Год 1995-й. Русский Ренессанс (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 23

Борис Ельцин посмотрел в глаза своей судьбе и вдруг растерянно спросил:

— Это я исполняю императорские обязанности?

— Разумеется, вы, — подтвердил Серегин. — Россия вообще страна с монархическим имперским менталитетом, поэтому другие формы правления в ней не приживаются. Потерпели крах и ушли в небытие и семибоярщина в Смутное время, и попытки Верховного Тайного Совета обложить кондициями императрицу Анну Иоанновну, и коллегиальное Временное Правительство, и ваше двоевластие между президентом и Верховным Советом. На вершине государственной пирамиды всегда должно находиться первое лицо, олицетворяющее собой верховную власть. Иначе эта конструкция не работает.

— А в советское время? — набравшись храбрости, спросил Ельцин.

— В советское время, — сказал Серегин, — Ленин немножко помучился с построением республики по прогрессивной американской двухпартийной схеме, но после того, как левые эсеры взбрыкнули и взбунтовались, плюнул на это дело и назначил партию большевиков коллективным монархом, а себя сделал исполняющим императорские обязанности. После этого от республики осталось только название, потому что все важнейшие решения в государстве проводились решениями съездов и пленумов, а также постановлениями Политбюро. При этом товарищ Сталин, когда совместным решением ЦК и Верховного Совета стал Верховным Главнокомандующим, превратился уже в настоящего красного государя-императора, только без права передачи поста по наследству, однако его преемники оказывались либо временщиками, как Хрущев и Горбачев, либо местоблюстителями, как все остальные советские вожди. Вы тоже, свергнув Горбачева по взаимному согласию, выбили себе диктаторские полномочия и превратились в некоронованного монарха. Окончательно этот процесс завершился с принятием новой конституции, закрепившей примат института президентства над остальными ветвями власти.

— Так, значит, я все делал правильно? — приободрился демократический диктатор.

— Отнюдь нет, — жестко ответил Серегин. — Правильными решениями были только ликвидация двоевластия и переход к президентской форме правления, а прочие ваши деяния — это преступления, с эпитетом «государственные». Говорят, что короля делает свита, но ваше окружение годится только на то, чтобы с размаху швырнуть его в топку и забыть, что такие люди жили на свете. Власть ценна не сама по себе, а только тем, чего хорошего она может сделать для своего народа. Ваша власть для подавляющей части российского народа не сделала ничего хорошего, только плохое. Производство падает, выплаты зарплат и нищенских пенсий задерживаются на полгода, а иногда и поболее, цены растут как бамбук по весне, на улицах разгул бандитизма и произвола, а тут еще и война в Чечне, когда тысячи солдат и офицеров бездумно бросили в кровавую мясорубку. В стране все продается и покупается, желательно за свободно конвертируемую валюту, и военные планы не представляют исключения. На международной арене Россия ослаблена и унижена, с ней никто не считается, потому что со слабыми не договариваются, их просто грабят. Ваши министры, за самым малым исключением, это такая дрянь, о которой нельзя сказать хорошего слова. В связи со всем этим рейтинг вашей власти болтается где-то в районе десяти процентов, а в связи с провалом штурма Грозного мог упасть еще ниже, хотя, казалось бы, дальше некуда. Нет, это безобразие требуется решительно прекращать, и заменять вашу изрядно поношенную фигуру на одну из более приемлемых кандидатур…

— Надеюсь, не на Зюганова? — попытался пошутить Ельцин.

— Забудьте вы про папу Зю, — махнул рукой Серегин. — Этот вылинявший почти до полной бесцветности политический птиц-говорун только произносит громкие слова, но не собирается и на пушечный выстрел приближаться к реальной власти. Критиковать творящиеся безобразия с парламентской трибуны гораздо приятнее, да и безопаснее, чем самому впрягаться в изношенный и заржавевший государственный воз, чтобы тянуть его изо всех сил. При этом возрождать у вас тут давно павший социализм — это такое же дурацкое занятие, как и оживлять эксгумированного покойника. Сильно испачкаться при этом можно, а вот добиться успеха — уже нет. Поэтому и на данном историческом этапе, и на всех последующих роль КПРФ и всех ее клонов заключается в исполнении роли миноритарной парламентской оппозиции слева, при полном отсутствии тяги к реальной власти. И красный пояс, стоит наладиться положению в государстве, у вас тоже рассосется, будто его и не было. Как только жизненный уровень народа улучшится, он и думать забудет о том, чтобы голосовать за коммунистов.

