"Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ) - Парецки Сара - Страница 54

Фон Даникен не удостоил ее ответа. Полиция кантона Граубюнден опередила его на день, и, разумеется, дама нервничала. Лучше поговорить с ними, чем спорить с ней. Он взял дело Рэнсома и спокойно ознакомился с бумагами. Бейрут, Ливан. Глава программы по иммунизации и вакцинации. Дарфур, Судан. Программа помощи беженцам. Косово, Сербия. Главный врач, ответственный за создание сети местных травмопунктов. Остров Сулавеси, Индонезия. Монровия, Либерия. В список входили все адовы котлы мировой политики.

— А для врачей нормально проводить столько времени за границей? — спросил фон Даникен, поднимая взгляд от папки. — Я вижу, в некоторых местах доктор Рэнсом работал по два года.

— Для этого мы и существуем. — Презрительный вздох и взгляд в потолок. — Джонатан предпочитает наиболее трудные назначения. Он один из наших самых преданных делу врачей.

— В каком смысле?

— Как правило, условия работы очень тяжелые. Рано или поздно доктор зацикливается на страданиях и перестает воспринимать картину действительности в целом. Ощущение тщетности всех усилий может оказаться невыносимым. У нас нередко встречаются случаи посттравматического стресса, который сродни неврозу военного времени. А Джонатан никогда не уклонялся от тяжелых назначений. Некоторые считают, что это из-за Эммы.

— Из-за Эммы? Его жены?

— На наш взгляд, иногда она чересчур близко к сердцу принимает трагедию населения. Что называется, «солидаризуется с местными жителями». Между тем важно сохранять барьер между ними и нами, иначе планка их ожиданий поднимется слишком высоко.

— А это обычное дело, что муж и жена работают вместе?

— Кому захочется оставлять свою половину за тысячи миль?

На мгновение фон Даникен задумался. Кажется, он начал понимать, как все это могло работать: командировки за границу, постоянные разъезды.

— А каким образом принимаются решения, куда направлять докторов?

— Мы сопоставляем сильные стороны врача с нашими нуждами. Например, доктора Рэнсома мы долгое время пытались переманить в штаб-квартиру. Его солидный опыт работы в полевых условиях мог оказаться той самой, крайне необходимой дозой здравого смысла при разработке наших проектов.

— Понимаю, но кто именно решает, куда направить доктора Рэнсома?

— Мы принимаем решение все вместе — Джонатан, Эмма и я. Просматриваем список вакансий и решаем, где они нужнее всего.

Фон Даникен и не знал, что жена Рэнсома имела такое непосредственное отношение к работе своего мужа. Инспектор поинтересовался о ее должностях в этих назначениях.

— Эмма занималась абсолютно всем. Официально ее должность называется «специалист по логистике». Она занималась всей организацией миссии, следила за своевременной поставкой медикаментов, координировала работу местных помощников и откупалась от местных головорезов, чтобы они оставили нас в покое. Она обеспечивала условия, в которых Джонатан мог спасать жизни. Она одна стоила пятерых обычных смертных. То, что с ней случилось, — это трагедия. Нам уже сейчас не хватает Эммы.

Жена, добровольно участвующая в работе своего мужа. Да к тому же сама хороший специалист. И наверное, задавала вопросы. «Может, однажды она задала лишний вопрос?» — подумал фон Даникен.

— А над чем сейчас работает доктор Рэнсом? — спросил он.

— То есть работал, пока не начал убивать полицейских? — Африканка одарила его еще одной презрительной ухмылкой, давая понять, что́ она думает о нем и его расследовании. — Он руководит антималярийной кампанией, мы занимаемся этим проектом совместно с Фондом Бейтса. Но по-моему, ему не нравится: это административная работа, а он предпочитает практику.

— А как долго он будет занимать этот пост?

— Обычно ограничение по времени не предусматривается. Человек занимает тот или иной пост, пока программа не будет выполнена, затем он передаст дела своему преемнику. К сожалению, я только что получила жалобу на доктора Рэнсома. По-видимому, он немного резко поговорил с американской стороной — с денежной, — шепотом уточнила она. — Он не нравится мистеру Бейтсу. Уже принято решение снять его с должности.

Фон Даникен кивнул, у него появилось ощущение, что он нашел ту невидимую руку, которая переводила Рэнсома из страны в страну. Жалоба, спущенная сверху директору по персоналу. Настоятельная рекомендация. Может, и кое-что посильнее, но так или иначе суть распоряжения этой женщине понятна. Джонатан Рэнсом должен поехать в Бейрут. Его нужно послать в Дарфур.

— А что-нибудь известно о следующем пункте назначения доктора Рэнсома?

— Я подумывала о Пакистане. Появилась вакансия в нашей миссии в Лахоре. Руководитель умер от сердечного приступа. Бедный, ему было всего пятьдесят. На вторник назначена важная встреча с министром здравоохранения и социального обеспечения Пакистана. И я надеялась, что уговорю Джонатана вылететь туда в воскресенье.

— В это воскресенье?

— Да. Вечерним рейсом. Я понимаю, это чересчур для человека, который только что потерял жену, но, зная Джонатана, думаю, назначение пойдет ему на пользу.

— В воскресенье, — повторил фон Даникен, все яснее понимая, что к чему.

Семьдесят два часа.

Теория фон Даникена была проста. Рэнсом — квалифицированный агент иностранного государства. Его работа в организации «Врачи без границ» служила идеальным прикрытием для переездов из страны в страну без привлечения особого внимания. Чтобы выяснить, на кого работал Рэнсом, нужно было установить, чем он занимался в прошлом. Фон Даникен засел за компьютер в дежурной части женевской полиции на улице Готье и сейчас разглядывал фотографию тяжело раненной женщины, извлеченной из-под обломков взорванного госпиталя. Фотография помещалась на первой странице ливанской англоязычной газеты «Дейли стар» от 31 июля прошлого года.

Статья называлась «Следователь погиб при взрыве». В ней говорилось о взрыве, унесшем семнадцать жизней, включая видного сотрудника полиции, который возглавлял расследование убийства бывшего ливанского премьер-министра. Во время взрыва он проходил еженедельную процедуру диализа в связи с болезнью почек. Криминалисты определили, что бомбу заложили в пол клиники во время ремонта, который закончился три месяца назад. По силе взрыв был равен сорока пяти килограммам в тротиловом эквиваленте.

В статье также упоминалось, что ответственность за взрыв никто на себя не взял и что единственная информация, которой располагает полиция, — это то, что перед взрывом в клинике видели сотрудников сирийских спецслужб.

Фон Даникен оторвал взгляд от экрана. Бомба, вмурованная в пол во время ремонта за три месяца до взрыва. Сорок пять килограммов тротила. «Ничего себе масштаб!» У фон Даникена по спине побежали мурашки. Количество людей, имевших отношение к этому делу, исчислялось десятками. Строители, контрактники, городские чиновники, подписывавшие разные бумаги, врачи, которые могли передать подробности о процедурах, назначенных жертве. Как полицейский, он не мог не признать, что такая операция производит впечатление. Как человек, он был в ужасе, что такое возможно.

До Ливана был Дарфур…

Самолет ООН «С-141», который перевозил делегацию мусульманских лидеров «Джанджавид» и коренных суданцев в Хартум для обсуждения возможности прекращения между ними военных действий, взорвался в воздухе. Все погибли. Бомба оказалась вмонтированной в один из двигателей. Обе стороны обвиняли друг друга. В результате — обострение гражданской войны.

А до Дарфура было Косово. Вторая страница национальной газеты: