"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 71

Джонатану хватило ума не ввязываться в драку. За последние дни он уже дважды испытывал удачу и оба раза оказывался ранен.

Поэтому он пустился бежать.

Он побежал вдоль хлева, потом мимо амбара. Вскоре выбрался на мощеную дорогу и припустил по ней что было мочи. Через сто метров он оказался на развилке. Он выбрал направление вверх по Давосштрассе. Впереди виднелись машины и пешеходы. Он оглянулся. Улица была пуста. Убийца исчез. Джонатан перешел на спокойный шаг.

В конце квартала у пропускного пункта из Зеленой зоны в Красную стояли две полицейские машины и в обе стороны по ограждению тянулась колючая проволока.

Проскользнув в ангар какой-то компании по продаже напитков, где штабелями стояли бочки с пивом, Джонатан пошел по лабиринту из ящиков и бочек, пока не оказался в тупике. От безысходности он уселся на пустой ящик. На короткое время он наконец-то почувствовал себя в безопасности.

Запахнув поплотнее пальто, он мысленно прокрутил все варианты. Список оказался удручающе коротким: ждать темноты нельзя — если убийца нашел его один раз, то найдет и снова. Это сомнительное укрытие тоже не выход. Окруженный со всех сторон полумраком, он чувствовал себя весьма неуютно.

Только бы дождаться темноты… пока не начнутся доклады…

Сегодня Поль Нуаре делает доклад о коррупции в странах Третьего мира. А раз здесь Поль, значит, и Симона тут.

Немного успокоившись, Джонатан вытащил телефон Блитца и набрал номер.

— Алло.

— Симона, это Джонатан, — произнес он, тяжело дыша.

— Господи, где ты?

— Я в Давосе и по уши влип. Ты где?

— Я тоже здесь, с Полем. Ты в безопасности?

— Пока — да. Но отсюда пора выбираться.

— Почему? Что случилось? У тебя испуганный голос.

— Видишь столб дыма недалеко от «Бельведера»?

— Да, прямо напротив моего окна. Ты слышал взрыв? Мы с Полем подумали, что это бомба. Он не хочет, чтобы я выходила на улицу.

— Может, и бомба.

Джонатан вспомнил взрыв, и вдруг ему стало ясно, что бензобак не мог загореться сам по себе, да и взрыв был в несколько раз мощнее, чем при обычном возгорании. По силе он напоминал артиллерийский. Похоже, в машине действительно была заложена бомба. Он не знал где и не знал, почему полиция на контрольно-пропускных пунктах не определила взрывчатку. Он знал только, что взрыв вырвал из бронированного автомобиля двигатель и смял, будто ветер походную палатку, капот.

— Ты хочешь сказать, что имеешь к этому отношение? — спросила Симона.

— За тридцать секунд до взрыва я находился в этом автомобиле. Симона, мне очень нужна твоя помощь. Поль приехал на машине?

— Да, но…

— Просто выслушай меня. Если ты откажешь, я пойму, — Джонатан заставил себя говорить медленно и рассудительно. — Я хочу, чтобы ты вывезла меня из города. Мне нужно попасть в Цюрих. Если заберешь меня прямо сейчас, еще успеешь вернуться к докладу Поля.

— А что я ему скажу?

— Правду.

— Но я не знаю правду.

— Я все расскажу тебе в машине.

— Джон, ты ставишь меня в трудное положение. Я же говорила, что тебе нужно уехать из страны.

— Я уеду, как только доберусь до американского консульства.

— Американского консульства? Зачем? Они выдадут тебя швейцарской полиции.

— Выдадут. А может, и нет. Я кое-что нашел.

— Что нашел? Доказательства?

— Не важно. — Он начинал терять терпение. — Ты поможешь мне?

— Я не могу сказать Полю. Он не отпустит меня.

— Где он сейчас?

— С коллегами. Готовится к докладу.

— Сделай это ради Эммы.

— Где ты?

— Поедешь по Давосштрассе до офиса турфирмы, повернешь налево и двигайся все прямо, пока у подножия склона, слева, не увидишь старые склады. Рядом еще ржавый трактор стоит. Я буду там.

Симона ответила не сразу:

— Ладно. Дай мне пять минут.

Серебристый «рено» остановился у склада, как и договаривались. Симона опустила стекло со стороны водителя.

