе подарки в обмен на секс.

— Нет!

Я шлепаю его по груди, и звук разносится по камере так, будто я ударила бронзовую статую.

— Всё совсем не так, — сердито говорю я. — Я не какая-то шлюха, которую можно просто купить подарками.

Эон просто смотрит на меня с озадаченным видом.

Я делаю глубокий вдох и изо всех сил стараюсь взять свои нервы под контроль — задача не из легких, когда громадный голый киборг вторгается в твое личное пространство едва ли не всеми мыслимыми способами.

— Подарок — это не обмен, — объясняю я. — Это как, знаешь, способ показать кому-то, что ты… что ты его ценишь.

— Думаю, я понимаю. Я дам тебе что-то ценное, чтобы показать свою признательность.

— Нет, это не обязательно должно быть ценным, Эон. Лучшие подарки обычно не имеют ценности в денежном смысле. Главное — это внимание.

— Внимание?

— Да. Например, когда ты делаешь что-то особенное, что показывает, насколько хорошо ты знаешь другого человека: что ему нравится, чем он увлекается, к чему испытывает страсть.

— Понятно.

Испуганный вздох срывается с моих губ, когда Эон крепко берет мое лицо в свои мощные руки. Оказаться в таком положении ужасно пугает. Я чувствую нечеловеческую силу в этих руках и знаю, что он мог бы раздавить мою голову, как дыню, если бы только захотел.

Но он не делает ничего подобного. Вместо этого он долго, глубоко и напряженно смотрит мне в глаза, и этот момент растягивается на минуту или даже дольше. От этого взгляда по моей спине бегут всевозможные мурашки.

— Эон? — зову я.

Но он не отвечает. Вместо этого он снимает меня со своих коленей, бесцеремонно обращаясь со мной, как с маленькой куклой, и плюхает моей голой задницей на пол рядом с собой. Металлическая поверхность холодная, и, хотя в этом стыдно признаться, мне тут же начинает не хватать тепла коленей Эона.

Он поднимается и идет к Универсальному Конструктору.

— Эон? — снова спрашиваю я. — В чем дело?

— Ни в чем. Я делаю для тебя подарок.

— И что же ты делаешь? — спрашиваю я, пересаживаясь на колени, чтобы убрать голую попу с холодного пола.

— Это сюрприз.

Видимо, Эон не совсем невежественен в том, как работают подарки. Но я не в настроении для сюрпризов. На сегодня с меня уже хватит сюрпризов. На самом деле, их было даже слишком много.

Полагаю, Эон всё еще ментально связан с Конструктором, потому что, хотя он и не прикасался ни к какому устройству или компьютерному терминалу, машина уже активируется сама по себе. Как и прежде, по толстым кабелям пробегает серия энергетических импульсов, внутри сферы вспыхивает свет, и раздается раскат грома, хотя на этот раз немного тише.

Дверца Конструктора отъезжает сама по себе, и Эон наклоняется, чтобы достать что-то из туманных недр, попутно предоставляя мне прекрасный вид на свою идеальную упругую задницу. Я отвожу взгляд, когда мое лицо заливает краской.

Как только Эон достает то, что там было, он поворачивается и пересекает комнату, направляясь туда, где сижу я.

Я изо всех сил стараюсь быть хорошей девочкой и не слишком пялиться на его красивое лицо, скульптурные мышцы и особенно на тот всё еще эрегированный столб, торчащий у него между ног. Но краем глаза я отчетливо вижу, как он подпрыгивает с каждым шагом Эона.

Однако, как только я вижу, что он несет, я мгновенно забываю обо всем этом.

— Полагаю, это называется растение-кувшинчик, — говорит он, опускаясь на одно колено и протягивая мне подарок.

Я забираю его у него, совершенно ошеломленная.

— О, боже мой, — бормочу я.

То, что я держу в руках, — это глазурованный керамический горшок, тяжелый от влажной почвы, из которого растет идеальный экземпляр Sarracenia alabamensis, вида хищного растения-кувшинчика, произрастающего на восточном побережье Северной Америки.