Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 6

Однако, к некоторому разочарованию штабных деятелей, выгрузившиеся из фантастического аппарата бойцы, хоть и полностью соответствовали ему вооружением и экипировкой («Звездные войны» видели все), но изъяснялись на чистейшем командно-матерном русском языке, а не на латыни или еще какой галактической мове. Однако и тут нашлось объяснение.

«Наемники, то есть федераты, — подумали обитатели штабного поезда. — Нам бы такое счастье».

Дальше все протекало в соответствии со сценарием. Половина галактических «спецов» оцепила штабной поезд с наружи, зафиксировав охрану (а та даже не могла видеть презрительного выражения их лиц за зеркальными забралами боевых шлемов), а остальные во главе с генералом Гордеевым и Коброй ворвались, то есть вошли внутрь поезда. И тут же началось действие, вкратце описываемое словами «всех впускать, никого не выпускать» — то есть имперские спецназовцы вежливо, но решительно препровождали застигнутую врасплох публику, без сортировки на военных и штатских, в раззявленное чрево «Святогора». Потом люди Бригитты Бергман разберутся, кто там есть кто. И крики со стороны штатских тоже имели место. Мол, да как вы смеете — я американский (германский, голландский, итальянский, британский, испанский) журналист. Но реакция на них была простой: тычок стволом в спину и команда «не разговаривать».

Всех трех главных действующих лиц удалось застать в штабном вагоне. Министр обороны Павел Грачев, несмотря на то, что новый год был еще нескоро, уже начал его отмечать, хотя до состояния «никакой» еще не дошел. Истинный автор новогоднего штурма генерал-лейтенант Анатолий Квашнин вид имел чрезвычайно испуганный, а в общем был похож на штатского хлыща средних лет, переодетого российским генералом. В отличие от своего начальника, он понимал, что натворил, но не представлял, как содеянное можно исправить, ибо не имел ни боевого опыта, ни особых талантов к тактике. Серегин и его товарищи наблюдали такое в мире четырнадцатого года, где канцелярские служители в высоких чинах нечаянно для себя становились командующими армиями и фронтами. И третий персонаж, начальник штаба группировки генерал-лейтенант Леонтий Шевцов, по внутреннему состоянию напоминал генерала Квашнина, только без присущего тому эдакого парадного лоска. Это его приказ загнал майкопскую бригаду и 81-й гвардейский мотострелковый полк на железнодорожный вокзал, который по первоначальному плану должны были брать части другой группировки, встретившие ожесточенное сопротивление и перешедшие к обороне на окраине города.

Командующий северо-восточной группировкой генерал-лейтенант Лев Рохлин (который афганский боевой опыт как раз таки имел) позже писал: «План операции, разработанный Грачёвым и Квашниным, стал фактически планом гибели войск. Сегодня я могу с полной уверенностью утверждать, что он не был обоснован никакими оперативно-тактическими расчётами. Такой план имеет вполне определённое название — авантюра. А учитывая, что в результате его осуществления погибли сотни людей — преступная авантюра».

Первым томительное ожидание прервал генерал Гордеев.

— Итак, господа генералы, позвольте представиться, — жестким тоном произнес он. — Я — генерал-майор Александр Александрович Гордеев, командующий силами специального назначения Четвертой Русской Галактической Империи. Глядя на то безобразие, которое вы учинили в Грозном, мое командование решило ради спасения жизней русских солдат и офицеров вмешаться в события всей своей мощью. С этого момента солдаты и офицеры федеральных сил, сражающиеся сейчас с боевиками, находятся под полной имперской защитой как союзники-федераты. А вот вас, мои хорошие господа, велено арестовать и интернировать на нашем флагманском линкоре до особого распоряжения, чтобы никто не мешал настоящим профессионалам неуместными дурацкими указаниями и приказами. И есть еще одно обстоятельство, которое требует именно такого решения. Там, в Грозном, все выглядит так, будто ваш якобы гениальный, а на самом деле откровенно провальный план, заблаговременно стал известен главарям ичкерийских бандформирований. Поэтому нашей службе безопасности еще предстоит установить, кто из вас честный дурак и бездарь, а кто иуда и враг народа. А теперь руки за спину, и топайте вперед на выход. Раз-два.