— Джонатан, — позвала она.

Он выждал несколько секунд, проверяя, нет ли за ней слежки. Не заметив ни одной машины, он подождал еще немного, не сомневаясь, что убийца где-то поблизости. Если его не видно, это слабое утешение.

Наконец Джонатан выскочил из-за сарая и помчался через дорогу к машине.

— Открой багажник! — крикнул он, барабаня по стеклу пассажирской двери.

Симона подпрыгнула.

— Быстрее, — торопил Джонатан. — За мной гонятся.

— Кто? Где? Ты его видишь?

— Точно не знаю, но он близко.

— Говорят, во время взрыва в машине находился иранский министр Парвез Джин. Сегодня вечером он должен был выступить с программной речью.

Джонатан кивнул.

— Багажник, — напомнил он.

— Объясни же мне, во что я снова вляпалась.

Язык словно налился свинцом.

— Я оказался в ненужном месте в ненужный час.

Симона махнула ему рукой и открыла багажник.

— Выпустишь меня в Ландкварте, — крикнул Джонатан. — Там все и объясню.

С этими словами он бросился к багажнику, забрался в него и захлопнул крышку.

71

— Он у меня в багажнике, — тихо произнесла в трубку Симона Нуаре. — Подберу тебя в условленном месте.

Она выключила телефон и сделала потише радио.

— Ну, как ты там? — обернувшись, громко спросила она. — Ты меня слышишь?

В ответ послышался приглушенный голос и два удара в крышку. Багажник тесноват, но на короткую поездку кислорода хватит. Везти Рэнсома в Цюрих в ее планы не входило.

Уже более двух лет Симона Нуаре пыталась проникнуть в «Дивизию». Странно, конечно, работать против собственной страны, но в наши дни мир вообще очень странное место. Отношения между конкурирующими организациями едва ли менее жестоки, чем между враждующими государствами.

Фатима Франсуаза Насер родилась в Нью-Йорке, в Квинсе, в семье египтянина и алжирки. Ее самые первые воспоминания детства были связаны с деньгами, вернее, с их полным отсутствием: отец был патологический скряга. Когда она вспоминала, с какой хитростью выклянчивала у него жалкие десять долларов, то покрывалась потом. В восемнадцать лет она сбежала в армию, ее брат подался туда еще раньше. Способности к языкам помогли ей попасть в разведку — помимо французского, английского и египетского диалекта арабского, она владела фарси и литературным арабским. До распределения в Германию прошла обучение в Форте-Хуачука — секретной тренировочной базе США — и в Военном институте иностранных языков в Монтерее. На момент увольнения у нее были сержантские нашивки. Благодаря скопленным за годы службы деньгам и льготам для бывших военнослужащих поступила в Принстонский университет, который закончила с отличием по специальности «ближневосточные исследования».

Всего месяц спустя ее пригласили по телефону на встречу с представителем ЦРУ, который без обиняков предложил ей сотрудничать с ними. Управление наблюдало за ней еще со времени ее службы в армии. Работу предложили за границей — чистой воды шпионскую. Не такую, как в кино, а настоящую. Ей предстояло пройти курс обучения в тренировочном центре ЦРУ, на так называемой «Ферме» под Вильямсбургом, штат Вирджиния. Если она его успешно заканчивает, дальше — стажировка в качестве агента под прикрытием. На раздумье ей давалось двадцать четыре часа. Симона согласилась сразу.

Это случилось одиннадцать лет назад.

Человек, предложивший ей присоединиться к его личному крестовому походу против «Дивизии», был адмирал Лефевер, заместитель директора ЦРУ по операциям. Все записи о ее связях с ЦРУ удалили, а ей создали простую легенду: странствующий преподаватель, каких немало среди европейцев, переезжающих из страны в страну в расчете занять вакантное место в той или другой «американской школе». Работа ее мужа во Всемирном банке служила естественным прикрытием.

Симона прибыла в Бейрут за месяц до Эммы. Стараясь завязать с ней дружбу, она помогла устроиться миссии «Врачи без границ» на новом месте, и отношения завязались сами собой. Кроме того, у них было много общего. Молодые женщины сразу поняли, что они птицы одного полета. Скоро они уже днями напролет болтали как лучшие подруги.