Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 39

Превратив просмотровое окно в полноценный портал (получилось нечто вроде императорской ложи) я для начала набросил на дерущихся депутатов избирательный Полог Тишины (будет слышен только голос Жириновского), а потом дополнил его заклинанием Путалки. Из-за этого сражающиеся за правое и неправое дело сначала оглохли и онемели, а затем ощутили на руках и ногах невидимые резиновые путы, позволяющие только вяло возиться, но не наносить друг другу удары с телесными повреждениями. И в общем-то это подействовало — депутатское побоище остановилось само собой.

И тут Жирик с трибуны выдал свое коронное.

— Подонки! — сказал он, обращаясь к депутатам «проправительственных» фракций. — Вы с кем связались, убогие? Назначение господина Примакова премьер-министром — это отнюдь не каприз допившегося до зеленых чертей господина Ельцина. Нет! Это креатура человека столь могущественного, что он одним движением мизинца защитил от унижения, поношения и истребления многострадальный народ сербов, а потом поверг в прах так любимую вами плутоватую и алчную американскую демократию. Как вы уже, наверное, догадались, я говорю о Верховном Главнокомандующем Четвертой Русской Галактической империи Сергии сыне Сергия из рода Сергиев, для своих Сергее Сергеевиче Серегине. Этот суровый Адепт Силы и Порядка презирает вас, как людей, не способных сделать для народа ничего доброго, разрушителей былого величия, оставляющих за собой только нищету и разорение, а также проводников чуждых России интересов, раболепно спрашивавших своих хозяев, что вам разрешается делать, а что нет. Мерзавцы и негодяи, других слов у меня для вас нет! Те, кто воспротивится устремлениям Защитника Земли Русской, отправятся в приледниковые тундростепи одного из миров Каменного века с одним ножом и огнивом на пятерых или даже пойдут на корм хищным динозаврам в Африке Мелового Периода. Когда речь заходит о судьбе Родины, господин Серегин становится суров и несентиментален, а потому жизнь и смерть разных придурков вроде вас волнует его не более, чем участь тараканов, вытравливаемых из дома дихлофосом. Ваша депутатская неприкосновенность для этого человека меньше, чем ничто! И в то же время, если вы сделаете все так, как надо, Защитник Земли Русской гарантирует вам долгую и беспроблемную жизнь, а после нее смерть от естественных причин и в собственной постели, в окружении родных и близких, у кого они есть. И только властью вы не будете уже никогда, ибо не в коня оказался корм. А самое главное заключается в том, что господин Ельцин уже принял подобное предложение, и именно поэтому выдвинул такую кандидатуру на должность премьер-министра. Решайтесь, не дайте себе погибнуть в самом расцвете лет!

Чем дальше Вольфыч говорил, тем внимательнее его слушали. Поэтому едва он закончил дозволенные речи, я снял и Полог Тишины и Путалку, после чего депутаты, угрюмо бормоча, без выкриков и обструкций, расползлись по своим местам и приготовились к процессу голосования. Все сами, сами, сами и почти добровольно. Пан Рыбкин тоже был изрядно шокирован, однако сделал все по регламенту: еще раз официально объявил кандидатуру и добавил, что этот премьер-министр назначается с чрезвычайными полномочиями, а потому в отставку его можно будет отправить не ранее следующих президентских выборов. Не знаю, кто там и что понял, но проголосовали за данное предложение большинством голосов, совсем немного не добрав до двух третей. Эта Дума реально оппозиционная, антиельцинская, антигайдаровская и античерномырдинская, а потому стоило убрать обструкцию, и все прошло как на мази. В новый год — с новым премьер-министром. Впрочем, это лишь самое начало новой истории, дел впереди еще преогромное количество.

4 января 1995 года, 17:15 мск. Москва, Кремль, Большой дворец, кабинет президента Российской Федерации

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Как только вопрос с назначением нового премьер-министра был решен, Евгений Примаков засобирался на встречу с президентом, который ради такого случая покинул свою лежку в Барвихе и прибыл в официальное средоточие российской власти, то есть в Кремль. Выглядел при этом господин Ельцин, надо сказать, так, что краше в гроб кладут: сказались переживания нескольких последних дней, усиленные абстинентным синдромом. Ведь уже почти двое суток в президентском рту не побывало и капли спиртного, от чего тому было мучительно больно, так, что и не сказать словами. Алкоголик же, ептить! И ведь живут как-то люди, ручкающиеся с Зеленым Змием только по большим праздникам, или вовсе воздерживающиеся от этого знакомства.

