Год 1994-й. Крах Гегемона (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 66

С Хиллари, похоже, все… Да, собственно, вообще все с моей политической карьерой. Это совершенно ясно, хоть и мистер Сергий сказал, что я еще «поживу в прежнем качестве». Черт возьми, как же это все-таки неожиданно! Все планы пошли прахом. Но, может, это и к лучшему, в свете всех новых обстоятельств? Сам мир уже не будет прежним, так стоит ли сожалеть понапрасну? Ведь я, собственно, никогда не был более тщеславен, чем моя жена. В ранней юности у меня были совсем другие мечты, нежели занятие политикой. Я тогда хотел стать писателем… Всегда любил детективы, и считал, что и сам мог бы сочинять не хуже. Тяга к литературе подобного рода так и осталась со мной; я собрал большую библиотеку книг этого жанра, и любил, закрывшись в кабинете, углубиться в приключения какого-нибудь сыщика. Хиллари иной раз вроде беззлобно, но довольно уничижительно подшучивала над этим, считая такое увлечение ребячеством, недостойным большого человека, ответственного за судьбу страны. К черту Хиллари! Она всегда ловко управляла мной — только сейчас я осознал это со всей ясностью. Делала это с изощренной хитростью честолюбивой властной женщины. В ней слишком много ненависти. В ее глазах арктический холод, и я знаю, что многие за улыбкой первой леди видят злобный оскал ее истинной сути. Настоящего тепла она дать не способна.

Кстати, что там говорил этот мистер Сергий насчет Кэти (кажется, так зовут эту малышку секретаршу)? Только сейчас я заострил на этом внимание — и буквально замер. «Умеет грешить — пусть теперь и рожает» — как-то так или что-то подобное. Что это может значить⁈ Дальше он довольно грубо высказался о Челси, но тогда меня это совсем не задело на фоне всего остального. Только теперь я отчетливо вспомнил, что император Галактики проехался по поводу того, что дочь у нас с Хиллари не красавица. Увы, это так. При этом наша девочка имеет самый посредственный интеллект. Но, конечно же, я безумно люблю Челси и принимаю такой, какая она есть. К сожалению, супруга не захотела больше рожать. Свою единственную беременность и роды она вспоминает с содроганием. Я смирился… Но, если сказать честно, иной раз фантазировал, какие дети могли бы получиться у меня с той или иной цыпочкой из тех, с которыми я имел связь. Разумеется, это были только фантазии. Я всегда строго предохранялся, предпочитая тот вид контакта, когда зачатие невозможно. Но в этот последний раз мне хотелось по-настоящему, и я себя не сдерживал, предполагая, что девица принимает противозачаточные таблетки[23] (не дура же она совсем).

И вот теперь что же получается? Имели ли слова господина Сергием какое-то основание, или это было сказано просто так, для вескости? Ну вот, теперь эта мысль не даст мне покоя. И если бы опасение, что моя партнерша забеременеет, в прежние времена свело бы меня с ума, то теперь я вдруг неожиданно осознал, что буду весьма рад, если от меня родится еще один ребенок. И это, несомненно, будет красивое дитя, потому что Кэти весьма хороша собой. У нее стройное, налитое, пропорциональное тело, красивое лицо. Насчет ее умственных способностей и характера выводов я сделать еще не успел, но это неважно — все равно никогда не угадаешь, что ребенок унаследует от родителей. У Челси, например, от меня только крупные зубы… ну и некоторая инертность. Все остальное от матери, кроме ума. Но тут уж следует признать, что такие, как Хиллари, это вообще редкость. У нее очевидный перекос в сторону властолюбия и холодной рассудительности, а вот эмоциональность и душевная теплота отсутствуют (идеальный, кстати, типаж для неуловимой преступницы). Желал ли я когда-либо, чтобы было наоборот? Нет, такого не припомню. Она меня устраивала какая есть. Все остальное я мог получить от других женщин…

