Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 51

Однако товарищу Серегину на будущие страдания местных жирных котов было наплевать, да и мне тоже. Наши красные бояре, набившиеся, как сельди в бочку, в ЦК Партии и наркоматы, тоже, как выяснилось из бесед с потомками из семьдесят шестого года, оказались не лучше Голицыных и Долгоруковых, и как только помрет товарищ Сталин, готовы знатно потоптаться на его костях. Но как оно будет в нашем мире, это еще бабушка надвое сказала: товарищ Сталин по поводу такого явления предупрежден, а значит, вооружен, и судьба затаившихся оппозиционеров, решивших просто пережить советского вождя, будет печальной.

После тысяча семьсот тридцатого года был достославный тысяча восемьсот двенадцатый, битва у села Бородино. Но там все было просто. Фланговый удар плотно сжатым кулаком краснознаменной артанской армии и сражение переиграно с прямо противоположным результатом, Наполеон Бонапарт вместе со своей гвардией оказался в артанском плену, а русские, да и французские раненые, сколько их там было, попали на излечение в волшебный госпиталь Тридесятого царства. А потом произошло такое, что осталось только удивляться. Русские раненые вдруг услышали Призыв — и дружно, как один, от нижних чинов до генералов от инфантерии, встали под красные знамена Защитника Земли Русской, а чуть позже к ним присоединились их товарищи, не понесшие в той битве никакого телесного ущерба. Так в воинстве товарища Серегина появилась вторая армия генерала Багратиона, солдаты и офицеры которой в нашем мире пинками и затрещинами гоняли немецко-фашистских захватчиков и в хвост и в гриву. Вот тебе и отсталые крепостники! Впрочем, революционные идеалисты из французской армии поступили точно таким же образом, только было их примерно четверть от всего личного состава, а не девять из десяти, как среди русских.

С поля Бородинской битвы краснознаменное артанское воинство бросилось во времена Крымской войны под изнемогающий от осады Севастополь. И снова все было просто — Бич Божий «пришел, увидел, разгромил». Впрочем, французов, отношение к которым из-за альянса с Наполеоном Бонапартом у товарища Серегина было помягче, не особо вежливо отпихнули в сторону, а вот англичан просто растоптали сапогами, а потом обтерли подошвы об землю от налипшей дряни. Закончив с военными делами, товарищ Серегин совершил стремительный набег на Виндзорский замок, где намечалась встреча королевы Виктории и императора Наполеона Третьего, и изъял обоих фигурантов для разбора полетов в условиях Тридесятого царства. И все, никто из этих двоих к исполнению своих обязанностей не вернулся, ибо все имеет свою цену, а за нападение на Россию, как считает Бич Божий, требуется платить вдвойне и втройне.

На этой истории дела давно минувших дней для товарища Серегина закончились, и начался двадцатый век, великий и ужасный. Следующим заданием Божьего Бича была русско-японская война, которую насквозь прогнивший царский режим, несмотря на безусловный героизм русских солдат и офицеров, начисто проигрывал японским самураям, только что вылезшим из средневековья. Маленький Аркадий Голиков в то время уже родился и даже успел испачкать немало пеленок, так что я воспринял ту историю как нечто гораздо более личное, чем события любых других предшествовавших веков.

Зрелище плотных японских стрелковых цепей, бегом поднимающихся по склону сопки Высокой и под мерный стрекот десятков артанских пулеметов слоями ложащихся на окровавленную мерзлую землю, привело меня в состояние немого остолбенения. Атака за атакой живыми волнами, с пятидесятипроцентными потерями при каждой попытке, выглядели как образец воплощенного безумия. Несчастные самураи даже не поняли, что теперь против них воюет совсем другая армия, и с азартом скармливали своих солдат разъяренному Божьему Бичу. Но это была только завязка Порт-Артурской контрнаступательной операции, необходимая для того, чтобы товарищ Серегин вступил в контакт с генералом Кондратенко, нейтрализовал Стесселя, и тем самым подготовил условия для нанесения внезапного ночного удара, который уничтожил армию генерала Ноги и отодвинул линию фронта на рубеж Цзиньчжоуского перешейка.