Хотя, быть может, причина ельцинского алкоголизма в том, что, заправляясь под пробку дорогими коньяками и ликерами, этот персонаж глушил в себе голос совести, которая нашептывала, что по подвигу будет ему и награда, по мощам и елей, и что за все разрушенное, разоренное и изгаженное в итоге придется нести ответственность. И стоять с повинной головой Борису Ельцину придется не перед бывшими товарищами по партии, вроде гражданина Зюганова, а перед многонациональным народом Российской Федерации, который он бессовестно обманул и вверг во множество несчастий. Люди, совести по определению не имеющие (вроде Егора Гайдара, Бориса Березовского и Анатолия Чубайса), подобных страданий не испытывают, и помирают от чего угодно, только не от осознания своей вины и не от попыток заглушить ее алкоголем.

Я присоединился к этим двоим, как только за Евгением Примаковым закрылась дверь.

— Добрый день, мои хорошие господа, — поприветствовал я присутствующих. — Для вас двоих, да и для подавляющего большинства населения России, он действительно добрый, а остальные меня не интересуют. Правильно давеча сказал господин Жириновский, что когда из дома дихлофосом вытравливают тараканов, то не интересуются их самочувствием.

— Добрый день, господин Серегин, — тяжко вздохнул Беня Цин и тут же спросил: — Это сейчас вы имели в виду наших евреев?

— Бог с вами, Борис Николаевич, — ответил я. — Любое решение вопроса с деструктивными элементами общества в национальном разрезе будет мерзостью и в моих глазах и в глазах нашего Господа, которому я служу верой и правдой. Был уже один непризнанный австрийский художник, что пошел по этому пути, а потому был проклят во веки веков. Хорошие люди, как и плохие, встречаются в любом народе, и даже в Содоме нашлось несколько праведников, которых Господь решил извлечь из общей массы, прежде чем обречь содомитян и гоморритян на вечную ссылку на индийском субконтиненте в диком мире Мелового периода. Должен же был кто-то донести до благодарного человечества, что случилось с закоренелыми грешниками и за что их постигла такая епитимья. Тут все и проще, и гуманнее. Ничего страшнее эмиграции в Израиль или на Брайтон-бич вашим диссидентствующим личностям не грозит. Тех, кто не совершал никаких преступлений, с глаз долой — из сердца вон, а те, кто совершал, вы уж извините, ответят на всю катушку. И ваших ближайших соратников это касается в первую очередь.

В президентском кабинете на какое-то время наступила томительная тишина, которую нарушил Евгений Примаков.

— А разве Содом и Гоморра не были сожжены огненным дождем? — осторожно спросил он.

— Нет, — ответил я. — Огненный дождь был операцией прикрытия или вовсе таким явлением, для описания которого у тогдашних людей не было подходящих слов. На далеких потомков гоморритян и содомитян мы наткнулись в мире, так глубоко закопанном в толщу времен, что там еще не вымерли динозавры. Перед размещением ссыльнопоселенцев на изолированном индийском субконтиненте Господь вычистил его от всех хищников крупнее двадцати пяти килограмм, после чего Содом и Гоморра были перенесены на новое место со всеми городскими строениями, людьми и окружающими полями. Однако никакого самостоятельного исправления грешников строгой изоляцией от общества не случилось, а тот ужас, что в итоге после нескольких тысяч лет социальной эволюции в закупоренной реторте образовался из нераскаявшихся грешников, не является темой нашего сегодняшнего разговора. Тут у вас творится хоть и не Содом с Гоморрой, но все равно процесс, достаточно близкий такому явлению. Вы уж поверьте, если поглубже копнуть обстановку и там, и здесь, отстраняясь от всего поверхностного, то сходство выходит более чем разительным. Поэтому нормализация социально-экономической обстановки, ибо благополучия одного без другого не бывает — важнейшая задачей первого этапа премьерства господина Примакова. В прошлом должны остаться задержки зарплат и пенсий, а также все прочие виды неплатежей, ибо они делают невозможным развитие российской экономики…