Ну что же, теперь, похоже, пришло время все переоценить. Надо еще свыкнуться с мыслью, что я больше не решаю ничего в этом мире. Черт возьми, с одной стороны, даже как-то полегчало. С другой, конечно, обидно. Но, в конце концов, я и так самостоятельно решал не слишком много. С одной стороны от меня была Хиллари, дававшая нужные и важные рекомендации, с другой — советники и министры, которые говорили: «Мистер президент, сейчас мы этого сделать никак не можем», или: «Мистер президент, Конгресс этого не одобрит», или: «Мистер президент, вот это мы должны сделать немедленно». Ведь только сейчас я понял, что по большей части дергался как марионетка на ниточках, и именно поэтому всемогущий и всеведущий мистер Сергий отнесся ко мне с такой насмешливой снисходительностью. Иначе в Овальном кабинете через пару часов нашли бы труп президента со спущенными штанами, и на этом для меня лично все было бы кончено. Ведь мы и в самом деле пролили немало крови, пытаясь извести сербов — так же, как наши предки очистили североамериканский континент от индейцев.

И ведь никто не знает, как бы пошли дела дальше и удалось ли бы воплотить все планы — разумеется, в том случае, если бы в наши поползновения не вмешался Галактический император. У меня ощущение, что этот всемогущий господин очень многое знает наперед, и это будущее ему настолько не нравится, что он отменяет его со всей возможной решительностью, не останавливаясь перед применением превосходящей силы… А почему нет? Уж если ему покорилось пространство, позволив проникать в другую реальность, то вполне может быть, что он имеет власть и над временем! А вот это — истинное могущество. Не думаю, чтобы кто-то, увидев воочию все его возможности, осмелился бы возражать этому суперчеловеку.

Суперчеловек! Вот кто он на самом деле. Настоящий, не киношный, Супермен должен быть причастен к некой Высшей Силе, как этот господин Сергий. Эта Сила и направляет его, и дает ему такое могущество. Ведь я сам видел свечение над его головой! И Кэти видела, отчего и грохнулась в обморок, наверное, ощутив себя великой грешницей. После всех тех чудес, что тем или иным образом уже демонстрировал галактический император, демонстрация свечения не воспринималась как трюк. Нимб и очертания призрачных крыльев возникли лишь на какие-то секунды, но впечатлило это более всего остального. Но в то же время его нельзя принять за классического ангела — светлого и кроткого. Выражается он по-солдатски прямолинейно и даже грубо — никаких экивоков и дипломатических штучек. Представляю, как теряются сильные мира сего, столкнувшись с ним вот так, лицом к лицу, даже если не оказались застигнуты без штанов на женщине, как это произошло со мной…

Но, надо признать, мистер Сергий проявил своеобразный такт, не явившись на полминуты раньше. Конечно же, он тайно наблюдал за нами оттуда, из своего мира! Неприятно об этом думать… Стыдно как-то становится. Чувствую себя мерзким лицемером. Впрочем, я такой и есть, зачем себя обманывать… На людях мы с Хиллари добропорядочная пара, в которой царят любовь и гармония — образец идеальной американской семьи. Но если бы мои избиратели узнали о том, что творит их улыбчивый президент прямо в Овальном кабинете, я бы не отмылся до конца жизни… Выходит, я обманываю американский народ, пускаю пыль в глаза. Конечно же, я такой далеко не первый и не единственный. И тут все зависит от того, выплывет ли неприличная правда наружу. Такова вся суть политики… Все мы грешим. Все мы врем. Без этого никак. Но остается в плюсе тот, кто умеет глубоко закапывать свои прегрешения. И только галактический император знает все и про всех — от него бесполезно прятаться, прикрывая горстями срам.

Да, с моими сексуальными аппетитами я постоянно ходил по лезвию ножа. Почему-то сейчас я почти уверен, что это меня бы и сгубило. Однажды попалась бы слишком умная девица и потопила бы меня — просто так, за всех обиженных и обманутых… но, вероятнее всего, за хорошую плату. Неужели Кэти⁈ Подтверждением тому, что такое могла сделать именно она, служат слова императора Галактики: «…твою подружку я забираю с собой… все получится шито-крыто». Выходит, малышка Кэти готова была предать меня… Или император намекает, что эта девица такая болтливая дурочка, которая просто неспособна сохранить в тайне нашу связь? Расскажет одной, подружке, потом другой — а там недалеко и до импичмента, ведь до меня в этом священном месте власти так никто не грешил. Эх, по большому счету, это неважно. Я приперт к стене, и полностью завишу от господина Сергия, а ему моя фигура на посту президента зачем-то нужна, что вселяет надежду на благополучный исход этой эскапады.