Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 25

«Историческая справка, — шепнула энергооболочка. — Первый визит, еще в качестве главного опального оппозиционера состоялся еще в восемьдесят девятом году. Президент Буш и другие начальственные лица с ним не встречались, обошлись советниками и советниками советников, но все равно помпы было ничуть не меньше чем при визите обожаемого Горби, что тоже говорит о многом. Второй визит, уже в качестве избранного президента РСФСР, состоялся в канун августовского путча. Вот тогда Беню Цина в Вашингтоне встречали так, как будто Советского Союза и Горбачева уже не существует в природе, и именно тогда кончина единого государства была обговорена во всех подробностях. Недаром же в прошлом для тебя мире Джордж Буш с таким нетерпением ожидал звонка друга Бориса из Вискулей. Третий визит, названный рабочим, состоялся на стыке января и февраля девяносто второго года, когда Советский Союз уже пал и требовалось отчитаться перед хозяином о проделанной работе и заодно подписать декларацию о прекращении Холодной Войны. Четвертый, официальный, визит случился всего через четыре месяца после третьего. Тогда Ельцин выступил в американском Конгрессе и возвестил о падении коммунистического идола. Пятый визит, последний для этого мира, состоялся в сентябре девяносто четвертого года. Ничего особенного российский демократический диктатор в его ходе не говорил, но меньше чем через месяц начались вполне дурацкие телодвижения в Чечне, закончившиеся новогодним штурмом Грозного, купировать который пришлось уже тебе. Вопрос только в том, считает ли он твою Империю силой неодолимой мощи, или из-за того, что с ним общались на русском, а не английском языке, подсознательно не воспринимает тебя всерьез. С этим человеком, поклоняющимся всему западному и прогрессивному, может быть и такое».

«Да, — мысленно вздохнул я, — ошибочка вышла. Надо было говорить с этим деятелем на латыни при твоем синхронном переводе на русский. Но теперь поздно пить абсент и рвать волосы там, где их нет».

«Ничего страшного, — ответила энергооболочка. — Ты этому кадру все правильно сказал. И военная диктатура вполне возможный вариант, чем, например, плох генерал Рохлин, и Дума после изъятия сразу и Ельцина и Черномырдина может назначить премьером и исполняющим обязанности президента нужного тебе человека. Жириновский тебе в этом в помощь. Какой вариант нравится больше, такой и выбирай».

«Больше всего мне нравится вариант, при котором Беня окажется послушным мальчиком, — подумал я, — а военную диктатуру мы отодвинем в самый конец списка. Хаос при этом будет просто невероятный, ибо армия в значительной степени разложена и деморализована, а местные элиты при малейшем подходящем поводе уже готовы растащить Россию на феодальные уделы. Вырубать тогда придется почти всю постсоветскую верхушку, ибо ее алчность и жажда власти окажутся сильнее благоразумия и инстинкта самосохранения».

«Ну, Серегин, делай, как знаешь», — хмыкнула энергооболочка и отключилась.

Пока я внутри себя вот так обменивался мнениями, во внешнем мире не прошло и пары секунд.

— Значит так, товарищи, — сказал я вслух. — Во-первых, если достигнутый сегодня успех окажется временным, тогда мы переходим к действиям по жесткому варианту. Во-вторых, для того чтобы это не стало неожиданностью, за царем Борисом и его окружением необходимо установить наблюдение через просмотровые окна и в случае неправильного поведения присылать сообщения в стиле: «высоко сижу, далеко гляжу, не садись на пенек и не ешь пирожок». Вот, например, уговаривает Чубайс Ельцина не подчиняться наглому диктату и тут же через портал является спецгруппа, арестовывает нахального рыжего Толика, и переправляет его в объятия Бригитты Бергман для производства полного потрошения. И это как раз работа для Службы Безопасности. Возможно, одного или пары таких случаев будет достаточно, для того, чтобы предотвратить все негативные нюансы и окончательно направить клиента на путь истинный. В-третьих, не стоит забывать и о постсоветском пространстве, окружающем Российскую Федерацию липким одеялом. Прибалтика, Украина (особенно Крым), Южная Осетия, воюющий Таджикистан, Туркмения с ее обезумевшим вождем и другие республики Центральной Азии, все это требуется приводить в порядок, где добрым словом, а где и вооруженной силой, чтобы показать российским элитам, особенно в национальных республиках, что события в Грозном не были частным случаем. Борис Ельцин бросил русских за пределами России на произвол судьбы, как будто таких людей вовсе нет на свете, а мы должны их подобрать, для того, чтобы вернуть человеческое достоинство. Никто не должен быть забыт и оставлен в небрежении, особенно сироты в детских домах.