И ведь пошли, ибо сложилась у Галактической империи на планете Земля такая репутация, что ей немыслимо никакое сопротивление, и даже спорить с ее людьми опасно, так как это может привести к летальному исходу.

31 декабря 1994 года, 15:35 мск. Грозный, железнодорожный вокзал

Момента, когда все изменилось, полковник Савин поначалу попросту не заметил. Положение первого батальона Майкопской бригады, зажатого на железнодорожном вокзале многократно превосходящими силами дудаевских формирований, было тяжелейшим. Незадолго до трех часов дня боевики выбили подразделения 81-го мотострелкового полка из здания депо, после чего кольцо окружения замкнулось. Из депо чеченцы выбираются на пути, заставленные порожними цистернами, и, прикрываясь ими, ведут огонь практически в упор*. С другой стороны от вокзала в сорока метрах находится так называемый «дом Павлова», из окон которого тоже шквальным огнем бьют автоматы, пулеметы и гранатометы. И это не единственная позиция чеченских формирований, занимавших оба дома по краям привокзальной площади, просто «дом Павлова» ближе всего.

Примечание авторов: * если верить карте, то от самого дальнего пути до вокзала всего около пятидесяти метров. Пистолетная дистанция.

Гарнизон вокзала вел ожесточенный бой, но не сдавался. В ответ на просьбы о помощи, командование сообщало, что подмога близка, однако отправленная на выручку бронеколонна (в основном силы второго батальона той же бригады), в свою очередь, попала в засаду, и теперь те солдаты и офицеры, что уцелели под первым ударом, бьются уже за свою жизнь. Бой грохочет уже по всему городу, и никому из остервенело сражающихся людей — ни федералам, ни дудаевским боевикам — не приходила в голову блажь поднять глаза к низкому серому небу, чтобы увидеть в нем свое спасение или же грядущую беспощадную погибель.

Две сотни «Шершней», пробив облака, снижались над Грозным абсолютно бесшумно, будто белые ангелы смерти, углядевшие внизу свою будущую добычу. Заметили их только тогда, когда с режущим воем полетели первые НАРы и раздались пульсирующие, не похожие ни на что привычное, очереди из магнитоимпульсных пушек. Операция «Зимний праздник — 2» вступила в основную фазу. Еще выше, над облаками, на тот случай, если понадобится молоток потяжелее, кругами ходят четыре «Каракурта» — два в плазменном, два в полицейском обвесе.

В районе вокзала первыми под удар неуправляемыми ракетами попали здание депо и те самые злосчастные цистерны, прикрываясь которыми, боевики вели огонь по бойцам полковника Савина. Триалинит — штука страшная, значительно мощнее тротила и его производных, так что бойцы майкопской бригады и примкнувшие к ним мотострелки испытали просто незабываемые впечатления от яростных вспышек разрывов и перекрещивающихся ударных волн, кое-кого даже сбивших с ног. Ну а о боевиках, занимавших депо и подступы к нему, и говорить не стоит. Они все сразу безвозвратно умерли, и больше никак не проявляли себя на этом свете.

Следующей целью «Шершней» стали дома, окружающие привокзальную площадь, и их дворы, в которых дудаевские формирования накапливали резервы, плоть до бронетехники и противотанковых орудий. Щедро сыпанув неуправляемыми ракетами во дворы, флаеры огневой поддержки десанта принялись выжигать огневые точки в окнах домов. За этим занятием их и застали четыре «Святогора», доставившие к вокзалу полнокровную ветеранскую (то есть из корпуса Бережного) бригаду штурмовой пехоты. А у уцелевших боевиков была своя забота. Сначала они попытались было применить по «Шершням» имеющиеся у них «Иглы» и «Стрелы», но получалось плохо, то есть никак. Тепловая головка наведения ракеты просто отказывалась брать цель. По этому поводу было сказано множество матерных слов на русском, чеченском, арабском и других языках, но и это не помогло. Тогда по неподвижно зависшим «Шершням» боевики открыли шквальный огонь из гранатометов, пулеметов, автоматов, и даже разок выстрелили ПТУРом, но и такие сильные методы подействовали на порождение иной цивилизации не лучше, чем утиная дробь на слона. А «Шершни» тем временем посылали по окнам домов одну очередь за другой, и все, что попадало под удар, расплескивалось кровавой жижей, перемешанной с кирпичной пылью.