Устранив непосредственную угрозу Порт-Артуру, товарищ Серегин с решительностью истинного большевика развернулся в сторону первоисточника всех безобразий, то есть последнего русского царя и его семейства, и принялся бушевать в стиле «которые тут временные — слазь». И в то же время было понятно, что в тысяча девятьсот четвертом году никакая социалистическая революция попросту невозможна, и если просто свергнуть царя, то на поверхность властного бытия неизбежно вылезут буржуазные деятели либерально-демократического толка, как это было в феврале семнадцатого года. На такое товарищ Серегин согласен не был, однако, по счастью, у него под рукой имелся проверенный кандидат в правильные цари. Алле-оп! — после победоносной второй битвы на реке Шахэ Николай пост сдал, Михаил принял, а история перевела стрелку, отправив паровоз Российской империи по пути строительства социалистической монархии.

Об этой чудной политической формации товарищ Серегин может говорить со знанием дела, поскольку сам является как раз таким социалистическим монархом. Однако самыми пикантными моментами истории того мира были разбор истоков и направляющих сил несостоявшейся Бакинской резни, а также арест попа-провокатора Гапона и куратора от эсеров Пинхаса Рутенберга. Именно тогда товарищ Серегин сначала свел знакомство, а потом и подружился с самым младшим воплощением товарища Сталина, сразу признавшим в нем настоящего большевика, у которого не зазорно учиться, как правильно вершить справедливость.

После четвертого года товарищу Серегину выпал четырнадцатый — и, пожалуй, это был единственный случай, когда ему не требовалось немедленно врываться на поле боя с шашкой наголо, потому что пустили его туда еще в июне, даже до выстрелов с Сараево. Я это время помню очень хорошо: как раз в четырнадцатом году я пошел в первый класс реального училища* и почти сразу же попытался убежать на фронт к мобилизованному отцу. Меня поймали и вернули матери через два дня, однако по сей день я ни о чем не жалею и ни в чем не раскаиваюсь.

Примечание авторов: * в реальное училище, как и в гимназию, дети поступали в десятилетнем возрасте, уже имея начальное образование, полученное или на дому или в трех- или четырехклассных народных начальных училищах, лучшие ученики которых получали возможность продолжать обучение.

И вот теперь, уже взрослым человеком, я смог, как бы заглядывая через плечо товарища Серегина, во всех подробностях рассмотреть завязку той истории, ее движущие силы и истинных поджигателей общеевропейского пожара. Товарищу Серегину даже удалось предотвратить убийство эрцгерцога Франца Фердинанда, однако война все равно началась в те же сроки и по тому же расписанию, что говорит о том, что выстрелы в Сараево были не причиной ее начала, а всего лишь поводом для того, чтобы попытаться переделить один раз уже поделенное.

Тогда со словами: «вы сами этого хотели» Бич Божий извлек из ножен свой волшебный меч и принялся бушевать. Однако прежде, чем это произошло, товарищ Серегин наладил контакты с местным товарищем Лениным, товарищем Сталиным и всеми здоровыми силами большевистской партии, и затем наглядно продемонстрировал им всю анатомию развязывания мировой войны. Поэтому на внеочередной седьмой партконференции, случившейся прямо тут, в Тридесятом царстве, была выработана самая правильная политическая линия, нацеленная на расширение большевистского влияния в народных массах — а без этого не могло быть речи о том, чтобы взять власть. При этом наши товарищи и партийная пресса не должны были агитировать ни за поражение своей страны, ни за разжигание милитаристского угара. За первое Защитник Земли Русской пообещал под корень отрывать дурные головы, а вторым было кому заняться и без большевиков. Господин Милюков, камней ему в почки, справится с этим делом лучше иных многих, а наши товарищи еще имели бы возможность критиковать за воинственность и кровожадность. Защита интересов простого народа, в том числе вдов и сирот погибших солдат и офицеров, для большевистской партии были делом гораздо более важным и нужным. А те, кто был с этим не согласен, как бывший товарищ Зиновьев, пулей вылетели и с конференции и из состава ЦК.