— А как же Белоруссия? — с долей ехидства в голосе спросил товарищ Тамбовцев.

— А Белоруссия от нас никуда не убежит, — ответил я. — Ее нынешний лидер очень хорошо понимает, какой пирожок начинен изнутри медом, а какой ядом с горчицей. Крым это куда интересней. Мне тут подсказывают, что сейчас там сложилась крайне интересная ситуация противостояния типа пророссийского президента Мешкова, пользующегося поддержкой большинства населения, и сомневающихся личностей в крымском Верховном Совете, за которыми стоит официальный Киев. Кучма с Ельциным уже обо всем договорился, но мне их сговор за спиной народа Крыма до одного места. Как говорил небезызвестный Чапай, наплевать и растереть. Вячеслав Николаевич, почему бы вашей штурмовой пехоте не сыграть роль вежливых зеленых человечков?

— Не понял вас, Сергей Сергеевич, каких вежливых зеленых человечков? — удивился Бережной, переглянувшись с другими Самыми Старшими Братьями.

— Ах да, — вздохнул я, — вы же все родом из наивного две тысячи двенадцатого года и то что было после того вам неведомо. В марте две тысячи четырнадцатого года, когда Украина в результате очередного майдана окончательно впала в петлюровско-бандеровскую мерзость, размещенные в Крыму российские войска вышли из своих казарм и помогли крымскому народу обеспечить свое право на свободное волеизъявление, в результате которого Крым вернулся в состав России. Вот этих-то солдат и называли вежливыми зелеными человечками. К сожалению, на большее тогда у Владимира Владимировича тяму, не хватило, да и Запад окрысился на Россию сразу, ибо в Пентагоне уже присмотрели Севастополь под свою базу. Впрочем, это уже совсем другая история, к которой мы, Бог даст, тоже поучаствуем.

— Теперь понятно, — кивнул командующий корпусом штурмовой пехоты. — Ну что же, если такая задача будет поставлена, то с кем надо мы будем вежливыми, а со всеми остальными как придется.

— Можете считать, что уже получили приказ приступить к проработке операции, — сказал я. — Однако перед тем как приступать к практическим действиям будет необходимо вступить в контакт с господином Мешковым, президентом суверенной Республики Крым* пока еще находящейся в составе Украины, а также с командующим Черноморским флотом вице-адмиралом Эдуардом Балтиным. Вот где нужный человек находится на правильном месте в необходимый для этого момент.

Историческая справка: * 20 мая 1994 года Верховный Совет Крыма принял закон Республики Крым «О восстановлении конституционных основ государственности Республики Крым», определяющий Республику Крым как демократическое государство в составе Украины, а город Севастополь — как город с особым статусом и неотъемлемую часть Крыма. Отменено это положение было 17 марта 1995 года, когда Верховная рада Украины приняла закон «Об отмене Конституции и некоторых законов Автономной Республики Крым», в связи с чем были отменены многие принятые ранее нормативно-правовые акты и упразднена должность президента Республики Крым.

— А что будет с господином Кучмой? — спросила товарищ Антонова. — Ведь за одну только книжонку с названием «Украина не Россия» этому персонажу положен гроб с отборной стекловатой. И это не единственное, в чем он грешен.

— А вот то ему и будет, — ответил я. — Пойдет вместе с прочими бабуинами туда же куда и Центральная Рада в восемнадцатом году. Не было никогда такого государства как Украина и не будет впредь. Если уж взялись десоветизировать территорию, то делать это до самого упора по состоянию на первое января тысяча девятьсот семнадцатого года. С другими можно разговаривать по-разному, а вот с этими, да еще и с прибалтами только так. На этом мы, товарищи, свои дозволенные речи прекращаем и расходимся по рабочим местам. Дел впереди превеликое множество и каждая решенная задача тянет за собой две новых.