— Тогда, может быть, вы хотите сделать следующим президентом Жириновского? — спросил отставляемый царь Борис. — А что — он молод, импозантен, энергичен и за словом в карман не лезет…

— Нет, — сказал Серегин, — Владимиру Вольфовичу в прекрасной России будущего предназначена совсем другая ипостась, тем более что он и сам не рвется к верховной власти, а лишь хочет жить в России, которую не надо было бы стыдиться. Если бы вы знали, какая большая доля россиян, вне зависимости от политических пристрастий, разделяет это скромное стремление, то пошли вы в ванную комнату и повесились бы на мочалке, потому что Россию под вашим правлением стыдиться не стыдно. Нет, человек, который в итоге должен принять в стране власть, пока известен только мне и моим соратникам, но отнюдь не местным людям. И это хорошо, потому что кого ты не знаешь, того не сможешь обосрать. Да и рановато ему на высший пост, поэтому новым премьер-министром, а потом и президентом станет совсем другой политический деятель. Я имею в виду директора Службы Внешней Разведки Евгения Максимовича Примакова — практического патриота, не замороченного ни левыми и не правыми идеологическими догмами, и просто умнейшего человека с большим авторитетом. К тому же с его стороны вам уж точно не грозят никакие мстительные позывы.

— Вариант неплохой, — с сомнением произнес пока еще президент Ельцин. — Но скажите, что будет, если я откажусь?

Ой, не стоило демократическому диктатору этого говорить, но, видимо, старого интригана так просто не переделать. Он думал, что его начнут уговаривать и обещать дополнительные ништяки, но все получилось совершенно по-другому. Над головой Серегина вспыхнул нимб, так, что стало больно глазам, архангел, мгновенно пришедший в состояние алертности, вострубил в фанфару, а откуда-то из поднебесья прогрохотало:

— Тогда Мы забираем назад свое первое предложение и начинаем добиваться желаемого из принципа «Если враг не сдается, тогда его уничтожают»! При этом на Нашей стороне будет не только вся имперская рать, но и солдаты и офицеры российской армии, которых Мы за шиворот вытащили из мясорубки в Грозном, а также все их боевые товарищи, члены семей друзья и знакомые. А там недалеко и до военной диктатуры на переходный период. В такие игры Мы тоже умеем очень хорошо. Всем уже известно, что Империя взяла российский народ под свою защиту и никогда не бросит его в беде и неустройствах. Так что подумайте хорошо. Те, что идут с Нами на сотрудничество, живут потом долго и счастливо, а тех, кто воспротивились Нашим устремлениям, мы уничтожаем полностью и без остатка.

При первых же звуках громыхающего голоса алкоголиссимус Всея Руси обмер и, едва дослушав речь до конца, мешком обвис в своем дурацком кресле. Укатали Сивку крутые горки.

— Лилия! — сказал Серегин уже обычным голосом, — ты мне нужна.

Хлоп! — И маленькая богинюшка в своем древнегреческом хитончике уже тут как тут.

— Я здесь, папочка, — привычно заявила она. — Кого тут надо вылечить?

— Вот этот человек, — сказал Серегин, указывая на почти безжизненную тушку демократического диктатора, — вызвал неудовольствие моего внутреннего архангела, в результате чего потерял сознание. Я читал, что к данному моменту на почве хронического стресса и неумеренного потребления спиртного в его истории болезни уже имеется инсульт и как минимум один инфаркт. Было бы очень нежелательно, если этот человек отдаст концы прямо сейчас или же в ближайшее время. Лечить до состояния «практически здоров» ты будешь его только в том случае, если мы договоримся, а сейчас требуются реанимационные мероприятия.