"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 73

Фон Даникен ждал.

Марти вздохнул:

— Я ничего не знаю о взрыве. Им были нужны лицензии на экспорт, это в моей компетенции — как министра юстиции.

— Кому они были нужны?

— Джону Остину.

— Кто это?

— Друг. Единоверец.

— Хватит пороть чепуху. Кто он?

— Генерал-майор американских ВВС. Возглавляет агентурно-разведывательное управление министерства обороны. Руководит сверхсекретной группой под названием «Дивизия». Два года назад его организация купила в Цуге компанию «Цуг индустриверк», сокращенно «ЦИВ», — она занимается современными инженерными разработками и выпуском соответствующей продукции. «ЦИВ» посылала свою продукцию Парвезу Джину в Иран. Я отвечал за выдачу разрешения на экспорт. Теперь все кончено.

— Что это за продукция?

Марти так посмотрел на фон Даникена, будто его лично оскорбили:

— А вы как думаете?

— Я полицейский и предпочитаю, чтобы преступники сами делали признание.

— Центрифуги. Мартенситно-стареющая сталь. И все такое. Я должен был обеспечить коридор через границу.

— То есть вывозилось все необходимое для обогащения урана в военных целях?

Марти кивнул:

— Не мое дело, как они дальше этим распоряжаются.

— А что насчет теракта?

— Я уже сказал. Я ничего не знаю о нем. И не меньше вашего хочу поскорее отыскать дрон.

Фон Даникен лихорадочно соображал, переваривая полученную информацию. Зачем Соединенным Штатам вопреки собственным интересам содействовать тому, чтобы у Ирана появилось ядерное оружие? Мысленно он восстановил цепочку событий последних дней — убийства Блитца и Ламмерса, обнаружение дрона и взрывчатки, разоблачение швейцарской компании, которая на самом деле принадлежит американцам и которая поставляет в Иран оборудование для производства ядерной бомбы.

Постепенно картина начала проясняться. Вдруг его осенила мысль. Чудовищная. Абсурдная.

Он посмотрел на Марти с еще большей ненавистью:

— Зачем?

Но Альфонс Марти не ответил. Он сжал руки и склонил голову, словно молился.

73

Где-то после полудня Сепп Штайнер, шеф спасательной службы Давоса, вышел из своего кабинета в домике на Якобсхорне на высоте 2950 метров над уровнем моря. Прогноз погоды обещал наступление с юга антициклона, давление будет расти, но пока небо оставалось по-прежнему темным и тревожным. Он проверил барометр. Стрелка неподвижно застыла на отметке 880 миллибар. Температура — минус четыре по Цельсию. Штайнер легонько щелкнул по стеклу барометра, и стрелка подпрыгнула до 950.

Запрокинув голову, он стал изучать облака. В последние три дня небо напоминало спокойное море. Но сегодня утром все изменилось. В сплошной серой пелене начали вырисовываться отдельные тучки. Воздух стал заметно суше. Поднялся легкий ветер, успевший несколько раз поменять направление. Теперь он дул с юга.

Штайнер побежал в инструкторский домик и схватил свой бинокль — «Никон 8x50»; его коллеги любили пошутить, что с этим биноклем в руках он становился похож на командира танка. В бинокль он принялся внимательно осматривать горы, медленно переводя взгляд с востока на запад. Впервые за последнюю неделю он смог увидеть вершины, возвышавшиеся над Фрауэнкирхе. Его взгляд задержался на Фурге, а точнее, на Романовом скате, почти вертикальном спуске, где много лет назад разбился его старший брат. Женщина все еще была там, в глубокой расселине ледника. Штайнеру совсем не хотелось бы, чтобы, к примеру, его жена навечно уснула во льдах.

Ветер стал тише. Местами облака разошлись, открывая лазурный небосвод. Штайнер в несколько больших прыжков добрался до метеостанции: температура — минус два. Они оказались в зоне высокого атмосферного давления.

Начальник спасателей забежал в инструкторский домик, включил передатчик и оповестил своих людей.

Пришла пора возвращаться на Романов скат.

Спустя три часа команда спасателей добралась до выступа, где в последний раз видели Эмму Рэнсом. Они прошли другим маршрутом, которым пользовались только при благоприятной погоде. Этот путь был короче, но сложнее — надо было преодолеть два вертикальных подъема по двадцать метров каждый.

От бури, что бушевала по всей стране в последние пять дней, не осталось и следа. В голубом небе сияло полуденное солнце. Необъятные снежные просторы загадочно мерцали и переливались, словно усыпанные тысячами алмазов.

Штайнер посмотрел наверх. Ничто не говорило о случившейся на этом спуске борьбе жизни со смертью. Как и невозможно было увидеть расселину.

Спасатели растянулись в линию. Каждый держал в руках двухметровый шест, который втыкал в снег перед собой, нащупывая твердый наст, и таким образом шаг за шагом продвигались вперед. Расселину обнаружил Штайнер.

За пятнадцать минут команда расчистила двадцатиметровую полосу вокруг, и теперь расселина была видна как на ладони. Края обозначили флажками, Штайнер проверил крепления и веревки, решив, что сам спустится и поднимет тело. Закончив проверку, он включил свой налобный фонарик, дал сигнал: «Спускай!» — и начал погружаться в толщу горы.

Внутри ледяного колодца воздух был значительно холоднее. По мере спуска ледяные стены уступали место слоистому граниту. Верхний свет постепенно затухал, и вскоре Штайнер оказался в сумрачном первозданном мире. Глаза медленно привыкали к свету галогеновой лампы.

Спустившись на длину одной веревки — ровно сорок метров, Штайнер увидел тело. Женщина лежала на животе, вытянув руку над головой, словно звала на помощь. Стены расступились, и он заскользил вниз быстрее. Когда он коснулся дна расселины, то уже отчетливо различал крест на патрульной куртке и копну рыжих волос, закрывших лицо.

— Я внизу, — передал он по рации.

Штайнер открепил веревку и снова посмотрел на женщину: в тусклом свете она выглядела хрупкой и умиротворенной. Вокруг ее ног и головы застыли лужи крови. Он снял рюкзак, достал оттуда обвязку, несколько карабинов и подшлемник, чтобы во время подъема не оцарапать ей лицо. Снаряжение он выложил рядом с телом, затем, по своему обычаю, опустился на колени и прочел молитву по ушедшей.

Подсунув руки под тело, он перевернул его на спину: так будет легче зафиксировать обвязку. Но произошло нечто очень странное. Длинные спутанные волосы отвалились, посыпались камни и комья снега. Штайнер стоял, держа в руках пустую куртку, и смотрел на лежавшие на земле штаны.

В изумлении спасатель открыл рот.

Никакого тела не было!

74

Они ехали не туда.

Джонатан лежал в багажнике уже десять минут. Он почувствовал первый крутой поворот на выезде из города, но ожидаемого спуска к главному шоссе не последовало. Если он не ошибся, машина, наоборот, поднималась в горы, а не спускалась. Наверняка у Симоны возникла объективная причина не следовать его инструкции. Но какая? Может, она увидела засаду? Или полиция перекрыла все дороги?

Волнуясь, Джонатан взглянул на часы. Альтиметр показывал 1950 метров, а спустя минуту уже 1960 метров. Он оказался прав: они ехали в гору. Он переключился на компас — машина двигалась на восток. Они мчались по трассе, ведущей в Тифенкастель и Сен-Мориц, — в противоположную сторону от Цюриха и американского консульства.

— Симона! — закричал он и принялся колотить в крышку багажника. — Останови машину!

Через несколько секунд машина съехала на обочину и остановилась. Джонатан привстал на локтях, коснувшись головой рамы. Необъяснимый страх нахлынул на него. Снаружи по снегу захрустели шаги, и мужской голос произнес несколько фраз. Полиция? Контрольно-пропускной пункт? Джонатан затаил дыхание, стараясь разобрать слова.

В этот момент открылась дверь, в машину кто-то сел, и они снова выехали на шоссе.

— Симона! Кто там с тобой?

Он застучал громче:

— Симона! Отвечай!

Заиграло радио, динамики над его головой невыносимо громко выдавали басы. Машина набирала скорость.